Готовый перевод Defeated by My Rival Miss, I Willingly Submit / Проиграть сопернице — одно удовольствие: Глава 13

Глаза Чжан Цзяхань покраснели, а в голосе послышалась вина:

— Я знаю, прости. Это я была слишком своенравной и всех подставила.

— Понимаешь — и то хорошо, — Пак Ын Чжи похлопала её по плечу. — Коллективная репутация очень важна, нельзя из-за твоей личной прихоти перечеркивать старания всех остальных. Возможно, временный перерыв в графике — это даже шанс для тебя хорошенько подумать, как поступать дальше.

Чжан Цзяхань кивнула, но на душе у неё отлегло: пауза в графике пришлась как нельзя кстати — она всё равно собиралась немедленно вернуться и разыскать Кэ Сижо, а теперь ей больше не нужно было придумывать предлоги.

Вернувшись в отель, Чжан Цзяхань тут же открыла телефон и забронировала билет на самый ранний утренний рейс до города, где находилась Кэ Сижо. Она собрала нехитрый багаж и, никому ничего не сказав, отправила сообщение лишь Пак Ын Чжи:

— Сестра Ын Чжи, я уезжаю, прости за хлопоты с тем, что останется.

Пак Ын Чжи ответила быстро:

— Береги себя. Когда найдёшь её, поговорите как следует.

Ночной рейс прорезал облака. Чжан Цзяхань сидела у окна, сжимая в руке телефон. На светящемся экране светился новый номер Кэ Сижо — тот самый, который отец дал ей перед отъездом.

Больше месяца она хранила этот номер в телефоне, перечитывая его бесчисленное количество раз, но так и не осмелилась позвонить. Она боялась, что если Кэ Сижо узнает, будто долги за неё выплатила семья Чжан, то сочтет это оскорблением своего достоинства и окончательно спрячется от неё. Еще больше она боялась услышать в трубке прежнее: мы люди из двух разных миров.

А Кэ Сижо так с ней и не связалась.

Огни ночного города за окном сияли ярко, напоминая те гирлянды из звездного света, что висели в школьной музыкальной комнате семь лет назад. Вспомнив, как Кэ Сижо сидит за пианино и сочиняет музыку, вспомнив теплоту её одежды, за которую она цеплялась морозной ночью, и её тихое, похожее на вздох «угу», Чжан Цзяхань почувствовала, как нарастает прежняя тревожная спешка.

Самолет приземлился на рассвете, когда небо только-только серело. Чжан Цзяхань подхватила чемодан и на такси прямиком помчалась к мини-маркету «Чэньгуан». Машина остановилась у знакомой улицы; толкнув дверцу, она поспешными шагами вошла внутрь. Хозяин протирал полки и, заметив незнакомое лицо, спросил:

— Девушка, вам что-то подсказать?

— Скажите, пожалуйста, — понизив голос, произнесла Чжан Цзяхань, — вы знаете Кэ Сижо? Она ведь здесь работала?

Хозяин опешил и окинул её взглядом сверху вниз:

— Кэ Сижо? Знаю, конечно. Только она уволилась.

— Где она? — сердце Чжан Цзяхань резко сжалось.

— Она ушла еще полмесяца назад, — вздохнул хозяин. — Опять объявились те коллекторы, еще злее, чем в прошлый раз. Она испугалась, что втянет нас в неприятности, и съехала среди ночи. Перед уходом попросила передать: поблагодарите, мол, человека, который меня разыскивает, и передайте ей, чтобы больше не искала.

Лицо Чжан Цзяхань мгновенно побледнело:

— Она не сказала, куда направилась?

— Обмолвилась только, что перебирается вглубь старых кварталов, — вспомнил хозяин. — Вроде бы сняла там какую-то каморку, а иногда ходит петь на углы переулков.

Поблагодарив хозяина, Чжан Цзяхань повернулась и вошла в старый жилой массив.

Это место разительно отличалось от шумного центра города: приземистые дома лепились друг к другу, переулки были узкими, дорожное покрытие — разбитым, а утренняя дымка еще не рассеялась, принося с собой влажную прохладу.

Чжан Цзяхань обходила дом за домом, каждого встречного расспрашивая, не видали ли худую девушку с высоким хвостом, которая играет на гитаре и поет на улице.

Кто-то говорил, что видел, и указывал направление; кто-то качал головой и шел мимо, не сохранив в памяти никаких воспоминаний. Она шла ровно три часа, подошвы её обуви забились грязью, на висках выступили мелкие капельки пота, пока наконец в одном из тихих тупиков она не услышала знакомую мелодию. Это было вступление к песне «Тепло и мягкость», только на этот раз звучавшее не на пианино, а под гитару — слегка хрипловато, но всё так же нежно.

Сердце Чжан Цзяхань на секунду пропустило удар. Быстрым шагом приблизившись, она спряталась за углом переулка и осторожно выглянула.

На открытой площадке у входа в переулок на маленьком складном стульчике сидела Кэ Сижо. В её руках покоилась потрепанная старая гитара со множеством заметных царапин — судя по всему, инструментом пользовались очень долго.

На ней была линялая хлопковая рубашка с закатанными рукавами, обнажавшими тонкие запястья; длинные волосы собрали в низкий хвост, а выбившиеся прядки прилип Cе к щекам, увлажненные утренней сыростью. Брови девушки слегка хмурились, пальцы ловко скользили по струнам. Голос был негромким, но отчетливо долетал до слуха Чжан Цзяхань.

У ног стоял открытый футляр из-под гитары, в котором лежало несколько разбросанных мелких купюр — самой крупной была двадцатка. Когда мимо кто-то проходил и бросал пару монет, она прерывала пение, тихо благодарила, а затем продолжала играть. Её спина оставалась прямой, и даже будучи по уши в грязи, она всё так же излучала гордость, вплетенную в самый её костный мозг.

Глядя на неё, Чжан Цзяхань почувствовала, как её глаза снова наливаются слезами.

Она тысячу раз представляла себе их новую встречу, но и подумать не могла, что всё обернется именно так. Сейчас Чжан Цзяхань пряталась в тени, жадно впитывая взглядом каждый дюйм Кэ Сижо.

Та стала гораздо тоньше, чем семь лет назад, в глазах залегла неизбывная усталость, но она по-прежнему упорно исполняла их песни, храня их общую клятву.

Ей хотелось сорваться с места немедленно, броситься в объятия, признаться, что она вернулась, но ноги словно налились свинцом и не желали сдвинуться ни на дюйм.

В прошлый раз, когда она сгоряча выпалила про любовь, Кэ Сижо ничего не ответила, и Чжан Цзяхань не могла угадать её чувств. На этот раз она не смела действовать напролом — ей хотелось просто смотреть издалека и ждать подходящего момента, чтобы подойти ближе.

Она боялась. Боялась, что её появление разрушит это хрупкое спокойствие, что Кэ Сижо снова испугается и бросится бежать, а пуще всего — боялась, что та узнает об оплаченных долгах и почувствует унижение.

В этот самый момент со стороны прохода послышались шаги, и двое мужчин в форме городской стражи направились прямо сюда. Их голоса звучали строго:

— Здесь запрещено устраивать уличные выступления! Живо собирайте вещи и уходите!

Пальцы Кэ Сижо резко замерли на струнах, лицо мгновенно побелело. Инстинктивно схватив гитару, она попыталась торопливо собрать мелочь из футляра, но от паники монеты брызнули в разные стороны и покатились по земле.

— Не суетитесь, я соберу! — Чжан Цзяхань больше не могла сдерживаться. Выскочив наружу, она опустилась на корточки и принялась помогать подбирать деньги.

Увидев её, Кэ Сижо застыла на месте. В её глазах отразились шок и горькое смущение:

— Что ты здесь делаешь?

— Я... — Чжан Цзяхань запнулась на секунду, стараясь говорить как можно спокойнее, — гастроли закончились, вот и заглянула проведать тебя.

Она не осмелилась признаться, что её отстранили от работы, опасаясь, будто Кэ Сижо решит, будто из-за её капризов у той прибавилось проблем.

Сотрудники надзора строго посмотрели на них и поторопили:

— Быстрее собирайтесь! Еще раз устройте здесь концерт — конфискуем музыкальный инструмент!

— Поняли, спасибо, — торопливо отозвалась Чжан Цзяхань. Быстро собрав мелочь обратно в футляр, она помогла Кэ Сижо поднять его. — Пойдемте отсюда, не стоит нарываться на неприятности с инспекторами.

Кэ Сижо не стала возражать. Последовав за ней вглубь переулка, она остановилась лишь тогда, когда они скрылись из виду стражей порядка.

— Я... только что приехала... немного проголодалась. Мы могли бы перекусить где-нибудь вместе?

Кэ Сижо посмотрела на Чжан Цзяхань, которая тянула за собой чемодан. Её губы чуть шевельнулись, словно она хотела что-то сказать, но в конце концов она лишь тихо выдохнула:

— Угу.

Ни сопротивления, ни сближения — она просто стояла на месте, глядя на поросшие мхом стены старых домов со сложным выражением лица. Девушка чувствовала всю осторожность Чжан Цзяхань: та больше не заводила разговор о чувствах и не принуждала к ответу. Такое чувство меры позволило её натянутым до предела нервам немного расслабиться.

Взглянув на неё, Чжан Цзяхань тоже мысленно перевела дыхание: та не убежала сразу и не отвергла помощь, а значит, этого было достаточно.

Безрассудство прошлого раза заставило её натерпеться страху, поэтому теперь она хотела лишь сближаться медленно, заменяя признания молчаливым присутствием, чтобы Кэ Сижо поняла: это не минутная прихоть, она действительно намерена делить с ней любые трудности.

Утренний свет разлился по крышам переулка, освещая небольшое расстояние, что разделяло их двоих. Семь с половиной лет поисков, бесчисленные дни и ночи тоски — всё наконец обрело хоть какую-то опору в этот самый миг.

Чжан Цзяхань понимала, что они не помирятся в один миг: прошлые стены непонимания и тяжесть долгов требовали времени на исцеление. Но она ничего не боялась: до тех пор, пока Кэ Сижо не отталкивает её, она готова ждать, готова встречать любые невзгоды бок о бок и по крупицам претворять в жизнь обещание семилетней давности.

Кэ Сижо добела сжала ремень гитары. Глядя на покрасневшие глаза Чжан Цзяхань, на её чуть прихрамывающую походку, на её ничем не прикрытое упорство в глазах, она почувствовала, как защитная стена в её сердце начинает постепенно рушиться.

Глава 10

Утренний свет постепенно заполнял карнизы старого квартала, прогоняя рассветную дымку. Переулок посветлел, и лучи солнца, падавшие на плечи, несли с собой мягкое тепло раннего лета. Катя за собой чемодан, Чжан Цзяхань шагала следом за Кэ Сижо, плотно закрыв половину лица защитной маской — наружу выглядывали лишь глаза, неотрывно привязанные к удаляющейся спине. С того момента, как она сошла с трапа и принялась искать Кэ Сижо, прошло ровно три часа. Солнце клонилось к полудню, в животе давно урчало от голода, но по сравнению с возможностью идти рядом с Кэ Сижо вся эта усталость казалась сущим пустяком.

Кэ Сижо шла впереди с гитарой за плечом. Шаг её был небыстрым, но она неизменно держалась на расстоянии двух шагов, не оборачиваясь и не произнося ни слова. Лишь дойдя до середины переулка, она чуть повернула голову, а голос её прозвучал легко, словно дуновение ветерка:

— Впереди есть маленькая забегаловка, поедим чем бог послал.

Чжан Цзяхань поспешно кивнула и глухо отозвалась:

— Хорошо.

Колеса чемодана глухо и ритмично шуршали по каменным плитам мостовой. В тишине переулка этот звук казался особенно отчетливым, напоминая тонкую струну, что незримо связывала их двоих.

Это было старое семейное заведение, открытое уже много лет назад. Белая краска на фасаде облупилась почти наполовину, у входа стояли два деревянных стола с обломанными углами, а внутри помещалось всего штуки четыре-пять. Хозяин, неразговорчивый мужчина средних лет, лишь молча приподнял подбородок, заметив входящую Кэ Сижо — в знак приветствия. Стало очевидно, что она здесь частая гостьица.

— Садись, — Кэ Сижо выбрала местечко поглубже, подальше от входа, оперла гитару о ножку стола и сама опустилась на стул. Спина её по-прежнему оставалась прямой, но пальцы нервно оглаживали край столешницы, выдавая внутреннее напряжение. Она не хотела, чтобы Чжан Цзяхань появлялась в её привычных уголках, боясь как случайных знакомых, так и того, что эти мимолетные взгляды обнажат контраст между её собственным жалкими положением и сияющим успехом Чжан Цзяхань.

Пристроив чемодан под столом, Чжан Цзяхань села напротив. Маску она снимать не стала, лишь слегка опустила голову, разглядывая потертый деревянный узор на столе. В забегаловке пахло соевым соусом и простой домашней едой, доносился приглушенный говор посетителей за соседним столиком. Эта густая атмосфера обычной жизни показалась Чжан Цзяхань невероятно уютной и настоящей — именно такой была подлинная жизнь Кэ Сижо, та самая повседневность, которую она искала целых семь с половиной лет и до которой наконец смогла дотронуться.

http://bllate.org/book/41334/5267895

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь