Готовый перевод Minister, Please Enlighten Me / Господин министр, прошу наставлений: Глава 8

Су Цинвань окинула взглядом окрестности и, убедившись, что за ними никто не следит, коротко проговорила:

— Управляющий не упомянул имя стражника Хэ в своём донесении — так пожелал сам стражник. У него есть единственный сын, живёт в переулке Люшу, дом три, восточный. Кроме того, сегодня стражник Хэ взял выходной.

Лин Цзысяо прищурил лисьи глаза и ускорил шаг. Су Цинвань смотрела ему вслед и не сомневалась: будь это не императорский дворец, где запрещено пользоваться лёгкими искусствами, он бы уже мчался по черепичным крышам, перепрыгивая с одной на другую.

Так и вышло: едва они вышли за ворота Чэнтянь, как Лин Цзысяо одним плавным движением взмыл на крышу, совершил несколько прыжков — и исчез. Лишь голос донёсся издалека:

— Следуй за мной. Идём к нему домой.

Су Цинвань впервые по-настоящему осознала, насколько нелёгка работа сотрудников Министерства наказаний. Вздохнув, она тоже прыгнула на крышу и помчалась вслед за исчезнувшим Лин Цзысяо.

Они пересекли почти половину столицы, скачая по крышам, и наконец добрались до переулка Люшу. Су Цинвань спрыгнула на землю и глубоко задышала, пытаясь перевести дух. Взглянув на «лису», чьё дыхание оставалось ровным, будто ничего не случилось, она невольно подумала: «Да, лёгкие искусства нельзя запускать в забвение — их нужно постоянно оттачивать».

К счастью, у этой «лисы» ещё оставалась хоть капля человечности: он дал Су Цинвань немного передохнуть и не пошёл дальше, однако его привычные колкости не прекратились:

— Госпожа Су, хотя в Министерстве ритуалов обычно дел не густо, всё же не стоит из-за этого забрасывать боевые навыки.

Су Цинвань ещё не успела отдышаться и была вне себя от раздражения, поэтому зло процедила:

— Благодарю за наставление, господин Лин. Впредь непременно буду усерднее тренироваться.

Лин Цзысяо, похоже, не заметил её ярости и, наоборот, довольно кивнул, сказав фразу, от которой Су Цинвань чуть не поперхнулась:

— Признал ошибку и исправился — достоин похвалы.

Су Цинвань: «??? Где мой клинок?!»

Лин Цзысяо невозмутимо проигнорировал её искажённое от злости лицо и, убедившись, что она уже отдохнула, развернулся и направился к дому стражника Хэ. Су Цинвань, хоть и мечтала в этот момент хорошенько его отлупить, всё же понимала, что служебные дела важнее, и, скрипя зубами, последовала за ним.

— Матушка, мне нужно кое-что у вас спросить, — не пройдя и нескольких шагов, Су Цинвань заметила женщину, только что вышедшую из переулка Люшу, и быстро подошла, чтобы её остановить.

— Что случилось, девушка? — спросила женщина, поставив корзину с овощами и тут же крепко схватив Су Цинвань за руку. — Говори, матушка всё расскажет, чему быть, тому не миновать!

Су Цинвань немного растерялась от такой горячности, но собралась и, стараясь не смотреть на свою зажатую руку, спросила:

— Вы знаете молодого господина по имени Хэ Юй?

На этот раз женщина опешила:

— Молодой господин из богатой семьи? У нас тут действительно есть Хэ Юй, но его отец — страж при княжеском дворце, так что богатым его не назовёшь.

Боясь, что Су Цинвань ей не верит, женщина тут же указала на двор неподалёку:

— Живёт вот там, в доме три, восточном. Я его соседка, не ошибусь уж точно.

— Понятно, наверное, я что-то напутала. Спасибо вам, матушка, — Су Цинвань изо всех сил старалась сохранять улыбку, пытаясь вытащить свою руку, но все попытки оказались тщетны — женщина держала её ещё крепче.

Женщина с довольным видом оглядела Су Цинвань и, одобрительно кивнув, произнесла нечто шокирующее:

— Девушка, если хочешь отблагодарить матушку по-настоящему, выйди замуж за моего сына и стань моей невесткой.

Су Цинвань: «???»

— Матушка, вы ведь не всерьёз? — с горькой улыбкой спросила Су Цинвань, видя, что женщина всё ещё не собирается отпускать её руку.

— Брак — дело серьёзное, как я могу не быть серьёзной? — с полной серьёзностью ответила женщина.

«Вы ещё и про серьёзность говорите…» — мысленно простонала Су Цинвань и с мольбой посмотрела на Лин Цзысяо — вступать в драку с пожилой женщиной всё же нехорошо.

Но женщина не дала Лин Цзысяо сказать ни слова и продолжила:

— Не волнуйся, девушка, у нас только один сын — Эрчжу. Мы с мужем его очень балуем, и тебя тоже будем баловать, если выйдешь за него.

«Вот оно что… Сначала такая горячность, а теперь ясно — свои цели преследует», — подумала Су Цинвань.

Видимо, задержка начала мешать расследованию, и Лин Цзысяо, сохраняя бесстрастное выражение лица, подошёл ближе и показал жетон Министерства наказаний:

— Матушка, ваша избранница помогает Министерству наказаний в расследовании дела. Если вы не отпустите её сейчас, это будет расценено как воспрепятствование исполнению служебных обязанностей.

— О, так она чиновница! — женщина задумчиво ещё раз взглянула на Су Цинвань, а затем великодушно улыбнулась: — Ну ничего, хоть я и не одобряю, когда девушки становятся чиновницами, но если выйдешь замуж за моего сына и уйдёшь со службы, я прощу тебе это прошлое.

Лин Цзысяо: «??? Неужели я что-то не так выразился…»

Су Цинвань с изумлением смотрела на неё, чувствуя, как её представления о мире рушатся одно за другим. «Да что за бред творится?!»

Она поняла, что спасение может прийти только от неё самой, и вдруг воскликнула:

— Матушка, вашу корзину украли!

— Что?! Кто посмел стащить вещи у старухи?! — женщина мгновенно отпустила руку Су Цинвань и обернулась, чтобы найти «воришку». Су Цинвань воспользовалась моментом, схватила Лин Цзысяо за руку и бросилась бежать вглубь переулка.

Они мчались изо всех сил, пока не перестали слышать крики женщины сзади:

— Девушка, подожди! Я ещё не договорила!

Только тогда они остановились.

Лин Цзысяо некоторое время пристально смотрел на Су Цинвань, потом покачал головой:

— Эта матушка совсем без глаз — что в тебе такого увидела?

Су Цинвань, только что избежавшая опасности, решила не обращать внимания на его колкость и машинально ответила:

— По крайней мере, я девушка. А ты хочешь выйти замуж? Да тебя-то и не возьмут.

Лин Цзысяо: «…..»

— Лучше займёмся делом, хватит шутить, — сказал Лин Цзысяо, явно не желая вспоминать только что пережитое, и незаметно перевёл разговор на другую тему.

Су Цинвань редко соглашалась с ним, но на этот раз кивнула и последовала за «лисой» к дому Хэ Юя, настороженно оглядываясь по сторонам, боясь, что женщина вдруг выскочит из-за угла. К счастью, путь прошёл без происшествий, и они быстро добрались до дома Хэ Юя.

Дверь во двор была приоткрыта. Су Цинвань постучала несколько раз, но ответа не последовало, и тогда она толкнула дверь и вошла.

Во дворе оказалось совсем тесно — он был сплошь засажен овощами, а дом состоял всего из трёх комнат. Судя по всему, здесь не мог жить человек, способный позволить себе нефритовый браслет.

— Это ты, Юаньцзюань? — раздался из дома хрипловатый женский голос, и вскоре на пороге появилась пожилая женщина с белоснежными волосами, опирающаяся на трость.

Су Цинвань поспешила подойти и поддержать её, мягко сказав:

— Я не Юаньцзюань. Это дом молодого господина Хэ Юя?

— Да, да, — кивнула старушка. — Ты не Юаньцзюань, значит, подруга моего Юя.

Су Цинвань заметила, что старушка всё время смотрит прямо перед собой, и осторожно помахала рукой у неё перед глазами — та не отреагировала. Она ослепла. Су Цинвань переглянулась с Лин Цзысяо, и они молча кивнули друг другу.

— Да, мы с этим господином — друзья Хэ Юя. Бабушка, давайте зайдём внутрь и поговорим, — тихо сказала Су Цинвань, помогая старушке войти в дом.

Старушка провела их в комнату и, неловко поправив рукава, сказала:

— У нас тут бедновато, садитесь где хотите, не стесняйтесь. Чая, увы, нет, но я налью вам воды.

Су Цинвань усадила её на стул и сказала:

— Я сама налью воду, бабушка, сидите.

— Друзья Юя — хорошие люди, — с теплотой сказала старушка и улыбнулась так ласково, что Лин Цзысяо почувствовал укол в сердце: ему было невыносимо обманывать такую добрую женщину, но выбора не было.

Су Цинвань быстро налила воду, подала стакан старушке и незаметно кивнула Лин Цзысяо — мол, можно начинать расспросы.

Лин Цзысяо подавил в себе чувство вины и, стараясь говорить как можно мягче, сказал:

— Бабушка, Хэ Юй просил нас навестить вас.

— Ах, добрый мой мальчик! — лицо старушки озарила радость. — Передайте ему, что со мной всё в порядке.

— Обязательно передадим, — Лин Цзысяо слегка прикрыл глаза, прижав пальцы к переносице. — Вы упомянули Юаньцзюань — кто это?

— Юаньцзюань — моя внучка, — старушка, видимо, вспомнила, как внуки резвились у неё на коленях, и улыбнулась.

— Внучка? — удивилась Су Цинвань. — Но ведь говорили, что у молодого господина Хэ единственный сын?

— Юаньцзюань — внебрачная дочь моего негодника-сына. Это семейный позор, о котором не принято говорить, поэтому Юй и не упомянул вам. Не вините его за это, — вздохнула старушка. — Но Юаньцзюань — умница, сейчас служит при княжеском дворце. И я, и Юй очень её любим.

— При каком княжеском дворце? — уточнил Лин Цзысяо.

— При Государственном княжестве Динъань, — старушка, не подозревая ничего дурного, рассказывала обо всём без утайки.

Лин Цзысяо нахмурился, погружённый в размышления. Су Цинвань, видя это, сама продолжила:

— При Государственном княжестве Динъань? Значит, жалованье там немалое?

— Ещё бы! — обрадовалась старушка. — С тех пор как Юаньцзюань поступила на службу, каждый месяц присылает домой деньги, и жизнь у нас стала гораздо легче.

Глядя на её искреннюю радость и удовлетворение, Су Цинвань почувствовала внезапную вину и тихо вздохнула, стараясь задать самый важный вопрос:

— Бабушка, ваш сын в последнее время бывал дома?

Старушка покачала головой, и в её голосе прозвучала боль:

— Мой негодник тоже служит при княжеском дворце, весь в делах. Домой приезжает раз в месяц, не чаще. В последний раз был здесь два месяца назад.

Су Цинвань посмотрела на Лин Цзысяо, который всё ещё молчал, и сделала знак: «Можно уходить». Но тот едва заметно покачал головой и, с трудом сдерживая улыбку, сказал:

— Бабушка, по дороге сюда мы встретили вашу соседку и немного с ней поговорили.

У Су Цинвань мгновенно возникло дурное предчувствие, но остановить его было уже поздно. Она могла только с ужасом наблюдать, как старушка повернула лицо в сторону Лин Цзысяо и с необычным выражением произнесла:

— Вы про семью Эрчжу?

— Именно, — подтвердил Лин Цзысяо.

Доброжелательность на лице старушки окончательно исчезла. Она презрительно скривила губы:

— Держитесь от них подальше, особенно от матери Эрчжу.

Предчувствие Су Цинвань усилилось, и она сама спросила:

— Бабушка, почему вы так говорите?

Старушка сочувственно вздохнула:

— Девушка, послушай меня: у Эрчжу здесь, — она указала пальцем на висок, — не всё в порядке. Ему уже под сорок, а жены так и нет. Все девушки в переулке Люшу знают об этом и ни за что не пойдут за него. А его мать отчаялась и теперь ловит каждую незнакомую девушку, которая появляется в переулке. Так что будь осторожна.

На следующий день, в Золотом Тронном зале.

— Ваше величество, принц Лян погиб в Государственном княжестве Динъань. Это чрезвычайно серьёзное дело! Как следует поступить — прошу дать указание, — историограф Янь Чжэнсюй с громким стуком упал на колени, демонстрируя искреннюю скорбь.

Министр А, друживший с историографом, поддержал:

— Верно, ваше величество! Господин Лин и госпожа Су ещё слишком молоды, им не под силу вести такое важное расследование. Прошу вас трижды подумать!

Министр Б:

— Поддерживаю. Сейчас в городе об этом только и говорят. По улицам и переулкам ходят самые разные слухи, и в столице царит паника.

Министр В:

— Ваше величество, вы мудры. Госпожа Су служит в Министерстве ритуалов — как она может вмешиваться в дела Министерства наказаний и Верховного суда?

Министр Г:

— Поддерживаю.

…

Император сидел на троне, бесстрастно слушая, как его «преданные» министры, явно сговорившись, один за другим поддерживали друг друга. Только через время, равное сгоранию благовонной палочки, в зале наконец воцарилась тишина.

Император прочистил горло, и в его голосе не было ни тени эмоций:

— Господа министры закончили? Тогда теперь слово за мной.

— Вчера вечером я узнал об этом деле, а уже сегодня утром вся столица кишит слухами. Новость распространилась слишком быстро — я прекрасно понимаю, кто стоит за этим. Эти два дела я поручил господину Лину и госпоже Су ещё позавчера. Почему же вы не возражали вчера на утренней аудиенции? А?

Глядя на растерянных министров, император, похоже, решил, что этого недостаточно, и добавил:

— Слово государя — не стрела, что возвращается. Неужели вы хотите, чтобы я отменил свой указ? Но даже если бы я и отменил его, кто из вас осмелится добровольно взяться за эти два дела?

http://bllate.org/book/6985/660713