Теперь, когда ей самой пришлось заговорить первой, она тут же опомнилась:
— Сюй Юй, не смей обижать сестрёнку.
Старший брат. Младшая сестра.
Уголки губ Сюй Юя тут же дрогнули в усмешке. Он пристально посмотрел на Янь Сяосэ:
— Ладно? Сестрёнка?
Лицо Янь Сяосэ постепенно побледнело. Она глубоко вдохнула несколько раз и кивнула:
— Хорошо. Я пойду с тобой.
Сюй Цзяньшэнь предложил:
— Отвезти вас?
Сюй Юй встал, отодвинул стул и направился к выходу:
— Пойдём.
Он отказался от предложения Сюй Цзяньшэня. Этого избалованного мальчишку родительские слова никогда не останавливали, и родители были совершенно бессильны перед ним.
Янь Сяосэ последовала за ним из ресторана и заметила, что он неспешно идёт вперёд, даже не думая ловить такси.
Нахмурившись, она вдруг шагнула вперёд и встала прямо перед ним:
— Ты разве не идёшь в больницу?
Он фыркнул:
— Ты со мной заговорила?
Щёки Янь Сяосэ мгновенно вспыхнули. Она топнула ногой:
— Если не пойдёшь, я уйду!
Сюй Юй резко схватил её за руку. Янь Сяосэ почувствовала жар его ладони.
Неужели правда горячка?
Голос Сюй Юя стал тише:
— Ладно, я покажу тебе одну вещь.
Только теперь Янь Сяосэ заметила, что он всё это время держал чёрный полиэтиленовый пакет.
Они опустились на корточки прямо у обочины. Сюй Юй осторожно раскрыл пакет, и оттуда повеяло запахом земли.
Янь Сяосэ замерла.
Сквозь прозрачную плёнку уже проступал нежный алый оттенок. Под ярким неоновым светом городских огней цветок выглядел особенно свежо и изящно.
Сюй Юй пальцем слегка коснулся лепестков:
— Я долго искал. В Цзиньчэне нигде не было ланьданей. Только вчера в соседнем городе нашёл вот этот единственный цветок.
Его голос был тихим, но дышал такой жарой:
— Ланьдань — каждый год распускает по одному цветку. У неё есть свой возраст. Тот горшок, что я разбил в тот день… Мама сказала, в нём как раз было шестнадцать цветков. Это ведь твой цветок?
В глазах Янь Сяосэ заблестели слёзы. Она сдерживала дыхание, чтобы слёзы не покатились по щекам.
Сюй Юй придвинул цветок ближе к ней:
— Я знаю: сколько бы я ни искал новых шестнадцати цветков, это уже не та куртина, что росла рядом с тобой. Поэтому я принёс вот этот один. Сейчас — один, в следующем году — два. Давай начнём всё сначала, хорошо?
Он говорил осторожно, будто боялся, что Янь Сяосэ вновь развернётся и уйдёт.
Янь Сяосэ осторожно коснулась цветка. В её сердце одновременно поднялись кислинка, сладость, горечь и жгучая боль — всё смешалось, и слёзы больше не удержались.
Сюй Юй, казалось, услышал, как упали её слёзы.
Он тихо вздохнул:
— Не злись на меня больше, ладно?
Автор говорит: «Юй-гэ, кто вообще хочет с тобой начинать всё сначала?!»
На самом деле этот цветок символизирует прошлое и будущее Сяосэ. Прошлый цветок распустился до шестнадцати бутонов, а с момента встречи с Юй-гэ у неё появился новый горшок!
Как вы думаете, стоит ли так легко прощать Юй-гэ?
Порекомендую вам дождаться новую книгу моей подруги!
Обязательно заинтересует!
Ищите в колонке автора (Чи Чэнь Бэнь Чжэнь)!
Новая книга в жанре романтики с элементами шоу-бизнеса и перерождения. Если кому-то интересно, пожалуйста, добавьте в закладки бедного автора! Просто найдите колонку автора!
Автор: Чи Чэнь Бэнь Чжэнь
#Двойное перерождение
Юань Си в прошлой жизни всю жизнь играла роль «вазочки», и даже в день своей смерти СМИ назвали её «самой прекрасной вазочкой эпохи».
Честная «вазочка» в мире шоу-бизнеса, где все друг друга съедают, получила репутацию глупой и наивной.
Вернувшись в прошлое, Юань Си поняла: она живёт в мире книги, исполняя роль второстепенной героини.
И что с того? Всё, что принадлежит ей по праву, она заберёт обратно — по одному предмету за раз.
«Поздравляем! Вы получили способность „Всегда выходить сухой из воды“».
«Поздравляем! Вы получили „Золотой колокол удачи уровня E“».
«Поздравляем! Вы получили особый навык: „Кому не нравишься — тому не везёт“».
Та актриса, что завидовала её красоте, распространяла слухи об операциях и ретушировала её фото, вместе со своим покровителем быстро сошла со сцены.
Та ассистентка, что в прошлой жизни пустила слух о её связи с возлюбленным, на этот раз сама угодила в неприятности.
А та…
Во второй жизни удача словно прилипла к ней.
Юань Си, всё такая же белоснежная лилия:
— Почему вы все так на меня смотрите? Я всего лишь вазочка. Кстати, скажите, когда же мой возлюбленный наконец обратит на меня внимание?
Её возлюбленный, белоснежная лилия:
— Си Си, давай подтвердим слухи из прошлой жизни. Я хочу тебя соблазнить.
Юань Си смотрела на мускулы под его безупречно сидящим костюмом, на едва угадываемую акулью линию мышц живота — и вся её воля растаяла.
---
Лу Мин смотрел на крошечное объявление о смерти в газете — всего с ноготок. Там было имя женщины, которую он берёг в сердце всю жизнь.
Если бы небеса дали ему шанс прожить всё заново, он бы сразу же сказал ей в тот самый день, когда она впервые вошла в его жизнь: «Ты — человек, которого я хочу хранить на кончике своего сердца».
---
Лу Мин:
— Си Си, ты — человек, которого я хочу хранить на кончике своего сердца всю жизнь.
Юань Си:
— … (от неожиданной радости лицо застыло, а внутри её маленький человечек танцевал чечётку!)
Янь Сяосэ сидела рядом с Сюй Юем, держа в руках горшок с ланьданью, на которой только что распустился первый цветок.
Сюй Юй одной рукой прикрывал глаза от света, а другой — капался в больнице.
Температура подскочила до тридцати девяти. Если бы Янь Сяосэ не настояла, он бы, наверное, так и не пошёл бы в больницу.
Как будто считал себя железным.
От жара лекарства в капельнице начали быстро остужать его тело.
Бессознательно он стал искать тепло.
Его голова опустилась на плечо Янь Сяосэ.
Казалось, жар уже совсем одолел его.
Янь Сяосэ не шевельнулась, лишь тихо окликнула:
— Сюй Юй?
Он не ответил. Его дыхание обжигало шею Янь Сяосэ, вызывая мурашки.
Похоже, он уснул.
Янь Сяосэ облегчённо выдохнула и ещё долго сидела неподвижно.
Стулья в капельнице были неудобными, да и это же скорая помощь — даже в такой поздний час вокруг стоял шум и гам.
Видимо, из-за суеты вокруг Сюй Юй проснулся уже через пару минут.
Открыв глаза, он увидел склонившуюся над цветком Янь Сяосэ.
Длинные ресницы прикрывали её глаза, а губы, слегка влажные, были приподняты в едва заметной улыбке.
Сюй Юй резко отстранился и откинулся на спинку стула.
Янь Сяосэ удивлённо вскинула голову:
— Ты проснулся?
В этот момент к ним подошла группа врачей в белых халатах и, извиняясь, обратилась к Сюй Юю:
— Простите, наши сотрудники не узнали вас. Сейчас же подготовим для вас палату. Хотите отдохнуть?
Сюй Юй встал и бросил взгляд на всё ещё сидевшую в оцепенении Янь Сяосэ:
— Чего застыла?
Янь Сяосэ не сразу сообразила. Она нервно посмотрела на внезапно появившихся людей:
— Я… схожу в туалет.
И, не дожидаясь ответа, поспешила прочь.
Сюй Юй, глядя на её испуганно убегающую спину, почувствовал лёгкую головную боль, но ничего не сказал и последовал за врачами.
Янь Сяосэ долго блуждала по коридорам, пока не нашла туалет. Она умылась холодной водой.
Сегодняшний Сюй Юй действительно казался «сваренным» жаром.
Его слова и поступки совсем не походили на обычного Сюй Юя.
А вот его холодный взгляд и раздражённый тон — вот это, пожалуй, и был настоящий он.
Она вытерла мокрые пряди на лбу бумажным полотенцем и тихо выдохнула.
— Ты тут делаешь?
Янь Сяосэ чуть не подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась.
За ней стояла Хэ Чуньчунь в лёгком платье-рубашке.
Она выглядела иначе, чем в танцевальном классе: длинные волны волос, спадавшие ниже груди, почти полностью окутывали её хрупкую фигуру.
— Я сопровождаю человека в больницу, — ответила Янь Сяосэ.
Хэ Чуньчунь, похоже, не услышала её слов. Она подошла ближе и потрогала цветок в горшке:
— Где ты его купила? Цветок интересный.
Янь Сяосэ осторожно отстранилась:
— Подарили.
Хэ Чуньчунь фыркнула:
— Кто это такой, что дарит девушке в горшке?
Щёки Янь Сяосэ тут же вспыхнули. Она потрогала ухо и не смогла вымолвить ни слова.
— Ты больна?
Хэ Чуньчунь вздохнула и приняла грустное выражение лица:
— Я пришла в ортопедию, спросить, нельзя ли вставить себе пару штифтов в плечи, чтобы они держались прямо…
— А? — удивилась Янь Сяосэ. — Это же плохо…
Хэ Чуньчунь расхохоталась:
— Ты правда поверила? Какая же ты глупышка.
Янь Сяосэ почувствовала жар в лице:
— Сама же выдумала.
Хэ Чуньчунь потянулась за сигаретами, но, вспомнив, что находится в больнице, убрала руку обратно.
— У тебя плечи хорошие, — сказала она, указывая в воздух. — Они держатся, и не слишком опущены.
Янь Сяосэ отступила ещё на шаг:
— На самом деле ты не так уж плоха. Просто «Веер и чёрнила» — особый танец.
Хэ Чуньчунь скрестила руки на груди:
— Я хочу танцевать именно его.
Янь Сяосэ замолчала.
Хэ Чуньчунь, похоже, просто хотела, чтобы кто-то её выслушал, и продолжила сама:
— В детстве я занималась балетом. В восемь лет могла сделать несколько фуэте подряд, и все учителя говорили, что у меня талант. Потом я перешла на классический китайский танец — и первая освоила все сложные элементы: юньлифань, прыжки с поворотами…
«Возможно, тебе просто не даётся покой», — подумала Янь Сяосэ.
Возможно, Хэ Чуньчунь всю жизнь шла по гладкой дороге успеха, и теперь, впервые столкнувшись с трудностями, она не могла смириться и хотела преодолеть этот барьер любой ценой.
— Но ведь бывают вещи, которые подходят, и те, которые — нет.
Хэ Чуньчунь усмехнулась и повернулась к ней:
— Что значит «не подходит»?
— Сяо Цайдин, — сказала она, — когда ты покоряешь одну вершину и видишь перед собой другую, думаешь ли ты: «Может, эта гора просто не для меня»?
Она положила руку на плечо Янь Сяосэ и слегка сжала его:
— Я хочу танцевать и «Веер», и «Зонтик». Оба.
Янь Сяосэ шла обратно, держа цветок, и всё ещё размышляла о словах Хэ Чуньчунь.
Для неё уже было счастьем просто танцевать — даже если только в массовке, пусть даже в самом незаметном эпизоде.
Про сольные партии она и мечтать не смела.
Но слова Хэ Чуньчунь всё ещё звучали в её ушах:
— Какой танцор не мечтает о сольном выступлении? Я хочу, чтобы весь свет был направлен только на меня. Я хочу, чтобы все аплодисменты были только для меня. Я хочу, чтобы, упоминая этот танец, все сразу вспоминали обо мне. Может, кому-то и нравится сила коллектива, и красота массовки, но это не про меня.
Её взгляд, казалось, пронзал насквозь:
— Сяо Цайдин, я уверена — это не про тебя тоже.
Янь Сяосэ дошла до места, где они с Сюй Юем расстались, и вдруг вспомнила: его ведь уже увёли.
Куда? В какую палату?
Нахмурившись, она подошла к стойке медсестёр:
— Извините, скажите, пожалуйста, в какой палате Сюй Юй?
Его привезли срочно, без записи, и медсёстры понятия не имели, что она спрашивает о том самом юноше, которого лично забрал главврач.
Янь Сяосэ почувствовала разочарование. Ей казалось, что у неё ничего не получается.
Она обещала тёте Бай присматривать за Сюй Юем, а теперь даже найти его не может.
— До каких пор ты тут собираешься торчать?
Янь Сяосэ обернулась.
Сюй Юй стоял за её спиной с капельницей на стойке.
От него снова исходил ледяной холод — он вернулся к своему обычному, замкнутому состоянию.
Она тихо вздохнула про себя и последовала за ним в палату.
Капельница Сюй Юя была наполовину пуста. Янь Сяосэ достала из сумки книгу и углубилась в чтение.
Они сидели молча друг напротив друга, пока Сюй Юй не нарушил тишину:
— Почему так долго?
— Встретила знакомую.
Сюй Юй презрительно фыркнул, будто смеялся над тем, что у неё здесь могут быть знакомые.
Янь Сяосэ не обратила внимания на его реакцию и задумчиво спросила:
— Сюй Юй, как ты думаешь, смогу ли я когда-нибудь станцевать сольный номер?
Сюй Юй посмотрел на неё. Янь Сяосэ сидела, склонив голову к окну.
За окном сверкали огни Цзиньчэна — город, не знающий ночи, продолжал своё веселье.
Её вопрос был обращён и к Сюй Юю, и к самой себе:
— Если я останусь в массовке, пусть даже в заметной роли… разве я не буду об этом сожалеть?
http://bllate.org/book/7976/740521
Готово:
