Порыв свирепого ветра пронёсся над землей, поднимая ледяной наст в бушующие волны, которые, с треском обрушиваясь на землю, превращались в крошечные осколки льда. Ветки стоявших рядом деревьев дрожали, густо покрывшись инеем, и вдруг раздались раскатистые женские смешки. Су Сюаньюй крепко натянул поводья коня, повернув голову в надежде поскорее убраться отсюда.
Новый шквал ветра налетел на него, сшиб с ног и раскидал по земле во все стороны. Конь, испугавшись, бросился прочь в темноту. Су Сюаньюй, прижимая ушибленную руку, только попытался подняться, как какая-то женщина с распущенными волосами в белых одеждах стремительно подскочила к нему, мгновенно подчинив своей воле. Слегка взмахнув свободной рукой, она заставила снег закружиться: крупицы словно сами собой устремились к ее ладони, спрессовываясь в сияющий ледяной меч.
— Бин-эр, отпусти его.
В тот же миг перед ними возник мужчина в одеждах цвета речной волны.
Лян Цышэн!
Су Сюаньюй остолбенел: с какой стати Лян Цышэн здесь объявился?
— Отпустить? — усмехнулась Бин-эр. — Неужели Царь Призраков забыл, кто он такой?
Кто он? А кто я? Кем еще я могу быть? Разве я не простой правитель Нинъюаня? Я всего лишь человек, а вы… как вас вообще назвать? Вы же монстры! Да, скажите на милость, почему куда ни пойдете, всюду ввязываете меня? Су Сюаньюй в упор уставился на Лян Цышэна.
— Я не забыл, ты не сможешь его убить, — бесстрастно произнес Лян Цышэн.
— Пусть не смогу, но я все равно убью его! — воскликнула Бин-эр, вздымая вверх ледяной меч, сотканный из снежных вихрей.
— Бин-эр, я повторяю в последний раз: отпусти! — голос Лян Цышэна переменился, в нем зазвучала непреклонная ярость.
— Нет! Сегодня он наконец попался мне в руки! Если бы не он…
— Бин-эр! Замолчи! — ледяным тоном оборвал ее Лян Цышэн.
— Ах-а-а-а! — Бин-эр воздела лицо к небу и истошно закричала. Окружающий снег, словно получив какой-то приказ, в одно мгновение превратился в монолитный лед, и гигантские потоки духовной энергии устремились к ледяному мечу.
Напитавшись духовной силой, клинок молниеносно метнулся в сторону Су Сюаньюя. Лян Цышэн легко взмахнул запястьем, и мириады снежинок сорвались с места, в тот же миг превратив оружие Бин-эр в крошечные осколки.
Мощная ударная волна отбросила Бин-эр и Су Сюаньюя в разные стороны. Су Сюаньюя отнесло на несколько метров к стволу какого-то дерева, и сверху его тут же засыпало комом снега. Про себя чертырнувшись и мысленно назвав себя неудачником, он поспешно поднялся на ноги и спрятался за деревом.
Бин-эр, рухнув на землю, не пожелала смириться с поражением и тайком принялась вновь собирать ледяные стрелы. Наконечник одной из них уже зловеще полыхал синевой, словно языки пламени.
Глаза Лян Цышэна из черных стали алыми, а затем превратились в белые. Бесчисленные снежинки сорвались с места и устремились прямо к руке Бин-эр — глухой звук удара возвестил о том, что ее запястье сломано.
Бин-эр безвольно оселóй рухнула на землю, с горькой обидой глядя на Лян Цышэна. Из ее глаз текли слезы, похожие на капли льда.
— Бин-эр, уходи. Возвращайся в свой Мир Демонов, — тяжело вздохнув, тихо произнес Лян Цышэн.
— Цышэн, ты и впрямь использовал Первый Снег Ляна против меня… Цышэн, неужели за столько времени ты так ничего и не забыл? — холодно, слово за словом, проговорила она.
— Бин-эр, мы с тобой теперь словно из двух разных миров, нам больше не суждено сойтись. Возвращайся.
— А как же он? Разве он не из другого мира? — Бин-эр указала на Су Сюаньюя.
Су Сюаньюй расслышал каждое слово и замер. Она что, имеет в виду его?
— Разумеется, из другого, — Лян Цышэн бросил мимолетный взгляд на Су Сюаньюя.
— Раз вы из разных миров, почему ты до сих пор защищаешь его? Какое тебе дело до того, что я его убью? — Бин-эр поднялась на ноги и на ватных ногах качающейся походкой двинулась к Лян Цышэну.
— … — Лян Цышэн ничего не ответил, лишь неподвижно смотрел на Су Сюаньюя.
Су Сюаньюй озадаченно уставился на него.
