Многие только и ждали, когда он рухнет в одиночестве и без поддержки, и с еще большим нетерпением предвкушали его жалкий вид, стоило ему лишиться опоры. Раньше столько людей протягивали ему оливковую ветвь, но он почему-то выбрал именно этого никчемного Чжао. Мало того что вкусом он не вышел, так еще и с удачей не задалось — едва они сошлись поближе, как партнер взял и умер.
Однако Юй Цзиньсюэ не рухнул. Мало того что он удержался на ногах, так еще и вел дела куда жестче и решительнее, оставаясь столь холодным, будто ничего и не произошло, а активы Цзян Чжао в его руках стали приносить еще больший доход.
Его внешность слишком притягивала взгляды, и эти слухи придавали ему особое, неповторимое очарование.
Многие не только не считали случившееся чем-то дурным, но даже видели в этом заслугу Юй Цзиньсюэ, то и дело принимаясь оплакивать его, словно на могиле.
Им казалось, что Юй Цзиньсюэ хрупок и беззащитен, а все вокруг только и норовят на него посягнуть.
Возможно, из-за царившей вокруг него отчужденности казалось, будто он — одинокий остров.
Но Ли Жань знала, что дело обстоит далеко не так.
При всей своей отчужденности Юй Цзиньсюэ имел немало бойфрендов, да и деньгами сорить умел ох как щедро. За последние годы он вывел в люди парочку звездных парней.
Тех вознесли на самые вершины славы, они сохли по нему безумной любовью, а после расставания продолжали открыто и бесстыдно липнуть к нему.
Непонятно было, то ли личное обаяние Юй Цзиньсюэ оказалось чересчур велико, то ли выделенные им ресурсы — слишком щедры.
Они преследовали его по пятам добрую часть времени. Юй Цзиньсюэ оставался глух и непреклонен, не удостаивая их даже мимолетной встречей, но… ресурсы продолжали поступать как по маслу, из-за чего эти парни искренне верили в возможность воссоединения.
Однако, с точки зрения коммерсанта, поведение Юй Цзиньсюэ было совершенно нормальным: раз уж звезды на пике популярности, надо продолжать вкладываться в них, чтобы они отрабатывали деньги, — откуда же ему было знать, что все эти люди страдают одержимостью любовной лихорадкой.
Позже в сети внезапно всплыли сплетни об этих людях, заставшие их врасплох и положившие конец попыткам виться вокруг Юй Цзиньсюэ.
Потоки ресурсов иссякли лавинообразно — стоило взглянуть на это, и сразу становилось ясно, что они кому-то перешли дорогу и угодили в опалу.
Сейчас Ли Жань разрывалась между жгучим волнением и треворой.
Ее опасения оправдались пугающе быстро: горячие темы о том, как Гун Хуай задирает нос и курит в общественном месте, стремительно взлетали вверх в поисковых трендах, уверенно приближаясь к первой десятке.
Сердце Ли Жань упало. Стоило ей кликнуть по ссылке, как она увидела, что скандал раздувается с невероятной скоростью: Гун Хуая поливали грязнейшей бранью, а между строк прозрачно намекали на его нечистоплотность. Кому адресовалось это послание, было очевидно без всяких слов.
Она тут же схватила трубку, чтобы позвонить в компанию и велеть готовить официальное письмо от юристов…
Вернемся же к остальным: троица направлялась внутрь. Юй Цзиньсюэ шел посередине, Цюй Цзэ — слева от него, а Гун Хуай — справа, отставая ровно на полшага.
Они шли по частному проходу, путь был абсолютно свободен, а отличная звукоизоляция оставляла слышимыми лишь шаги троих людей.
В лифте стало еще тише. Это место принадлежало Цюй Цзэ, целый этаж находился в его полном распоряжении, и в будние дни, не считая уборки, сюда почти никто не заглядывал.
Двери лифта с тихим звоном открылись, и даже видавший виды Гун Хуай на мгновение замер от удивления.
Перед ними простирался бесконечно длинный коридор, а прямо посредине, за огромным диваном, друг напротив друга выстроились десятки дверей.
Цюй Цзэ повернулся к Юй Цзиньсюэ и совершенно естественным движением протянул к нему руку.
Взгляд Гун Хуая приковался к Юй Цзиньсюэ: тот слегка опустил голову, сбывая с плеч шарф и обнажая белоснежную шею. Гун Хуай застыл на секунду, но не успел он отвести глаза, как чьи-то крупные мозолистые руки легли на плечи Юй Цзиньсюэ.
Прошло мгновение — и эти руки смахнули прочь.
— Я сам, — избегая прикосновения, бросил Юй Цзиньсюэ и ловко стянул с себя пальто, вешая его на вешалку.
Он поднял руку, сбросил с переносицы очки и направился вглубь комнаты, небрежно бросив их на стол. В тот момент, когда он наклонился, рубашка натянулась струной, а затем снова опала вместе с выпрямившимся телом. Талия у него была такой узкой, что взгляд невольно приковывался к ней.
Юй Цзиньсюэ, судя по всему, прекрасно ориентировался в обстановке. Он закатал рукава и уже собирался свернуть в одну из комнат, как вдруг оборвал движение, замер и оглянулся на Гун Хуая: — Ты…
Цюй Цзэ тут же перебил его: — Я же составлю тебе компанию, зачем нам кто-то еще?
Юй Цзиньсюэ на секунду замолк, кивнул и перефразировывал вопрос: — Можешь посмотреть, во что хочешь сыграть, или вызвать кого-то, чтобы тебя забрали.
Стоило ему увидеть человека, как все переменилось.
Хотя перед посадкой в машину он еще проявлял какой-то интерес, теперь же вмиг словно отрешился от всего.
Гун Хуай, глядя на две удаляющиеся спины, досадливо прикусил изнурительную косточку челюсти и шагнул вслед за ними.
Цюй Цзэ привел помещение в порядок еще до прихода Юй Цзиньсюэ, и шары уже были аккуратно загнаны в треугольник на бильярдном столе. Оба взяли по кию и принялись натирать наклейки мелом.
Юй Цзиньсюэ размял плечи: — Я первый?
С этими словами он подался вперед, явно не в силах сдержать нетерпение.
Цюй Цзэ улыбнулся.
Широко расставив длинные ноги и подавшись корпусом вниз, он прицелился и с размаху разбил пирамиду.
Раздался громкий удар, шары разлетелись по лузам, два из них с глухим стуком ухнули в лузы. Цюй Цзэ выпрямился, обошел стол в поисках удобной позиции и вновь наклонился для удара.
Белый шар снова отправил в лузу еще один. Юй Цзиньсюэ, двигаясь по кругу вокруг стола, принялся методично загонять шары один за другим — словно подстерегающая добычу лисица, которая при случае не преминет и попугать жертву.
Цюй Цзэ сыграл с Юй Цзиньсюэ бесчисленное количество партий и знал, что тот наверняка очистит стол с одного подхода. С беззаботным видом он прислонился к кию, ожидая следующего кона.
Гун Хуай тоже наблюдал за процессом. Кий в руках Юй Цзиньсюэ не знал промахов: удары были уверенными и точными, он находил выход из самых каверзных углов, и вскоре на сукне остались лишь два шара — черный и белый. Теперь угол почти не имел значения: стоило лишь наклониться — и шар неизбежно залетал в лузу.
Взгляд Гун Хуая невольно снова скользнул к узкой талии Юй Цзиньсюэ — ту можно было обхватить одной рукой. Когда Юй Цзиньсюэ наклонялся, рубашка натягивалась, но не выбивалась из брюк до конца, удерживаемая какими-то невидимыми ремешками…
Скользнув ниже, взгляд наткнулся на округлые бедра; судя по всему, на его прямых и стройных ногах крепились… подтяжки для рубашки.
Но Юй Цзиньсюэ не стал наклоняться вновь. Натешившись вволю, он вместо этого выпрямил спину, качнул запястьем, заставив кий описать в воздухе дугу в девяносто градусов, и легонько тюкнул кончиком по белому шару. Тот вальяжно покатился и столкнул черный шар прямо в лузу.
И впрямь очистил стол с одного подхода. При этом он даже не глянул на результат, лишь поправил норовивший соскользнуть рукав.
Цюй Цзэ шагнул вперед, перехватывая у него кий, и пристроился рядом, прильнув к Юй Цзиньсюэ боком — так, что их плечи соприкасались.
Казалось, оба забыли о существовании третьего присутствующего.
Стоило Цюй Цзэ приблизиться, как температура вокруг подскочила на несколько градусов. Юй Цзиньсюэ нахмурился и оттолкнул его.
Движение было неторопливым, без резких всплесков эмоций. Цюй Цзэ, несмотря на всю свою внушительную комплектуру, от толчка лишь слегка качнулся торсом назад, даже не сдвинув с места стопы, отчего со стороны все это до боли напоминало банальное заигрывание.
Они явно принадлежали к одному кругу: между ними сквозила двусмысленность, лишенная при этом всякой пошлости. Цюй Цзэ сдерживал себя, а Юй Цзиньсюэ… тому было просто все равно.
Гун Хуай сделал шаг вперед, намеренно издав звук. Юй Цзиньсюэ ожидаемо поднял на него глаза, тогда как взгляд Цюй Цзэ все еще скользил по лицу Юй Цзиньсюэ, хотя уголки его губ чуть заметно опустились.
Юй Цзиньсюэ отряхнул одежду и посмотрел на Гун Хуая: — Умеешь играть?
При этих словах оба мужчины насторожились одновременно и на секунду встретились взглядами поверх Юй Цзиньсюэ.
Гун Хуай усмехнулся уголком рта: — Немного.
— Тогда попробуй. — Юй Цзиньсюэ отступил на шаг и бросил взгляд на Цюй Цзэ.
Это означало, что он намерен посмотреть на их игру.
Разделившись бильярдным столом, они стояли друг напротив друга, отбрасывая длинные тени. Один был в черной рубашке, другой — в черном худи; оба ростом под метр девяносто, поджарые и тренированные, с широкими плечами и длинными ногами.
Тук-тук, — Цюй Цзэ постучал кием по сукну и качнул подбородком в сторону Гун Хуая. — Начинай.
— Спасибо. — Гун Хуай сменил позицию, прицелился в белый шар и резко ударил.
Шар не залетел в лузу. Уголки губ Цюй Цзэ взметнулись вверх, он занял позицию и подряд закатил в лузы три шара.
Лицо Гун Хуая мрачнело с каждым ударом соперника, пока на четвертом ударе Цюй Цзэ не вложил слишком много силы и не промахнулся, позволив тому наконец выдохнуть. Ему вовсе не улыбалось ударить в грязь лицом перед Юй Цзиньсюэ при первой же встрече.
Игра шла с переменным успехом, и вскоре на столе остался лишь черный шар под весьма каверзным углом. Юй Цзиньсюэ наблюдал с полным вниманием, невольно прикидывая про себя, какой угол позволит одержать победу.
В такой позиции было легко сыграть вхолостую, а после промаха право первого удара переходило сопернику, и любой, кто хоть немного смыслил в бильярте, получив право свободной расстановки, практически гарантированно забирал победу.
Гун Хуай сменил несколько позиций, но ни один угол его не устраивал; его тонкие губы были сжаты в мертвую линию, а Цюй Цзэ нетерпеливо бросил: — Ты сколько еще собираешься выцеливать?
Лицо Гун Хуая вспыхнуло. Он нанес удар, шар с глухим стуком отскочил от борта и покатился в сторону. Он едва смел поднять глаза на Юй Цзиньсюэ, и осанка его заметно поникла.
Черный шар закономерно перекочевал в актив Цюй Цзэ.
Юй Цзиньсюэ без особой охоты хлопнул в ладоши и уже собирался повернуться за телефоном, как Цюй Цзэ перегородил ему дорогу: — Редкий выдался выходной, брось ты этот телефон, давай доиграем в свое удовольствие.
Хотя в Юй Цзиньсюэ жила изрядная доля трудоголика, он не относился к тем, кто не умеет расслабляться на отдыхе, а потому махнул рукой и продолжил игру.
Он и не подозревал, что телефон в кармане его пальто вибрирует так яростно, будто собирался сойти с ума.
На съемочной площадке Цзян Шэнь хмурился, с мрачным выражением лица сдерживая рвущийся наружу гнев — казалось, он из последних сил заставляет себя молчать.
Впрочем, распоряжался он по-прежнему громко, четко и безапелляционно раздавая указания каждому.
Объявили перерыв. Актеры, измотанные тяжелыми съемками, разошлись поодиночке. Требования Цзян Шэня к фильмам были высоки, так что те, кому предстояло сниматься дальше, не смели расслабляться: осушив полстакана воды, они торопливо возвращались к сценарию, вгрызаясь в текст.
Некоторые из тех, у кого съемочный день закончился, предпочли остаться: для актеров не первой величины сбегать сразу после команды «снято» считалось не слишком вежливым, поэтому они сидели в сторонке, уткнувшись в телефоны.
Вскоре у кого-то округлились глаза, а обладатель самых крепких нервов даже не выдержал: — Разве не говорили, что Гун Хуай слишком горд и не продается? С чего это он тоже прибился к Юй Цзиньсюэ?
Этот парень вертелся на периферии тусовки, хватал слухи на лету, но голос имел зычный, так что привлек внимание сразу нескольких человек, которые тут же достали смартфоны.
Лица присутствующих мгновенно изменились: одни затаили зависть, другие предвкушали зрелище… а несколько человек украдкой покосились в сторону Цзян Шэня.
Почти все знали о связи Цзян Шэня и Юй Цзиньсюэ, как знали и то, что любому, кто приглянулся Юй Цзиньсюэ, не стоит рассчитывать на снисхождение со стороны Цзян Шэня.
Цзян Шэнь и Юй Цзиньсюэ не состояли в открытой вражде, но его неприязнь к тем, на кого падал выбор Юй Цзиньсюэ, читалась без всяких подсказок.
Цзян Шэнь велел реквизиторам переставить световые приборы, выудил из кармана мятную леденцовую конфету, закинул в рот и раскусил — во рту сразу же повеяло прохладой.
http://bllate.org/book/40899/5202974
Готово:
