Лицо его потемнело, будто поглотив всю глубину ночи, а голос стал таким ледяным, что заставлял дрожать. Каждое слово будто соскальзывало с лезвия льда:
— Заткнитесь все, чёрт возьми.
Только что гудевший, как улей, класс мгновенно погрузился в такую тишину, что стало слышно даже дрожащее дыхание.
Эти избалованные юные господа и госпожи делились на две категории: одни лично видели, как Цинь Чэнь избивал кого-то до полусмерти, и с тех пор при виде его обходили стороной; другие не были свидетелями, но слышали от других о его «героических подвигах» — говорили, будто он бил так, что каждый удар оставлял кровавый след, будто сам не дорожил жизнью и наносил удары с жестокостью дикого зверя.
Того парня тогда увезли прямо в реанимацию. Родители устроили скандал в школе, дело дошло даже до СМИ и наделало много шума. Тогда все были уверены, что Цинь Чэня непременно отчислят. Однако на следующий день он спокойно появился на занятиях, как ни в чём не бывало, а все новости в интернете исчезли бесследно.
Зато тот, кого избили, больше в школу так и не вернулся — будто испарился с лица земли.
Поэтому все поняли: Цинь Чэнь — не простой человек. Исход этого инцидента явно не объяснялся лишь тем, что у него дома водились деньги.
В общем, большинство в школе его побаивалось. Правда, его ослепительно красивое лицо смягчало страх у многих девушек. В юном возрасте девушки склонны к романтическим мечтам, а уж если рядом есть парень, который идеален и внешне, и по статусу, как Цинь Чэнь, то неудивительно, что многие тайно питали к нему чувства.
Цинь Чэнь бросил по классу пронзительный взгляд, затем широким шагом подошёл к их парте и аккуратно положил стопку книг на стол Юй Нянь.
Атмосфера вокруг него становилась всё тяжелее.
Он небрежно плюхнулся на своё место, откинулся на спинку стула и, вытянув длинную руку, положил её на спинку стула Юй Нянь, словно ограждая её своим телом.
Затем его глаза опасно сузились, и он с ледяной издёвкой произнёс:
— Если не знаешь, как правильно разговаривать, приходи ко мне. Я научу.
Он сделал паузу и окинул взглядом только что шумевших одноклассников:
— Гарантирую… научу на отлично.
Цинь Чэнь не назвал никого по имени, и тон его был даже ленивый, но в классе всем стало не по себе. Его слова подействовали как ледяной душ.
У Ли Вэньци выступил холодный пот, и он не осмелился вымолвить ни слова. Остальные тоже почувствовали, как сердце екнуло, и невольно вздрогнули.
Никто не сомневался в его угрозе — у него и способности, и смелости хватало.
В классе воцарилась полная тишина.
Лю Цинго вздохнул и постучал по столу:
— Урок начался…
Ученики будто получили помилование и впервые за долгое время почувствовали, насколько их классный руководитель добр и мил. Все поспешно достали учебники.
На столе Цинь Чэня не было ни одной книги. Он всё так же откинулся на спинку стула, собираясь вздремнуть, как вдруг кто-то осторожно потянул его за край рубашки — совсем чуть-чуть, едва ощутимо.
Вся его агрессия мгновенно исчезла. Он перевёл взгляд на сидевшую рядом девушку.
Девушка хотела разрядить обстановку и не желала, чтобы из-за неё он снова вступал в конфликт с другими.
Потянув его за край рубашки, она взяла одну из книг из стопки, которую он принёс, и тихо, послушно сказала ему:
— Давай вместе почитаем?
Её голос был мягок, интонация чуть приподнята в конце, будто она спрашивала разрешения. В её словах не было и капли настойчивости, но этого оказалось достаточно, чтобы затянуть его в свой мир и утопить в нём без остатка.
Цинь Чэнь заметил лежавший на столе учебник по литературе и, выпрямившись, приблизился к ней. Он тихо рассмеялся:
— Малышка, сейчас у нас физика.
Её рука, только что вытянувшаяся из рукава, замерла на полпути, и девушка поспешно спрятала книгу обратно. Она была слишком застенчива — одного лёгкого поддразнивания хватило, чтобы она покраснела от смущения.
Её почти прозрачно-белое лицо теперь нежно румянилось, и в нём наконец-то появилось немного живости.
После урока многие ученики пошли за водой, но девушка осталась на месте, пытаясь разобраться в новом материале по физике. Под капюшоном её личико было полным растерянности.
Хотя она и унаследовала воспоминания прежней хозяйки тела, которая училась отлично, сама она раньше едва умела читать. Её способности к обучению были слабы, и для неё всё это было невероятно сложно…
Цинь Чэнь смотрел на её маленькую фигурку и, даже не видя лица, не мог отвести взгляда.
Целый урок его окружал её лёгкий аромат, и от этого он сходил с ума.
Ван Чжао и Жирдяй вернулись после баскетбола, пропахшие потом. Вытирая лицо своей футболкой, они уже у двери начали кричать:
— Эй, Чэнь! Ты правда просидел целый урок физики? Мы думали, ты через пару минут выйдешь и пойдёшь играть с нами…
Подойдя ближе, чтобы поставить бутылку воды на стол Цинь Чэня, Ван Чжао вдруг заметил за его спиной маленькую фигуру и осёкся на полуслове.
Его рука замерла в воздухе. Жирдяй же широко распахнул глаза от изумления.
— Ван Чжао! — воскликнул он, хлопнув товарища по плечу. — Да я, наверное, призрака увидел! Рядом с Чэнем кто-то сидит!
Ван Чжао сглотнул:
— …Я тоже вижу… Она даже сидит на его месте…
Усердно занимавшаяся девушка, услышав эти слова, растерянно подняла голову, но вопрос адресовала Цинь Чэню. Ей было неловко, и голос её звучал тихо:
— Я… заняла твоё место?
Цинь Чэнь мягко потрепал её по голове и тихо рассмеялся:
— Да… Ты заняла моё место…
Слова его были просты, но благодаря богатству китайского языка всего лишь замена одного иероглифа полностью меняла смысл. В его устах это звучало так, будто он — жертва, хотя на самом деле никто в мире не осмелился бы отнять у него что-либо.
Разве что он сам захочет отдать.
Он открыто играл с ней, стоя перед этой растерянной девочкой, и, понизив голос, соблазнительно прошептал:
— Значит… ты должна меня компенсировать…
Ван Чжао и Жирдяй молча наблюдали, как их «босс» флиртует с новенькой, и их лица исказились от отчаяния. Оба в один голос подумали: «Чёрт, наш Чэнь такой развратник…»
Только он мог позволить себе делать вид, будто жалуется перед такой послушной, хрупкой и красивой девочкой. И делал это с такой невозмутимостью…
Девушка, конечно, не могла и представить, что столь величественный и гордый «господин» ради неё пускается в такие уловки. Она на мгновение замерла, затем серьёзно спросила:
— Как… как компенсировать?
Её голос был настолько нежен и покорен, что хотелось вобрать её в себя целиком.
Цинь Чэнь сглотнул ком в горле и пристально смотрел на девушку под капюшоном. Его слова прозвучали хрипло:
— Ты запомнила моё имя? Произнеси его.
Ван Чжао и Жирдяй, наблюдая за этим «развратным» поведением Цинь Чэня, уже всерьёз задумались, не сошёл ли он с ума или не наткнулись ли они на призрака посреди белого дня.
Ван Чжао поставил бутылку с водой на стол, переглянулся с Жирдяем, и оба, ошеломлённые, поспешили покинуть это «опасное место».
В глазах Цинь Чэня бушевала тёмная буря — жгучее желание поглотить её целиком.
Он не знал почему, но отчаянно хотел услышать, как её мягкий голос произнесёт его имя.
Девушка склонила голову набок, думая про себя: «Почему в этой жизни мой господин ведёт себя так странно?»
Она молчала, прикусив нижнюю губу, не в силах вымолвить ни слова.
Во времена Великой династии Лян прямое упоминание имени императорской семьи считалось тягчайшим преступлением, караемым смертью.
Цинь Чэнь ждал, но так и не услышал желанного голоса. В его глазах мелькнуло нечто неопределённое, но уголки губ изогнулись в дерзкой усмешке. Он ласково уговаривал её:
— Скажи разок — и мы забудем об этом, ладно?
Юй Нянь опустила голову и долго молчала, не зная, что делать.
Цинь Чэнь не торопил, терпеливо ожидая, когда она наконец мягким голосом назовёт его имя.
Её ресницы дрогнули, и, будто раздробив голос на мельчайшие кусочки, она робко прошептала:
— Чэнь… Чэнь-гэ…
Она долго думала и выбрала компромисс — повторила то, как его называли другие. Так она не нарушала этикета и в то же время выполнила его просьбу.
Она слышала, как Ван Чжао и Жирдяй обращались к нему именно так, и решила последовать их примеру.
Цинь Чэнь на мгновение замер, будто сердце его остановилось. Оправившись, он почти в панике отвёл взгляд и мысленно выругался:
— Чёрт…
Эмоции, накатившие на него в тот миг, заставили его усомниться — не зверь ли он на самом деле?
В его глазах мелькнуло смущение, и он поспешно схватил бутылку воды, которую принёс Ван Чжао, и сделал несколько больших глотков.
Зимняя вода была ледяной, но не смогла остудить жар в его груди.
Аромат девушки всё ещё витал в воздухе, а её нежный голос звучал в ушах, словно старинная граммофонная пластинка. Цинь Чэнь моргнул и, не в силах больше выносить жару в классе, встал.
Ему срочно нужно было выйти на свежий воздух.
Некоторые ученики уже вернулись с водой.
Цинь Чэнь, стоя у своей парты, протянул руку и хрипло сказал:
— Дай кружку.
Пойду за тебя, как твой младший брат, принесу горячей воды.
Девушка подняла на него глаза, глядя на его высокую, стройную фигуру, и медленно покачала головой:
— У меня… нет.
Живя в доме дяди, она и так была обузой. Как они могли позаботиться о том, чтобы у неё была своя кружка?
Да и просить она никогда не осмелилась бы.
Цинь Чэнь нахмурился, и в его глазах вспыхнула тревога.
Как же она живёт, если всё делает так осторожно, стараясь никому не причинить неудобств, и даже кружки у неё нет?
Не «забыла взять», а именно «нет».
Юй Нянь остро почувствовала резкое падение настроения рядом и уже собиралась спросить, что случилось.
Но Цинь Чэнь уже мрачно вышел из класса через заднюю дверь. Она долго смотрела ему вслед, потом тихо отвела взгляд.
Вскоре он вернулся. В зимнем городе Цзэ было прохладно, и он был одет легко, но на лбу выступил лёгкий пот.
Школьный магазинчик находился у спортивной площадки, довольно далеко от учебного корпуса. Обычно ученики бежали туда сразу после звонка, чтобы не опоздать на урок. Цинь Чэнь провозился в классе с ней так долго, что, вернувшись, всё ещё не прозвенел звонок.
Он поставил перед ней на стол только что купленное горячее молоко и коротко бросил:
— Пей.
Юй Нянь удивлённо моргнула, глядя на внезапно появившуюся бутылочку. За всё время, что она провела в этом мире — больше месяца — ей ни разу не доводилось пить такое.
Из широкого рукава показалась её тонкая, белая рука. Она дотронулась до стеклянной бутылки — и тут же отдернула пальцы: было горячо.
Девушка была такой хрупкой, а кожа такой нежной, что от прикосновения к горячему стеклу её пальцы покраснели.
Цинь Чэнь, не отрывавший от неё взгляда, мгновенно пожалел. Он, грубый и закалённый, посчитал температуру «в самый раз» и не подумал, что обожжёт её.
Юй Нянь потерла пальцы друг о друга, затем снова потянулась за бутылкой. Но не успела коснуться — как Цинь Чэнь вновь забрал её.
Она замерла, затем послушно убрала руку, ожидая его следующего действия.
Цинь Чэнь открыл крышку и, держа бутылку в руке, поднёс её к её губам. Он неловко пробормотал:
— Я подержу. Пей.
Тот, кто никогда не оказывал девушкам внимания, будто вдруг открыл в себе источник врождённого обаяния и мгновенно освоил все сто способов покорить женское сердце.
И не просто освоил — а в совершенстве.
Шум в классе постепенно стих. Все тайком косились на пару в дальнем углу и невольно затаили дыхание.
Сначала она сидела на коленях у самого грозного старшеклассника, а теперь, спустя всего полдня, он сам кормил её молоком из бутылки!
Глаза Юй Нянь под капюшоном широко распахнулись. Она остро ощутила любопытные взгляды одноклассников и опустила голову ещё ниже, пытаясь спрятаться под широкими полями капюшона.
Тихо, почти шёпотом, она спросила:
— Можно… я сама выпью?
http://bllate.org/book/5801/564652
Готово:
