Уж сколько раз твердили миру, что жизнь изменчива и непредсказуема. Кто бы мог подумать, что ваш отец отправится на ночную рыбалку в разгар тайфуна? Истинно говорю, поистине безрассудный поступок... Ну, вы соболезнования мои примите, держитесь. Прораб вытянул из пачки сигарету, протянул её Чэнь Цзяньюю и явно намеревался разговорить собеседника.
Чэнь Цзяньюй отмахнулся:
— Простите, я не курю.
Вокруг его глаз чернели тени, веки слегка опухли, а сам вид источал такую усталость, будто он и вправду выплакал все глаза из-за смерти отчима.
— Ох, гляньте на меня, какая бестактность. Прораб с смущенной улыбкой засунул сигарету обратно за ухо.
— Давайте-ка оценим прогресс. Если всё в порядке, сегодня я смогу перечислить вам часть денег.
— Без проблем, без проблем! Прораб аж расцвёл от радости. Он и помыслить не мог, что Чэнь Цзяньюй окажется куда сговорчивее своего покойного папаши. Строительный подрядчик только и боялся, что старик преставился и выбить остаток средств за ремонт уже не удастся, а тут сын сам звонит и везёт деньги.
Шаги направились в сторону Мэн Чжуя.
— Внешние стены полностью готовы, сейчас закончим с внутренней отделкой и полами, а следующим шагом займёмся коридором и холлом.
Голос прораба звучал всё ближе, шаги — отчётливее. Мэн Чжую казалось, стоит только повернуть голову — и он увидит Чэнь Цзяньюя.
— И когда же всё будет полностью закончено? — Чэнь Цзяньюй остановился у дверей комнаты, за которую отвечал Мэн Чжуй.
— Половина месяца! Через полмесяца всё завершим! Тайфун миновал, погода в последнее время отличная, месяц на проветривание и просушку — и можно снова сдавать в аренду.
Чэнь Цзяньюй ничего не ответил прорабу, его взгляд блуждал по сторонам, оценивая качество ремонта, и он украдкой бросил несколько долгих взглядов на присевшего на корточки Мэн Чжуя.
Заметив, что Чэнь Цзяньюй задерживает взгляд на работнике, прораб тут же всё понял, заискивающе ткнул пальцем в трудящегося Мэн Чжуя и затараторил:
— Господин Чэнь, наши мастера работают на совесть. Гляньте-ка, я ведь на подсобные работы исключительно студентов строительного факультета У университета нанимаю!
Чэнь Цзяньюй бросил в ответ:
— Студенты-строители шпаклёвку накладывают? Почему бы тебе сразу не сказать, что это будущие инженеры-промышленники.
— Ха-ха, — прораб выдавил из себя неловкий смешок. Плевать ему было на архитектуру с гражданским строительством — этому пройдохе требовался лишь остаток по счёту. — Мы же только лучшие материалы используем, господин Чэнь, насчёт окончательного расчёта...
— Ладно, если сдадите объект вовремя, как мы и договаривались, сегодня я отправлю вам первую часть суммы, а оставшееся выплачу после приёмки.
Уходя, Чэнь Цзяньюй напоследок бросил косой взгляд в спину Мэн Чжую — на спортивной майке чётко выделялись эмблема У университета и имя спортсмена.
Мэн Чжуй, мысленно повторил про себя Чэнь Цзяньюй.
Ближе к вечеру Чэнь Цзяньюй и вправду перевёл оговоренную часть средств на счёт прораба.
Увидев уведомление о поступлении денег, прораб расплылся в такой улыбке, что глаза почти закрылись: не его же отец умер, главное — деньжата в кармане! Он тут же шлёпнул себя по бедру и объявил всеобщий выходной на завтра, напрочь забыв о данном днём Чэнь Цзяньюю обещании поднажать на сроки.
Мэн Чжуй, только что закончивший смену, притащился в общежитие, волоча ноги от усталости. Наконец-то ему не нужно было выходить в ночную смену, и Мэн Чжуй твёрдо решил проспать до полудня.
Однако упрямый и лишённый всякой самодисциплины А Цян вовсе не собирался оставлять его в покое. Он принялся канючить и силой затащил соседа играть в видеоигры. Мэн Чжуй уже сто лет не брался за игры, но раз завтра выходной, они просидели перед экраном до десяти часов вечера.
После стольких часов баталий у Мэн Чжуя в животе отчаянно урчало. Сколько бы А Цян ни тянул его продолжить, парень наотрез отказался.
— Всё, с меня хватит, я иду на улицу, хочу жареной рисовой лапши. — Голод стал невыносимым.
А Цян словно что-то вспомнил и хлопнул себя ладонью по лбу:
— Точно! Без тебя бы забыл! Чего мы тут в эту рухлядь рубимся, братуха тебя в одно местечко отвезет, угощу как надо. А Цян прищурил узкие глазки, а уголки его рта изогнулись в хитрой усмешке.
Мэн Чжуй думал лишь о тарелке лапши, которая стояла у него перед глазами, и даже не заподозрил неладное.
Они вместе вышли на улицу ночного рынка. Мэн Чжуй уже остановился перед тележкой с лапшой и собирался отсканировать QR-код для заказа, а лапша ещё даже не была заброшена в кипяток, как вернувшийся из ларца с сигаретами А Цян схватил его за руку и потащил вглубь деревенских переулков.
— Я просто хочу взять порцию лапши и поесть.
— Какая лапша, братуха сегодня тебя взрослой жизнью побалует.
— Не пойду, отпусти меня, мне ещё порцию для дядюшки занести надо.
А Цян потерял дар речи. Стоя под тусклым фонарём, он уперся руками в бока и с сомнением окинул Мэн Чжуя взглядом с головы до ног:
— Ты что, братец, в своём университете мозги совсем растерял?
Мэн Чжуй рассердился ещё больше: он всего лишь хотел перекусить жареной лапши, а этот пристал как банный лист.
Не успел парень развернуться, как А Цян сделал широкий шаг вперёд, перегородил ему дорогу и противным голоском протянул:
— Да ладно тебе, университетский! Большой же мальчик, чай, не маленький.
Мэн Чжую не хотелось тратить на него время. Он просто оттолкнул преградившего путь А Цяна.
— Черт возьми, я тебя угостить хочу, а ты нос воротишь! Ты мне вообще брат или нет, где твоё уважение? А Цян сердито вытаращил свои щёлочки-глаза.
Пройдя пару шагов вперед, Мэн Чжуй с досадой обернулся:
— Братишка, уже поздно, давай обойдёмся лапшой. Мы отпахали весь день, неужели ты не устал?
Стоило Мэн Чжую оглянуться, как А Цян мгновенно сменил гнев на милость, снова цепляясь за его руку:
— Пойдём со мной, зуб даю, попробуешь — пальчики оближешь.
Петляя по извилистым улочкам, А Цян привел нехотя плетущегося за ним Мэн Чжуя к Оздоровительному центру Яньфан.
Яркая неоновая вывеска излучала вполне определённые двусмысленные сигналы. Мэн Чжуй наконец сообразил, какого рода угощение ему сулили, и помрачнел лицом, наотрез отказываясь переступать порог.
А Цян чиркнул зажигалкой, прикурил сигарету и, прищурившись сквозь дым, бросил:
— Заходи, чего стоишь как истукан?
— Я не пойду. Если дядя узнает, мне не поздоровится.
А Цян хохотнул:
— Да твой дядя сам сюда как на работу ходит! Шагай давай, погуляем.
У Мэн Чжуя иссякло терпение нянчиться с приятелем. Связываться с подобными местами он не смел и не хотел — узнай о таком дома или в университете, ничего хорошего не жди.
Он сжал губы в тонкую линию и бросил на А Цяна суровый, тяжёлый взгляд.
Но едва он повернулся, чтобы уйти, раздался звонкий колокольчик — дзинь! — из Оздоровительного центра Яньфан кто-то вышел.
http://bllate.org/book/42201/5396688
Готово: