Готовый перевод The Ghost App Begs to Be Unbound / Приложение с призраками: умоляю, отвяжись от меня!: Глава 8

Ван Цзыхуань почувствовал, как повеяло ледяным ветром, и внутри машины сразу стало зябко. Не помогала даже печка, включенная на максимум. Интуиция подсказывала ему, что те самые сестрички-призраки уже сели в салон.

Взглянув на сидевшую рядом и всё так же улыбающуюся Цинь Лин, Ван Цзыхуань глубоко вздохнул:

— Э... девушки, куда едем?

Цинь Лин зажгла несколько палочек Благовония Укрепления Души:

— В больницу.

Ли Сыин спросила:

— Мастер Цинь, зачем вы нас позвали? Те двое детей уже переродились?

Цинь Лин тем временем укрепила их души и подавила свирепую ауру, чтобы та не лишила призраков рассудка:

— Я позвала вас именно ради этого. Я всё разузнала: Ван Чжэнцзи и тот мастер по фамилии Ян сейчас в больнице. Я зажгла для вас Благовоние Укрепления Души, так что даже если там дежурит полиция, вы сможете подойти близко. Вытащите их души наружу, мне нужно восполнить души тех двоих детей, а после я отправлю вас на перерождение.

Взгляды нескольких женщин-призраков похолодали, а исходившая от них обида стала ещё гуще. Полиция постоянно охраняла Ван Чжэнцзи и того мастера, поэтому призраки никак не могли к ним подобраться. До тех пор пока эти двое главных злодеев были живы, злоба в сердцах погибших не рассеется ни за что на свете.

Заметив их реакцию, Цинь Лин с улыбкой произнесла:

— Если вы не хотите ждать решения суда, можете просто забить их до смерти. Они задолжали вам свои жизни, и если вы посмотрите на связывающую вас кармическую нить, то поймете: даже если явится судья подземного мира, он встанет на вашу сторону. Впрочем, я думала о том, что убивать их вот так сразу — слишком большая для них роскошь. Я хочу отправить их делать цыплят.

Ван Цзыхуань на мгновение замер. Делать цыплят — это в том самом смысле, о котором он подумал?

По выражению его лица Цинь Лин сразу поняла, что Ван Эршао думает о чём-то непотребном:

— Я говорю про тех самых цыплят, которых обычно подают к столу на обед. О чём ты вообще думаешь?

Ван Цзыхуань принял невинный вид:

— Я ничего не думаю и вообще ничего не говорил.

Лица призраков немного посветлели — судя по всему, они только что тоже всё поняли не так. В конце концов, этот заклинатель сильно отличался от тех холодных и надменных мастеров, которых им доводилось встречать раньше.

Ли Сыин оглядела остальных, и после короткого обмена взглядами произнесла:

— Мы пойдем и вытащим их сами. Мы хотим отомстить своими руками.

— Ладно. Как только прикончите их, я отправлю их делать цыплят, — Цинь Лин почему-то зациклилась на этой идее с цыплятами.

Ван Чжэнцзи и Мастер Ян уже лежали на больничных койках не в силах пошевелиться, а их тела сгнили до такой степени, что на них не осталось ни единого живого места. Никакие лекарства при таком диагнозе не помогали, и с каждым днём им становилось только хуже. По-хорошему, при столь сильном гниении они должны были отдать богу душу ещё раньше, но эти двое каким-то чудом продолжали влачить жалкое существование, каждую секунду подвергаясь невыносимым мукам.

Во взгляде Ван Чжэнцзи, устремленном на врача, читалась лишь одна мольба: он больше не хотел жить, боль была слишком сильной, он хотел умереть!

Однако врачи спасают жизни, а не отнимают их, так что даже поняв его взгляд, доктор и не думал потакать его желаниям — он просто поставил капельницу и вышел.

Сидевший у дверей полицейский спросил:

— Сколько ему еще осталось? Он ведь еще не всё рассказал, можно ли заставить его заговорить?

Врач покачал головой:

— У него горло сгнило.

В тот самый момент, когда полицейский беседовал с врачом, три призрачных силуэта поднялись на третий этаж больницы и влетели внутрь через окно. Каждая схватила душу Ван Чжэнцзи своей мертвецки-холодной хваткой и принялась остервенело ее вытягивать. Ван Чжэнцзи в ужасе вытаращил глаза, пытаясь изда хоть какой-то звук, но его горло было заполнено гнойниками, и наружу не вырвалось ни единого стона. Он воочию наблюдал, как три женщины-призрака выдирают его душу из тела, после чего оторвали ему две руки и ногу и проглотили прямо на его глазах.

Боль от разрываемой души превосходила телесные муки в десятки тысяч раз. Ван Чжэнцзи даже не мог закричать от боли — его глазные яблоки, казалось, готовы были вылезти из орбит. Призраки волокли его за оставшуюся ногу вниз головой, вытаскивая прочь.

Душу Мастера Яна выволокли точно так же и разорвали на несколько частей. Когда их доставили к Цинь Лин, обе души уже были неполными.

Цинь Лин погладил себя по подбородку и с совершенно серьезным видом изрек:

— Если эти двое пойдут делать цыплят, они же получатся неполноценными. Разве это цыплята? Это же инвалиды, которые даже из скорлупы вылезти не смогут! Превратятся в тухлые яйца.

Ван Цзыхуань представил себе тухлое яйцо и аж содрогнулся всем телом.

Цинь Лин с улыбкой хлопнул в ладоши:

— Как же мудр Небесный Путь! Они так и будут задыхаться в скорлупе, бесконечно переживая в темноте агонию удушья. Вот она, карма в действии.

Цинь Лин забрал их вторые души — похищенные светлые души «по» — и аккуратно спрятал, после чего обратился к сестричкам-призракам:

— Можете вернуть их назад, пусть гниют заживо, а можете прикончить прямо сейчас, чтобы они тут же отправились перерождаться в цыплят.

Увидев плачевное состояние обидчиков, женщины-призраки уже почти полностью избавились от своей злобы и передумали. С мрачной злорадной усмешкой они произвели замену:

— Пусть гниют заживо, а уж потом идут перерождаться!

После этого три сестрички затолкали оба искалеченных духа обратно в тела обидчиков и с наслаждением понаблюдали за их мучениями, почувствовав глубокое облегчение.

Цинь Лин уже приготовил маленькую склянку, всю исписанную формулами Талисманов:

— Обида в ваших сердцах постепенно рассеется. Зачем добру пропадать? Лучше отдайте её мне, я тоже хочу наложить одно проклятие.

Несколько женщин-призраков на мгновение опешили — от этих слов веяло чем угодно, но только не праведностью настоящего мастера.

Цинь Лин собрал всю их оставшуюся ненависть:

— Хочу, чтобы на всех тех ублюдков, что торгуют женщинами и детьми, легло Проклятие Головы Призрака, чтобы они сгнили с ног до головы. Этого запала злобы как раз хватит.

Только теперь призраки поняли его задумку. Перед уходом они позволили ему забрать всю оставшуюся злобу до капли. Месть свершилась: те, кто причинил им зло, понесли суровое наказание по закону, а оба главных виновника покроются язвами по всему телу и умрут в страшных муках, снова и снова переживая предсмертный ужас удушья в темноте. К счастью, нашелся тот, кто протянул им руку помощи, позволив перед самой смертью почувствовать человеческую доброту и подарив надежду на новое перерождение в человеческом облике.

Как только силуэты трех женщин-призраков растворились в воздухе, Цинь Лин заметил перед собой какой-то белый предмет. Подняв его, он хорошенько рассмотрел находку: белая штуковина размером с куриное яйцо на вид казалась куском первоклассного нефрита.

Система: Поздравляем хоста с тем, что он случайно получил благословение женщины-призрака. Этот предмет можно вырезать по своему вкусу; ношение при себе гарантирует безопасность, отгоняет злых духов и обращает несчастья в удачу.

Цинь Лин радостно убрал вещицу:

— Спасибо за щедрость, сестрички.

Ван Цзыхуань проявил любопытство:

— Что это?

Цинь Лин с улыбкой показал ему находку:

— Овеществленная защита. Можно отнести каллиграфу-резчику, чтобы сделал подвеску. Если носить с собой, никакая нечисть не подступится. Для детей — самое то.

Ван Цзыхуань аж глазами заблестел:

— Продай мне! Через пару месяцев я стану дядей, подавлю ребенку на первую встречу.

Цинь Лин расплылся в улыбке:

— Сто тысяч.

Ван Цзыхуань взволнованно выпалил:

— Беру!

Цинь Лин обрадовался — в его карман упала еще сотня тысяч.

Система: Награда доставлена, пожалуйста, проверьте счет.

Основное задание выполнено, получено 100 очков; Таинственный промасленный бумажный зонт — 1 штука, 16 на 10 очков заслуг.

Побочное задание выполнено, получено 100 очков.

Цинь Лин изумленно выдохнул:

— Столько очков заслуг?!

Система уселась ему на плечо и изо всех сил попыталась сдержать порыв облизать лапу, после чего угрюмо пояснила:

— Спасенных людей много. Если бы человек был один, начислили бы всего 1 на 10. А ты восстановил справедливость для десяти погибших от несправедливости душ да еще спас шестерых членов семьи Ван Цзыхуаня — ровно шестнадцать человек. За первое задание всегда дают много, а дальше как пойдет, так что очки заслуг зарабатывать чертовски сложно.

Цинь Лин скосил глаза на ее плоскую мордаху, словно по ней проехали сковородой, и не удержался:

— Пфф!

Система закрыла мордочку лапой, мысленно уговаривая себя: он красивый, он способный, я стерплю!

Цинь Лин открыл интерфейс системы и проверил, на что можно потратить очки. Оказалось, их можно было обменивать на деньги! За сто очков давали сто тысяч юаней, так что за это задание ему причиталось целых двести тысяч.

А если приплюсовать те шестьдесят тысяч, что ему выплатили дома у Ван Цзыхуаня (не считая денег за талисманы), он уже заработал восемьсот тысяч!

Выполнять задания оказалось настолько прибыльным делом, что Цинь Лин, ничтоже сумняшеся, обменял всё на наличные. Таких денег ему хватит надолго, а работать больше совсем не хотелось.

Система подсказала:

— Есть еще один способ заработать заслуги: пожертвовать сто тысяч, и получишь 10 очков заслуг. Задания приносят куда больше денег.

Лицо Цинь Лин мгновенно похолодело. Он схватил систему за шкирку, придавил к собственному колену и принялся катать туда-сюда, словно тот самый мясной шарик:

— Я эти деньги честным трудом заработал, и ты не получишь с них ни единой монеты! Хочешь заниматься благотворительностью — зарабатывай сам!

Система даже голову поднять не могла и уныло пробормотала:

— Да я тебе столько денег на первое время выделил, чтобы у тебя был стартовый капитал! Замути бизнес на паранормальщине, мы бы еще больше загребли!

Цинь Лин продолжал катать ее:

— Тебе не кажется, что это слишком утомительно? Это же работа ради работы, превращение в машину для зарабатывания денег. Какой толк от баснословных богатств, если жизнь не в радость?

Деньги он любил за то, что их можно тратить, а не за то, чтобы чахнуть над ними, как скупец!

Система вздохнула:

— ...Как знаете, лишь бы вы были счастливы! Я только что ляпнула не подумав! Лучше взгляни-ка на тот зонт, он поддается прокачке! Обычно прокачиваемые вещи — лютая имба, на поздних этапах будешь непобедим!

Цинь Лин открыл описание: Красный промасленный бумажный зонт, уровень неизвестен, по слухам — божественный артефакт (под вопросом), некогда принадлежавший какому-то старшему эксперту (неизвестно), подлежит модернизации, функции не установлены.

Цинь Лин мысленно пошевелил пальцем, и в его руке тут же материализовался красный промасленный бумажный зонт. Раскрыв его, он обнаружил, что весь купол усеян дырами. Цинь Лин едва не задохнулся от досады: эта хреновина не то что от ветра и дождя не защитит, она годится разве что в качестве клюки. И это — божественный артефакт?

Система почувствовала себя неловко:

— ...Со временем станет артефактом, позже станешь непобедимым.

Цинь Лин с брезгливым видом закинул зонт обратно в хранилище системы. Думает, он тут совсем дурачок, которого можно обвести вокруг пальца?

Система виновато завиляла хвостом — вела себя точь-в-точь как домашняя собачонка, хотя была котом. Цинь Лин не выдержал и снова потрепал ее по шерсти.

Ранним утром следующего дня Ван Цзыхуань снова заявился к нему с завтраком:

— Босс! Я принес вам денег! Возьмите меня под свое крыло, еду и питье беру на себя, с вас только крыша над головой.

Цинь Лин склонил голову:

— С чего вдруг?

Ван Цзыхуань оскалился:

— Адреналин!

Цинь Лин забрал из его рук чек и безжалостно захлопнул дверь прямо перед носом.

— Эй! Босс! Не закрывайте, давайте поговорим! — весело улыбаясь, Ван Цзыхуань толкнул дверь обратно. Цинь Лин с отвращением принялся его выгонять:

— Возвращайся домой. Это место тебе не по зубам, живи себе обычной жизнью и не суйся в такие дела.

Ван Цзыхуань уходить упорствовал, продолжая сиять во все тридцать два зуба. Что бы Цинь Лин ни говорил, парня это ни капли не расстраивало.

Цинь Лин гнал его прочь:

— Ты пробыл со мной эти несколько дней, и теперь сам стал видеть призраков. Добром это для тебя не кончится.

Ван Цзыхуань уцепился за косяк:

— Босс, а поменяйте-ка фэншуй в моем доме! Батя только из больницы вышел, а то он бы сам приехал вас умолять.

— У тебя дома нечего менять. Твои родные дурного не творили, так что всё у вас в порядке.

— Батя заплатит!

— Хоть я и люблю деньги, тебе нет нужды их тратить. Хватит дурить, убирайся.

Цинь Лин вытолкал его за порог, запер дверь и завалился спать.

Во второй половине дня Цинь Лин перевел своему наставнику пятьсот тысяч, оставив себе триста, и позвонил учителю:

— Тут подзаработал немного, отправляю вам на карманные расходы.

Связь на том конце была паршивой — судя по всему, старик опять умотал куда-то развлекаться. Довольный голос в трубке тут же зазвенел:

— Детка, да ты разбогател! Ты часом не грабежом занялся?

Цинь Лин закатил глаза:

— Грабежом. Если меня повяжут, я так и скажу: мол, это всё по наущению учителя, так что нам двоим всё равно не отвертеться.

— Неблагодарный щенок! — шутливо выругал его собеседник на том конце, а затем с отцовской нежностью поинтересовался: — В дождливую погоду в груди больше не болит?

Уголки губ Цинь Лин приподнялись:

— Не болит.

— Вспомнил что-нибудь из прошлого?

— Ничего, — Цинь Лин тихо усмехнулся. — Да и неважно. Всё равно сейчас живу неплохо, а то, что забыл... наверное, и вспоминать не хотелось. Раз не вспоминается, так и к лучшему.

Полгода назад Цинь Лин обнаружил, что у него начисто стерлись воспоминания за последние два года. Он понятия не имел, где пропадал, а когда вернулся, всё тело было в шрамах. Когда раны зажили, в дождливую погоду его стала преследовать тупая боль в груди — невесть откуда взявшийся недуг. Цинь Лин не хотел волновать учителя, поэтому всегда отвечал, что всё в порядке.

Наставник больше не допытывался и с улыбкой произнес:

— Я тут на аукционе заскочил разочек, прикупил маленького глиняного коня эпохи Тан. Пузатенький такой, уморительный, привезу тебе поиграть.

— Угу, хорошо.

Цинь Лин слегка вздохнул. Его учитель вообще-то умел жить по средствам, но стоило зайти речь о самом Цинь Лин, как тот превращался в совершенно другого человека. Выражаясь языком обывателей, это называлось безграничным баловством: наставник был готов сорвать звезды с небес и повесить ему на шею, лишь бы его ученик стоял на самой вершине, озаренный сиянием, заслуживая всеобщего восхищения. Это приносило старику больше радости, чем любые похвалы в его собственный адрес.

— И еще, скоро твой день рождения, давай я куплю тебе машину? Я тут присмотрел: другие детишки тащатся от Ламборгини, Феррари, Роллс-Ройсов, Бугатти... Какая тебе больше нравится? Или взять по одной каждой марки?

Цинь Лин приложил руку к лицу:

— Учитель, сколько мне лет-то исполняется?

— После дня рождения стукнет двадцать пять.

— Мне уже двадцать пять, я давно не ребенок, и если мне что-то нужно, могу купить сам.

В этот момент на заднем плане раздался спокойный голос:

— Нынешняя молодежь нынче машины не жалует, им подавай самолеты. Давай лучше вертолет купим?

— Не надо, мне его ставить негде.

Цинь Лин не знал, смеяться ему или плакать — собеседник на том конце пропустил все его слова мимо ушей.

Проболтав еще около получаса, Цинь Лин наконец отговорил учителя от безумной затеи с покупками, как вдруг тот резко посерьезнел:

— Сынок, присмотри тут за одним человеком.

Цинь Лин удивился:

— За каким еще человеком?

— Из наших, поживет у тебя какое-то время. Здоровье у него сейчас ни к черту, так что постарайся его особо не обижать. Ну а если он вдруг посмеет обидеть тебя — бей на месте до смерти! А как забьешь — вызывай душу обратно и продолжай бить!

— Настолько сурово? — мысленно подумал Цинь Лин: так учитель просит о нем позаботиться или сразу приказать прибить?

Спустя три дня, ближе к вечеру, Цинь Лин наконец встретил того, о ком просил наставник. Тот оказался ровесником самого Цинь Лин, ростом не меньше метра восьмидесяти пяти, одетый в длинное черное пальто, а темные волосы слегка растрепал ледяной ветер. Бледная кожа, утонченные черты лица, пара завораживающих персиковых глаз казались обманчиво-чувственными, но при ближайшем рассмотрении в них не оставалось ни капли тепла — лишь пронзительная, безжалостная ледяная пустота, от которой веяло жутким холодом.

К тому же от него исходила кровавая аура убийцы, сгустившаяся почти до черноты. Даже при полном отсутствии враждебных намерений он казался людям первобытным свирепым зверем, от вида которого волосы вставали дыбом.

Первой мыслью Цинь Лин было: мне его не одолеть.

Второй мыслью: где же наставник откопал столь опасного типа?

А когда он вгляделся в его лицо, то и вовсе испытал потрясение. Физиогномика этого человека говорила об одном: перед ним мертвец. Его душа держалась на честном слове и вот-вот готова была вылететь из тела, и лишь надетый на запястье браслет из черных бусин с большим трудом удерживал ее на месте.

Пока Цинь Лин пребывал в растерянности, незнакомец тоже молча всматривался в него — от кончиков волос до пят, не упуская ни единой детали, пока не убедился, что парень в полном порядке, ни капли не пострадал и не выглядит обиженным. Уголки губ мужчины постепенно поползли вверх; слегка наклонив голову, он заглянул прямо в глаза Цинь Лин, и его ледяной взгляд наконец-то оттаял.

Он виновато произнес:

— Прости, что заставил тебя так долго ждать.

Услышав этот странно знакомый тон, Цинь Лин на мгновение замер. Сердце в груди вдруг болезненно сжалось — всё сильнее и сильнее, вызывая такую острую боль, что стало трудно дышать. Волна жгучей тоски нахлынула на него, и в этот момент Цинь Лин отчетливо понял: когда-то давно он безвозвратно потерял нечто самое дорогое на свете. Что именно? Он не помнил.

http://bllate.org/book/40884/5200874

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь