Готовый перевод Dr. Song My Tooth Aches / Доктор Сун, у меня зуб болит!: Глава 3

Линь Маньюэ, услышав про местную анестезию, сразу же с облегчением выдохнула.

Прекрасно, когда делают анестезию: с ней будет не так больно.

Правда, перед уколом пришлось заполнять бланк и подписывать бумаги, подтверждая отсутствие аллергии на подобные препараты.

Закончив с формальностями, Линь Маньюэ снова легла на хирургическое кресло.

Хотя услышав про анестезию она вроде бы успокоилась, но когда дело дошло до самого укола, Линь Маньюэ крепко зажмурилась, боясь даже смотреть, а пальцы так впились в край одежды, что напряжение почти стало осязаемым.

Сунь Шу несколько раз украдкой взглянула на ее руки. Видя, что пациентка крепко зажмурилась, Сунь Шу многократно вздохнула про себя: чего же она так боится?

Кроме того, она заметила, что Линь Маньюэ не только страшится лечения, но и невероятно чувствительна к боли: малейший укол заставлял ее тут же поднимать левую руку и бурно реагировать.

После укола анестетика пришлось немного подождать, и лишь когда он подействовал, Сунь Шу смогла продолжить чистку того зуба.

Добравшись до глубоких слоев, она окончательно убедилась, что зуб уже дошел до пульпита и требуется лечение корневых каналов, поэтому пришлось закладывать лекарство и снова идти в кассу оплачивать процедуру.

В это время старайтесь ничего не жевать на этих двух зубах, по возможности ешьте мягкую пищу или жидкие каши, — напутствовала Сунь Шу.

Правая половина щеки у Линь Маньюэ все еще онемела, она кивнула и молча вышла из больницы.

Прямо рядом с клиникой располагался сетевой супермаркет. Линь Маньюэ завернула туда, а когда вышла, в ее руках уже был пакет с пшеничной крупой, бататом и парочкой тыкв бэби.

Она подумала, что в ближайшее время будет поддерживать жизнь исключительно ими.

Линь Маньюэ не любила общаться с людьми, поэтому сразу после окончания университета решила стать профессиональным автором. Помимо сбережений, накопленных написанием текстов еще до получения диплома, за последние два-три года ее дела шли вполне неплохо, и время от времени у нее выходили из печати книги.

Незадолго до переезда в новую квартиру она даже участвовала в автограф-сессии, организованной издательством.

Та поездка измотала ее до предела.

Вернувшись домой, Линь Маньюэ несколько дней подряд носа не казала на улицу. И лишь когда зуб успокоился, перестал болеть, а к ней вернулись душевные силы, она пришла в себя.

Но в этот день во второй половине дня Линь Маньюэ неожиданно решила сделать завивку. Ей в голову пришла спонтанная идея сменить прицеску, и она тут же отправилась в салон, попутно обесцветив волосы и добавив несколько прядей глубокого зеленого цвета.

Приведя голову в порядок, Линь Маньюэ впервые за долгое время сделала селфи на телефон и подсознательно хотела выложить его в соцсети, но, открыв ленту и увидев самую верхнюю запись, помедлила с пальцем на экране и подавила это желание.

Линь Маньюэ так и стояла у дверей парикмахерской, подолгу глядя на пост, опубликованный ее мамой всего пару минут назад.

Простояла до тех пор, пока оттуда не вышел мужчина, заходивший перед ее уходом мыть голову, и только тогда она очнулась, открыла профиль матери и перевела ей две тысячи юаней.

Директор Сун, вы такая красивая

Линь Маньюэ отправила деньги, затем зашла в поле ввода текста: строка сообщения то набиралась, то стиралась, снова набиралась и удалялась. Не успела она сообразить, что именно написать, как от мамы пришло голосовое сообщение.

Линь Маньюэ нажала на воспроизведение, поднесла телефон к уху и услышала мужской голос:

— Спасибо, доченька...

В тот же миг пальцы Линь Маньюэ судорожно сжались на телефоне, она резким движением отдернула его от уха, даже не дослушав голосовое до конца.

Однако телефон, уловив удаление от уха, автоматически переключился на громкую связь и снова воспроизвел эту запись.

— Спасибо за денежный перевод и красный конверт. А папе? Любимая дочурка ведь не должна быть предвзятой.

Линь Маньюэ молча перевела еще две тысячи юаней, и перевод был мгновенно принят.

Никаких сюрпризов.

Линь Маньюэ присела на скамейку у дороги. Солнце уже полностью село, и по сравнению с дневным зноем стало гораздо прохладнее, а во дворе оживленно зашумел народ.

Прямо рядом с тем местом, где она сидела, бил фонтан, и вокруг него резвилось множество детей с родителями. То тут, то там раздавались голоса мам и пап, бабушек и дедушек, зовущих малышей по домашним именам — кто-то сердился и злился, а кто-то весело заигрывал...

Линь Маньюэ сидела, опустив голову, с каждой секундой сгибаясь все ниже и ниже, пока совсем не прижалась лбом к собственным коленям.

Ей хотелось сжаться в комок, спрятаться — точно так же, как в детстве, когда она пряталась в самом дальнем углу под кроватью.

— Линь Маньюэ?

Внезапно раздавшийся голос разрушил тишину, словно кто-то посветил фонариком в тот самый темный угол под кроватью.

Линь Маньюэ потерла глаза о колени и подняла голову. Рядом стояла молодая женщина в очерченной черной оправой ониксовых очках, которая с озадаченным выражением лица смотрела на нее сверху вниз.

Стоило Линь Маньюэ поднять взгляд, как на смену недоумению на лице женщины пришло полное узнавание.

— Вы же... — Линь Маньюэ запнулась, сглотнула слюну, чтобы голос звучал не так хрипло, и продолжила: — Директор Сун?

Она узнала ее по глазам.

— Оказывается, без маски вы выглядите вот так? — Линь Маньюэ выпрямилась и слабо улыбнулась. — Директор Сун, вы такая красивая.

Сунь Шу уже закончила смену: она сняла синий хирургический костюм и цветочную шапочку, плечи ее слегка прикрывали волосы, небрежно заколотые на затылке крабиком, а одета она была в свободную повседневную футболку и спортивные шорты.

Тусклый свет дворовых фонарей не мог скрыть естественной белизны ее кожи.Какая же она белая, Линь Маньюэ разглядывала её снова и снова, чувствуя в сердце жгучую зависть.

Сунь Шу вышла на прогулку, заодно раздумывая, что бы съесть на ужин, и как раз дойдя до жилого комплекса, заметила на скамейке Линь Маньюэ.

На самом деле она уже какое-то время наблюдала за Линь Маньюэ: та сидела на скамейке, сгорбившись так, будто пыталась полностью съёжиться, и была совершенно неподвижна.

Сначала Сунь Шу даже сомневалась, Линь Маньюэ ли это. В конце концов, та сделала завивку, кажется, даже кудри ягнёнка — пышные, из-за чего её худое лицо казалось ещё меньше, но глаза у Линь Маньюэ были большими, чёрными и блестящими.

Прямо как шнауцер, которого держала её мама.

Только вот волосы шнауцера не были так растрёпаны, как у неё.

— Что ты здесь делаешь? — Сунь Шу остановилась чуть в стороне и, опустив взгляд, посмотрела на неё. — Сидишь не шелохнувшись, только что какой-то ребёнок испугался, когда проходил мимо.

— А? — Линь Маньюэ растерянно заморгала, озираясь по сторонам, не понимая, какого именно ребёнка она испугала. — Какого ребёнка? Мне нужно пойти извиниться?

Она смущенно почесала голову с завитыми прядями. Сейчас её причёска выглядела растрёпанной и совсем не была похожа на ту, что уложил парикмахер, и в темноте она действительно могла кого-нибудь напугать.

При этой мыслях Линь Маньюэ протянула руку, взъерошила волосы и собрала их резинкой в хвост.

По крайней мере, лицо теперь было полностью открыто.

Сунь Шу стояла рядом и наблюдала за её воззинями. Вообще-то, ей больше нравилось, когда волосы Линь Маньюэ были собраны, потому что это полностью открывало её лицо, а сейчас её покрасневшие глаза выглядели немного жалобно.

— Ты ужинала? — неожиданно спросила Сунь Шу.

Линь Маньюэ честно покачала головой и указала на голову:

— Я только из салона, ещё не ела.

— Вместе? — снова спросила Сунь Шу, и пока Линь Маньюэ замерла от удивления, сама добавила: — Я знаю тут неподалёку отличное место, где варят вкусную кашу в глиняном горшочке.

— Ох-ох... — Линь Маньюэ растерянно поднялась на ноги. Изначально она планировала просто посидеть здесь немного и вернуться домой, но теперь ей совсем не хотелось туда возвращаться.

Стоит вернуться — и снова останешься одна в гостиной с включенным телевизором, а потом будешь полночи ворочаться без сна.

Заметив, что Линь Маньюэ не отказывается, Сунь Шу повернулась и зашагала к выходу из комплекса. Краем глаза заметив, что Линь Маньюэ послушно семенит следом, она чуть расслабила едва заметно сжатые уголки губ.

У ворот жилого комплекса располагалась небольшая площадь, где всегда было шумно и оживленно: здесь собирались любители уличных танцев, владельцы собак с питомцами, а также работало множество разнообразных палаток с едой.

Линь Маньюэ, у которой разыгрался аппетит, только сейчас почувствовала голод — ей хотелось попробовать абсолютно всё.

Но стоило ей задержать взгляд на чём-то чуть подольше, как она замечала, что Сунь Шу оборачивается и смотрит прямо на неё.

— Я не буду есть, я просто смотрю, — торопливо проговорила Линь Маньюэ, машинально поднимая правую руку, словно собираясь поклясться.

Правда, она тут же сама сообразила, как это выглядит, и, сжав пальцы в кулак, опустила руку обратно.

Ещё милее, чем она представляла.

Сунь Шу, опустив взгляд, слегка покрутила кончики пальцев.

Сунь Шу говорила мало, а Линь Маньюэ тоже была из тех, кто не станет заводить разговор первым, если собеседник молчит, поэтому большую часть времени они шли в тишине, уткнувшись в землю.

Точнее говоря, Линь Маньюэ просто следовала за Сунь Шу — куда та шла, туда и направлялась.

Миновав небольшую площадь, они свернули на другую сторону квартала. Вдоль этой улицы тянулись сплошные торговые ряды с множеством закусочных, и каша в глиняном горшочке, о которой говорила Сунь Шу, продавалась во втором по счёту магазинчике.

Линь Маньюэ переехала сюда совсем недавно и ещё не успела как следует изучить окрестности, поэтому даже не подозревала, что здесь столько еды. Про себя она решила, что в будущем обязательно заглянет в каждое здешнее заведение.

Сунь Шу, судя по всему, была здесь частой гостьей: едва они переступили порог, хозяйка за стойкой сразу же приветливо окликнула её, а затем, заметив позади Линь Маньюэ, поинтересовалась:

— Директор Сун, вы с подругой пришли?

— Угу, — отозвалась Сунь Шу. — Мне одну порцию каши с морепродуктами.

Сделав заказ, она нашла свободный стол и села.

Собственной кухни в заведении не было, плита находилась прямо в зале, и на каждой конфорке уже стояло по глиняному горшочку. Хозяйка споро принялась варить кашу с морепродуктами, не забыв попутно спросить Линь Маньюэ, что та будет заказывать.

Линь Маньюэ подняла глаза на меню:

— Мне, пожалуйста, кашу с курицей и яйцом пидань, и добавьте порцию зелени, спасибо.

— Она лечит зубы, зелень мелко поруби, — неожиданно вмешалась Сунь Шу.

Хозяйка кивнула в знак согласия.

Когда Линь Маньюэ достала телефон, чтобы расплатиться, экран ярко вспыхнул, и на нём снова высветилось сообщение из WeChat от мамы. Её палец замер на секунду, она открыла мамин профиль в соцсети и заглянула в ленту: та самая публикация с тарелкой зелени и миской белого риса была уже удалена.

Линь Маньюэ вышла из ленты и отсканировала QR-код для оплаты.

Она обошла стол, села напротив Сунь Шу и, вспомнив недавнее указание, которое Сунь Шу дала хозяйке, слегка закусила губу и тихо произнесла:

— Спасибо.

— М? — Сунь Шу подняла на неё глаза, и на мгновение её выражение лица показалось озадаченным.

Казалось, она не понимает, с чего это та вдруг решила сказать спасибо.

Линь Маньюэ сделала вид, что ничего не заметила, и не стала ничего объяснять.

Обе молча уставились в экраны своих смартфонов, пока хозяйка не принесла заказанную кашу.

http://bllate.org/book/41731/5328332

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь