Готовый перевод After Marrying the Powerful Minister / После замужества за влиятельным министром: Глава 39

Лю Шичан получил тяжёлые ранения в битве за Сучжоу. И лишь благодаря им его не обнаружили ни войска Си Ся, ни северо-западные отряды. После этого он укрылся в крестьянском доме вместе с другим телохранителем, чтобы залечить раны. Когда его состояние хоть немного стабилизировалось, он захотел вернуться в лагерь и найти генерала Гань Шоухэна. Однако раны всё ещё были слишком серьёзны, и тогда он велел тому телохранителю сначала отправиться в лагерь и разузнать обстановку. Но тот так и не вернулся.

Он почувствовал неладное, переоделся и стал расспрашивать местных. Так он узнал, что армия Сипина в Сучжоу была полностью передана под командование великого полководца северо-западных войск Чжоу Юаня. Сам великий генерал Гань Шоухэн, получив тяжёлые ранения, попал в руки Чжоу Юаня и Чжэн Юя. Генералы Чжао и Го были арестованы по обвинению в государственной измене.

Будучи доверенным человеком Гань Шоухэна, Лю Шичан знал слишком многое и потому больше не осмеливался показываться на глаза. Он сменил одежду и тайно вернулся в Сипин.

Лю Шичан, сдавленно всхлипывая, произнёс:

— Ваше сиятельство! Си Ся нарушили договор и напали на Сучжоу. А Чжэн Юй с Чжоу Юанем нарочно затягивали время и не пришли на помощь — из-за этого наша армия потерпела сокрушительное поражение в Сучжоу и понесла огромные потери. Сейчас великий генерал в руках Чжэн Юя, и я ничего о нём не слышал. Прошу вас, накажите меня!

Лю Шичан называл Гань Цзао «ваше сиятельство», потому что род Гань получил титул Пинси-гуна за военные заслуги. Однако этот титул передавался лишь пять поколений. Гань Цзао был пятым и последним носителем титула. Он даже подавал прошение императору о назначении старшего сына наследником титула, но император Чэнси отклонил просьбу. Этот отказ Гань Цзао считал позором на всю жизнь.

Гань Цзао сжал подлокотник кресла, и его лицо постепенно искривилось от ярости.

Поражение под Сучжоу лишило армию Сипина почти всей боеспособности. А теперь Чжэн Юй, скорее всего, держит в руках такие улики против рода Гань, что хватит на полное уничтожение всего рода. К тому же старший сын уже попал в его руки. За все эти годы они посылали бесчисленных убийц, но так и не смогли устранить Чжэн Юя. Теперь же это стало ещё труднее.

Старший сын слишком торопился отомстить Чжэн Юю — именно поэтому и потерпел поражение.

— Отец, неужели мы будем сидеть сложа руки? — проговорил Гань Цзихэн, когда Лю Шичана удалили. — Сегодня забрали старшего брата, завтра придёт очередь всей нашей семьи! В такой ситуации у нас остаётся лишь один путь — идти на всё с Чжу Минчжао, даже если погибнем!

Он стиснул зубы и добавил с горечью:

— Всё из-за сестры! Она колеблется и всё ещё не может отрешиться от Чжу Минчжао. Если бы она раньше устранила этого старого императора и позволила Чэнчжэну взойти на трон, мы бы не оказались в таком положении!

Чжу Минчжао — это император Чэнси.

Гань Цзао резко сжал руку.

Прошло немало времени, прежде чем он холодно произнёс:

— Мы упустили лучший момент. Но винить сестру не стоит. Мы недооценили его. Не думали, что он так рано начнёт расставлять ловушки против нас.

— Отец, будем ли мы ждать дальше? — спросил Гань Цзихэн. — Сестра пишет, что отправит наложницу Чжэн Юя сюда, чтобы заставить его отдать брата и вернуть то, что у него есть. Лучше бы заодно и самого Чжэн Юя устранили. Но отец… ведь это всего лишь женщина! Чжэн Юй жесток и хитёр — разве он пойдёт на уступки ради одной женщины? Да и сумеет ли сестра вообще доставить её сюда? Боюсь, мы сами попадёмся в его ловушку. А Чжу Минчжао? Неужели он допустит, чтобы всё рухнуло из-за какой-то женщины?

— Пусть Жуйчэн едет в столицу, — наконец сказал Гань Цзао. — Отправь детей — Дуаня, Линя и остальных — подальше. Никто не должен заподозрить.

Гань Жуйчэн был старшим сыном Гань Шоухэна, всегда рассудительным и способным.

***

В одном неприметном особняке в Динчжоу.

Чжэн Юй вошёл в комнату. Стражники поклонились и вышли. Он подошёл к кровати и с высоты взглянул на лежащего Гань Шоухэна. Тот сначала держал глаза закрытыми, но, почувствовав над собой тяжёлое присутствие, медленно открыл их. Узнав стоящего перед ним человека, он широко распахнул глаза, и всё тело его задрожало. Он попытался приподняться, но тут же пронзительная боль пронзила его тело.

Стиснув зубы, он выкрикнул:

— Чжэн Юй! Что тебе нужно? Ты безосновательно арестовал генерала императорской армии и подвергаешь его пыткам! Неужели ты хочешь поднять мятеж? Не забывай, я — брат императрицы и дядя наследного принца!

Все эти дни он «лечился» здесь, но на самом деле каждые полчаса его раны мучили его невыносимым зудом и болью, словно пытка.

К этому моменту он был совершенно сломлен — и телом, и духом.

Чжэн Юй холодно усмехнулся:

— Поднять мятеж? Это вы, род Гань, замышляли измену! А я? Я могу убить тебя прямо сейчас или медленно четвертовать — и никто не поднимет возражений. Что до императрицы… не волнуйся, она скоро приедет к тебе. А наследный принц? Сегодня он — принц, завтра, может, уже нет.

— Ты…! — Гань Шоухэн смотрел на него, выпучив глаза.

Но, встретившись со взглядом Чжэн Юя — холодным, пустым и безжизненным — и вспомнив все свои страдания, он почувствовал леденящий душу страх. Он понял: слова о четвертовании — не угроза. Чжэн Юй действительно способен на это.

— Почему? — спросил Гань Шоухэн.

Такое поведение, такие слова… Это не ради государства и не ради справедливости. Всё это — личная ненависть к нему, к императрице, ко всему роду Гань.

— Почему? — переспросил Чжэн Юй, будто услышал что-то глупое и наивное. — А вы, когда подделывали улики и обвинили род Ся в измене, уничтожив их всех, спрашивали себя «почему»?

Род Ся… Значит, всё ради рода Ся.

Гань Шоухэн судорожно сжал простыню, но вдруг рассмеялся — горько и злобно:

— Чжэн Юй, ты стал когтем императора, потому что думаешь, будто именно мы, род Гань, погубили твой род Ся — род твоей матери, — и из-за этого ты сам пострадал? Ты уже достиг такого положения, неужели до сих пор не понял? Император-основатель и нынешний император Чэнси прекрасно знали правду о деле рода Ся. Более того, это был замысел самого императора-основателя! В то время Великая Чжоу была раздираема мятежами. Нам, роду Гань, хватило бы сил захватить трон, но император-основатель убедил нас помочь ему, обещав в обмен брак между Чэнси и моей сестрой…

— Ты и так умираешь, — перебил его Чжэн Юй. — Зачем повторять всё это?

В те времена у вас было всего несколько десятков тысяч солдат. О какой власти и троне ты говоришь? Это смешно. Гань Шоухэн, я просто упомянул род Ся. Зачем ты оправдываешься? Я собираюсь четвертовать тебя не из-за тех старых дел, а из-за шестидесяти тысяч жителей Лянчжоу и десяти тысяч солдат северо-западных войск, которых ты погубил.

Изначально он не собирался так быстро сводить счёты с родом Гань, но резня в Лянчжоу заставила его действовать немедленно.

Он смотрел на Гань Шоухэна, и его голос становился всё холоднее:

— Раз ты способен на такое, должен был понимать, чем всё закончится. По одной ране за каждую погибшую душу в Лянчжоу — не знаю, хватит ли на твоём теле семидесяти тысяч порезов. Или, может, велю намазать тебя мёдом и пригласить семьдесят тысяч муравьёв-пожирателей костей? Пусть растаскают тебя по косточке, но не дадут умереть сто дней?

— Чжэн Юй! — лицо Гань Шоухэна побелело, как бумага, пот струился по лбу, и он смотрел на Чжэн Юя, как на демона.

Он знал: тот действительно сделает это. Этот человек — не человек.

Он закрыл глаза. Прошло долгое время, прежде чем он, словно лишившись последних сил, прошептал:

— Скажи, что тебе нужно знать… Я расскажу всё. Только дай скорую смерть.

***

В столице все были на ушах. Как только дом великого наставника отправил в дом Лань высококачественные травы для беременных, многие семьи сразу догадались: наложница Чжэн Юя, видимо, беременна.

Вскоре госпожа Лань обратилась к императору Чэнси с просьбой разрешить ей отправить дары в дом Чжэна. Император помолчал, но в конце концов согласился.

Когда госпожа Лань с помпой отправила подарки, вся столица узнала: бывший заместитель главы кабинета министров, ныне великий полководец Чжэн Юй, скоро станет отцом — его наложница ждёт ребёнка.

Когда служанка великой принцессы доложила об этом новости, великая принцесса как раз принимала у себя дочь — госпожу Чжэн, жену Наньпинского графа, и невестку — маркизу Чань, жену Тайюаньского маркиза.

Сама великая принцесса и госпожа Чжэн не выказали особого удивления, но маркиза Чань вдруг выронила чашку — та с громким звоном разбилась на осколки. Все взгляды тут же обратились на неё.

Госпожа Чжэн, увидев изумление и недоверие на лице невестки, с раздражением сказала:

— Сноха, зачем так пугаться? Хоть бы скрыла свои чувства!

«Госпожа Лань… госпожа Лань беременна?.. Невозможно!»

Но маркиза Чань не обратила внимания на упрёк. Она растерянно подняла глаза и встретилась с недовольным взглядом свекрови. В голове у неё всё смешалось, и она выкрикнула:

— Мама… Мать! Чжэн Юй же уехал на Северо-Запад! Уже три-четыре месяца прошло… Как госпожа Лань вдруг оказалась беременной? Может, ребёнок вовсе не от Чжэн Юя…

— Замолчи! — рявкнула великая принцесса. — Ты сошла с ума? Что за бред несёшь!

«Как мой сын умудрился выбрать такую дурочку?!»

Маркиза Чань, услышав окрик, пришла в себя и осознала, что натворила. Холодный пот выступил у неё на лбу. Она избегала взгляда свекрови, словно лезвия, и увидела, как госпожа Чжэн с насмешкой смотрит на неё. Смущённо заикаясь, она пробормотала:

— Я… я просто предположила… Да и вообще, мне за Баовэй обидно! Вы с сестрой не захотели выдать её за Ацяня, а вместо этого настаивали на браке с Чжэн Юем, даже несмотря на то, что у него уже есть наложница. А теперь, если у госпожи Лань родится сын… Если это действительно ребёнок Чжэн Юя, то он будет не простым старшим сыном от наложницы, а почти что наследником!

Лицо госпожи Чжэн мгновенно потемнело.

Великая принцесса, разгневанная тем, что её невестка, даже после выговора, продолжает сеять раздор, не сдержалась и швырнула в неё чашку.

Хотя великая принцесса и была вспыльчивой, она всегда держалась с достоинством и в худшем случае просто прогоняла провинившихся на год-полтора. Никогда раньше она не поднимала руку.

Маркиза Чань вскрикнула и соскользнула со стула на колени. Она не стала собирать осколки, а только плакала:

— Мать, простите! Вина моя! Я просто так удивилась… и за Баовэй обидно стало… Я…

— Замолчи, — процедила великая принцесса. — Зовите людей! Отведите её в дом Тайюаньского маркиза. Пусть целый месяц сидит под домашним арестом и никуда не выходит!

Две няни тут же вошли и вывели маркизу Чань. Та, увидев гневное лицо свекрови, с радостью убралась прочь. «Домашний арест в доме маркиза? Да хоть год!» — подумала она про себя.

Когда маркиза Чань ушла, великая принцесса перевела взгляд с её удаляющейся спины на дочь — госпожу Чжэн. Та нахмурилась, явно ошеломлённая внезапной вспышкой матери.

Великая принцесса сказала:

— Алуань, как бы ты ни думала о беременности госпожи Лань, ни в коем случае не вмешивайся. Не позволяй другим использовать тебя как орудие. Помни: когда-то госпожу Лань всего лишь вызвали во дворец, и император тут же предупредил её. Если с этой беременностью что-то случится, а ты окажешься замешанной — это принесёт беду.

— Мать? — Госпожа Чжэн почувствовала, что с матерью что-то не так, но, увидев её усталое и напряжённое лицо, поняла, что спрашивать бесполезно. Она неохотно кивнула и пробурчала: — Я поняла. Да и вообще, разве я теперь стану настаивать на браке Баовэй с Чжэн Юем? Он, конечно, могуществен, но даже если император пожалует ему титул, наша Баовэй не обязана за него выходить.

Великая принцесса лишь тяжело вздохнула:

— Хорошо, что поняла. Ступай.

Госпожа Чжэн ушла. Великая принцесса осталась одна в кресле, и голова её раскалывалась от боли.

***

Что до маркизы Чань.

Она и раньше не нравилась своей свекрови, великой принцессе, поэтому выговор и домашний арест её не слишком тревожили. «Сидеть дома и не ходить к свекрови? Да я только рада!» — думала она.

Но новость о беременности госпожи Лань не давала ей покоя. В ту же ночь она вызвала свою доверенную няню Лю.

http://bllate.org/book/6552/624501