Слезы градом катились по лицу Бин-эр. Подойдя к самому Лян Цышэну, она дрожащей рукой попыталась коснуться его щеки, но Лян Цышэн сделал шаг назад, уклоняясь от прикосновения. Сердце Бин-эр упало в бездну, и она вновь перевела взгляд на Су Сюаньюя.
— Будущий Небесный Владыка, береги свою жалкую шкуру! — громко рассмеявшись, Бин-эр растворилась в горной чаще.
Су Сюаньюй был полностью ошеломлен. Небесный Владыка? Какой еще Небесный Владыка?
Небо совсем потемнело, и лишь багрово-красная полоса закатного заката застряла на самом краю туч.
Лян Цышэн холодно глянул на Су Сюаньюя и повернулся, собираясь уходить.
— Постой.
— Если Ваше Величество желает повторить то, что было сказано в тот день, можете не утруждаться, я и так всё помню, — Лян Цышэн зашагал вперед, даже не оглянувшись.
— Лян Цышэн! — окликнул его Су Сюаньюй, раздвигая ветки кустарника и поспешно шагая по глубоким снежным сугробам, оставляя за собой цепочку неровных следов.
— Что тебе? — Лян Цышэн обернулся и подождал, пока тот приблизится.
— Кто она такая? Почему ты велел ей возвращаться в Мир Демонов? И что за Небесный Владыка? Она что, меня имела в виду?
— … — Лян Цышэн молча смотрел, как тот выпалил все на одном дыхании, не удостоив его ни единым ответом.
Лян Цышэн думал, что Су Сюаньюй и вправду ничего не помнит. Похоже, тот старый хрыч Небесный Владыка действительно оказался безжалостен: ради объединения Шести Миров он стер Су Сюаньюю всю память.
Почему ты молчишь? — Су Сюаньюй в этот момент снедаем жгучим любопытством. Если верить той женщине хотя бы наполовину, за что она жаждет убить меня? Какие отношения связывают ее и Лян Цышэна? Уж он-то наверняка что-то знает! Почему же я сам не ведаю ни о чем?
— А с какой стати мне отвечать? — встречным вопросом отпарировал Лян Цышэн.
С этими словами он развернулся и хотел было уйти, но не успел сделать и пары шагов, как Су Сюаньюй нагнал его и вцепился в рукав.
— Не уходи.
Лян Цышэн посмотрел на его руку и усмехнулся, подавшись ближе:
— Неужели Ваше Величество не желает отпускать меня?
— Благодарю, Царь Призраков, — на этот раз Су Сюаньюй произнес слова признательности искренне.
— Наконец-то удосужился поблагодарить меня?
— В этих диких горах я сам дорогу не найду, — буркнул Су Сюаньюй. Хотя говорил он чистую правду, в глубине души он также вынашивал план: задержать Лян Цышэна, чтобы потихоньку разузнать обо всем. Раз уж тот не желает выкладывать всё сразу, можно попытать счастья чуть позже. Пока этот демон при нем, думалось ему, простому народу Нинъюаня больше не грозят никакие беды. Восхищенный собственным коварным планом, Су Сюаньюй мысленно поаплодировал себе.
Лян Цышэн улыбнулся, окинув его оценивающим взглядом; его пунцовые губы казались еще ярче на фоне заснеженного леса.
— Раз Ваше Величество не отпускает меня, чего же ты добиваешься?
— Чего добиваюсь? А чего еще можно добиться? В этакую ледяную глушь либо ты наколешь хвороста и разведешь костер, либо подхватишь меня на руки и долетишь до ближайшего походного лагеря!
— До чего же у Ваше Величества бесстыдная морда… — вздохнул Лян Цышэн.
— Знаю-знаю! Выберемся отсюда — одарю тебя красавицами, золотом, драгоценностями… Короче говоря, чего ни пожелаешь, всё получим в награду! — Су Сюаньюй в этот момент вовсе не походил на императора, превратившись скорее в капризного ребенка, которого бросили одного и который бесстыдно, но уверенно качает права.
— А если я пожелаю самого Ваше Величество? — Лян Цышэн наклонился к самому уху Су Сюаньюя и слегка прикусил мочку.
Су Сюаньюй вздрогнул всем телом и оттолкнул его:
— Дерзко! Ты… быстро придумывай, как отсюда выбираться.
Лян Цышэн шлепнулся прямо на снег и заявил:
— У меня нет никаких идей, придется ночевать здесь.
— Ах ты… — Су Сюаньюй от злости взмахнул рукавом и зашагал вперед.
Не пройдя и десятка метров, он заметил, как окончательно стемнело. В ночной тишине любые шорохи и звуки многократно усиливались, а из глубины леса доносились странные, пугающие завывания. Он резко замер, повернул обратно и, подбежав к Лян Цышэну, вцепился в него мертвой хваткой. В глазах Лян Цышэна заплясали искры веселья.
Кое-как они отыскали крошечную горную пещеру. Прозябший до костей Су Сюаньюй даже не попытался снять насквозь промокшую лисью шубу. Лян Цышэн развел небольшой костерок, чтобы тот мог согреться, а сам, одетый лишь в легкие одежды, устроился рядом, то и дело подбрасывая в пламя сухие ветки.
— Не холодно? — глядя на то, как тот в одном лишь голубом халате худыми пальцами возится с валежником, Су Сюаньюй невольно почувствовал укол жалости.
— Нет, — Лян Цышэн рассеянно бросил взгляд наружу. Тьма за пределами пещеры казалась зловещей.
Су Сюаньюй расстегнул свою лисью шубу и разложил ее у костра, продолжая разговор:
— Ты — Царь Царства Мертвых, обладаешь колоссальной духовной силой. Вытащить меня отсюда для тебя — плевое дело! Зачем заставлять меня терпеть эти лишения? Ты ведь сам правитель, к чему такие страдания?
— Брату Су не понять, — равнодушно отозвался Лян Цышэн.
— Брату Су? Ты что же, решил назвать меня братом? — Су Сюаньюй вытаращил глаза. Этот Царь Призраков явно свихнулся, забыв всякое почтение к старшим и правителям! Забыл почтение? Хотя… кажется, тут и правда трудно рассуждать о старшинстве и подчинении.
Лян Цышэн пристально посмотрел на него, резким движением выхватил у него из рук шубу, продолжая сушить ее над огнем, и произнес:
— Именно так, брату Су.
Су Сюаньюй больше ничего не возразил: в конце концов, этот демон спасал его уже не раз, так что можно считать это молчаливым согласием на такое обращение.
Вскоре Лян Цышэн полностью высушил меховую накидку. Он расстелил ее на земле в качестве подстилки, подбросил в костер еще немного дров и лег с краю, глядя на Су Сюаньюя.
— Брат Су, ложись сюда, — он похлопал ладонью по свободной половине шубы.
— На мне надето слишком мало одежды, а здоровье с детства слабое — если лягу так, сразу простужусь.
— У брата Су хвори?
— Я с малых лет чуть что — сразу заболеваю, и каждый приступ валидит меня с ног: лицо белеет как полотно, ни капли крови, приходится отлёживаться на постели подолгу, пока вновь не приду в себя.
— Во дворце полно искусных лекарей, неужто они бессильны?
— Моя болезнь такова, что имперские медики могут лишь сдерживать ее с помощью лекарств, худшее же еще впереди — настоящий приступ пока не наступал.
— Не наступал? И когда же он грянет? — Лян Цышэн приподнялся на локте, вглядываясь в Су Сюаньюя так, будто уже видел его охваченным недугом.
— Сам не знаю, когда он разразится. Какой-то бродячий чудо-целитель предсказал мне, что это случится в первую же брачную ночь. Мне нынче исполнилось двадцать один, и с тех пор я смертельно боюсь приближаться к женщинам.
Лян Цышэн невольно усмехнулся, его угольно-черные глаза лукаво блеснули:
— Ну так брат Су может приблизиться к мужчинам.
— Вы, выходцы из Царства Мертвых, все до единого такие распутные?
— С чего бы это распутные?
— Где это видано, чтобы так нарушались приличия! — Су Сюаньюй тяжело вздохнул и присел у самого огня, чтобы погреться.
Лян Цышэн примостился рядом с ним и принялся методично подкладывать в костер сухие ветки. Огонь весело потрескивал, наполняя пещеру мягким теплом, и оба на какое-то время замолчали.
Прошло немало времени.
Тишину нарушил Лян Цышэн: он украдкой просунул руку под одежды Су Сюаньюя.
Су Сюаньюй перехватил его запястье и в упор уставился на него расширенными от удивления глазами.
Лян Цышэн подался вперед, прильнув губами к его губам.
Су Сюаньюй слегка оттолкнул его, но тот не сдвинулся с места. Какое-то время они неподвижно боролись взглядами, затем лицо Су Сюаньюя резко побледнело, кожа почти начала светиться изнутри. Внезапно он сам рывком притянул Лян Цышэна к себе, повалив на меховую подстилку, и страстно впился в его губы поцелуем.
Этот приступ набросился на Су Сюаньюя с яростью шторма. Он целовал Лян Цышэна так, словно обезумел, а тот, казалось, разделяя это безумие, покорно принимал ласки. Они кусали друг друга, слизывая кровь, и Лян Цышэн никак не мог взять в толк, откуда в хрупком Су Сюаньюе взялась такая чудовищная сила — он был прижат к земле намертво и не мог пошевелиться.
Лишь спустя долгое время краска постепенно вернулась на лицо Су Сюаньюя, рассудок начал возвращаться к нему, и он, наконец разжав объятия, отстранился от Лян Цышэна и без сил рухнул на подстилку.
http://bllate.org/book/41383/5275451
Готово: