Линь Лоюань: Не думай глупостей — я просто учу тебя не оставаться в одиночестве из-за собственного упрямства!
Очень люблю вас, мои ангелочки, которые всё это время читают мои главы! Благодаря вам у меня хватает сил писать дальше.
☆
Люй Синьжунь выдохнул с облегчением: хорошо, что она ничего не услышала. Эти слова прозвучали бы слишком непривычно даже для него самого.
Внезапно он вспомнил, что она слаба здоровьем и легко простужается, и отодвинул ей ещё немного одеяла. Неловко, но старательно подоткнул край и лишь потом повернулся, чтобы закрыть глаза.
В ту ночь он нес Чжао Еби обратно в особняк Линь, крепко прижав её к себе. Но тело её было холодным, как лёд, и никак не согревалось, сколько бы он ни старался. Он мчался во весь опор, хлестая коня без пощады.
Когда они добрались до ворот особняка, Чжао Еби уже не могла связать и целого предложения, сколько бы он ни хлопал её по щекам. Спуская её с коня, Люй Синьжунь почувствовал, что его одежда промокла. Протянув руку, он увидел, что она вся в крови. В тот миг его охватил страх — чувство бессилия, которого он не испытывал много лет, вновь накрыло его с головой.
В «Небесной яме» Люй Синьжунь был самым отважным среди детей: он не боялся смерти, бил жестоко, и за спиной у него всегда дрожал маленький, робкий мальчик по имени Ано. Он говорил ему: «Ано, держись за мной и никому другому не верь».
Но Ано всё же погиб. Когда Люй Синьжунь нашёл его, тело уже окоченело, став твёрдым, как камень. Он сделал всё, что мог, но так и не сумел защитить его.
Теперь же в его объятиях лежало хрупкое тело Чжао Еби — холодное, истекающее кровью. Воспоминания детства, когда он был ничтожен, словно песчинка в пустыне, хлынули на него, как прилив. Образы Чжао Еби и Ано начали сливаться, а чувство вины ударило, как звон натянутой струны, усиливаясь с каждым мгновением.
С того самого момента Люй Синьжунь окончательно отказался от мысли отпустить её домой. Раз она теперь его супруга — он будет защищать её. Больше подобного никогда не повторится.
Холодный лунный свет лился в комнату. Люй Синьжунь закрыл глаза, но уснуть не мог. Тяжело вздохнув, он осторожно притянул спящую Чжао Еби к себе и крепко обнял.
На следующее утро Чжао Еби проснулась и обнаружила, что её руки и ноги беспорядочно обвивают тело Люй Синьжуня: одна нога лежала поверх его ноги, и они были прижаты друг к другу очень близко.
Она вздрогнула от испуга. В детстве, когда она спала вместе с матерью, тоже постоянно переворачивалась и раскидывалась. Прошло столько лет, а она так и не научилась спать спокойно! Теперь всё пропало: если генерал проснётся и решит, что она настоящая развратница, что тогда делать?
Чжао Еби подумала, что во сне приняла его за подушку и обняла без разбора. Хотела пошевелиться, но побоялась разбудить генерала, и про себя только стонала от отчаяния.
Осторожно она убрала одну ногу — ничего не произошло. Затем потянула руку назад — тоже тихо.
Люй Синьжунь чуть шевельнулся, но, судя по тому, как его длинные ресницы дрожали над закрытыми глазами, он ещё не проснулся.
Чжао Еби замерла. Через долгое время она решилась освободить талию от его руки и медленно начала поворачиваться, чтобы увеличить расстояние между ними.
Она уже наполовину отвернулась, но одна её нога всё ещё была прижата под его телом. Как раз в тот момент, когда она попыталась вытащить ногу, рука, служившая ей подушкой, вдруг напряглась.
Чжао Еби не успела даже вскрикнуть — её мгновенно втянули обратно в объятия. Щека прижалась к его груди, где чётко чувствовалось сильное сердцебиение.
Она подняла глаза — их взгляды встретились. Люй Синьжунь снизу смотрел на неё и тихо улыбался.
Он проснулся сразу, как только она пошевелилась, но прищурил глаза и молча наблюдал за всеми её потугами, не выдавая себя и насмехаясь про себя над её наивной уверенностью.
— Генерал, — нервно заговорила Чжао Еби, — когда я сплю, мои руки и ноги сами собой двигаются…
Люй Синьжунь сразу понял, к чему она клонит, и нарочито кивнул с видом полного прозрения:
— Ах, госпожа так торопится.
Чжао Еби не знала, что и сказать. Она сердито сверкнула на него глазами, но он снова прижал её к себе, не давая вырваться, и она не увидела, как он улыбнулся, словно кот, укравший сметану.
Прошло немало времени, прежде чем они наконец встали с постели.
Ланьсу вошла, услышав шорох, чтобы помочь им умыться. Чжао Еби тут же велела ей найти проворного слугу и отправить в дом Чжао на севере города известить о её возвращении.
Если поедет сам генерал, то даже главная госпожа не посмеет вести себя невежливо, как бы ни недолюбливала её.
Люй Синьжунь вымыл руки в тазу и вытер полотенцем, затем остановил её:
— Согласно местным обычаям Учжоу, я уже отправил письмо твоему отцу.
Чжао Еби удивлённо обернулась и моргнула. Люй Синьжунь отвёл взгляд и больше ничего не сказал. Она полоскала рот, булькала водой и размышляла над его словами, чувствуя, как в душе разлилась лёгкая сладость.
Давно не выходя из дома, Чжао Еби в последнее время носила лишь свободные и лёгкие одежды. Открыв шкаф, она долго колебалась, мучаясь выбором между двумя платьями.
Она хотела спросить совета у Люй Синьжуня, но обернулась — и увидела, что он уже стоит прямо за её спиной.
— Генерал…
Люй Синьжунь был намного выше неё. Его руки протянулись через её плечи, и он нахмурился, перебирая пальцами ткани.
Чжао Еби повернула голову, следя за его движениями. Её спина, прикрытая лишь тонкой рубашкой, прижималась к его горячей груди, и она ощутила, как его тёплое дыхание окружает её со всех сторон. От этого она на мгновение потеряла способность сосредоточиться и даже не заметила, какое платье он выбрал.
— Какое тебе нравится, Аби? — спросил он, и в его голосе звучала ленивая хрипотца.
Чжао Еби вздрогнула, пришла в себя и ответила:
— То, с узором ландышей, или жёлтое? Какое, по мнению генерала, лучше?
— Оба плохи. Возьмём вот это — алого цвета, — сказал Люй Синьжунь. Его пальцы, белые, как снег, контрастировали с яркой тканью, делая их особенно красивыми.
Чжао Еби пожалела, что попросила его выбрать. Она давно должна была знать вкус генерала: чем ярче и насыщеннее цвет — тем лучше.
— Это ведь… слишком вызывающе… — осторожно возразила она.
Люй Синьжунь вытащил красное платье и положил ей в руки, затем сел за стол и, приподняв бровь с дерзкой ухмылкой, заявил:
— Вызывающе — это хорошо. Мне нравится, когда Аби выглядит вызывающе. К тому же, раз я пришёл тебя поддержать, ты должна быть нарядной и красивой.
Ланьсу, стоявшая рядом, захлопала в ладоши:
— Генерал прав! Пора показать этим злым языкам, кто есть кто!
Чжао Еби: …Разве «показать характер» означает именно это — надеть яркое платье?
С явным неудовольствием она надела наряд. Перед зеркалом Ланьсу стала укладывать ей волосы. Люй Синьжунь с любопытством взял с туалетного столика листок карминной бумаги:
— А это для чего?
— Для губ, — ответила Чжао Еби.
— Как им пользоваться?
Она взяла листок, приложила к губам и слегка провела — губы окрасились нежным красным оттенком, и лицо сразу оживилось. Покачав перед ним листком, она пояснила:
— Вот так.
Люй Синьжунь взял со стола палочку лусидай и, рассматривая её, будто маленькое чернильное перо, спросил:
— А это что такое?
Неужели он совсем как ребёнок — всё подряд интересует? Чжао Еби моргнула:
— Пусть генерал угадает.
— Не буду, — фыркнул он, крутя палочку в пальцах, но вдруг озорство блеснуло в его глазах. Он прижал её плечи и сказал: — Проверим на деле.
Чжао Еби почувствовала неладное и попыталась отпрянуть, предостерегающе глядя на него.
— Не волнуйся, госпожа, я знаю меру, — заверил он, прикрыв ладонью её глаза и не давая вырваться благодаря своей силе. Затем он начал водить палочкой лусидай по её лицу.
Она почувствовала прохладу и стала отталкивать его:
— Генерал, прекратите немедленно!
Но вместо того чтобы отпустить её, он рассмеялся — сначала тихо, потом всё громче и веселее.
— Я сейчас рассержусь, генерал! — воскликнула Чжао Еби, вырываясь из его рук. Люй Синьжунь с удовольствием смотрел на её лицо.
Чжао Еби настороженно взглянула в зеркало и увидела на чистом лбу чёрный цветок, нарисованный так неуклюже, что невозможно было определить, какой это цветок вообще. А на веке ещё осталась чёрная клякса, будто муха приземлилась прямо на глаз. От такого зрелища у неё перехватило дыхание.
Глубоко вдохнув пару раз, она с трудом выдавила улыбку и, медленно выговаривая каждое слово, сказала:
— Генерал, наигрался?
Люй Синьжунь, прекрасно понимая, что переборщил, коротко «мм» кивнул и благоразумно отступил на два шага назад. В его глазах всё ещё искрились весёлые огоньки.
Чжао Еби сердито отвернулась и передала платок Ланьсу.
Ланьсу, прикрывая рот, чтобы не рассмеяться, сгладила ситуацию:
— Руки генерала привыкли держать меч, откуда ему знать, как обращаться с такими вещами? Позвольте мне, Ланьсу, всё исправить.
Она аккуратно стёрла чёрный цветок, затем тонкой кисточкой подвела брови Чжао Еби — ни слишком тёмные, ни слишком бледные, идеально подходящие к её внешности. Так она стала выглядеть одновременно нежной, спокойной и живой.
Когда Чжао Еби наконец была готова, Люй Синьжунь взял её за руку. У дверей уже ждал Юй Хуань у экипажа. Увидев Чжао Еби, он почувствовал глубокое раскаяние: ведь именно из-за того, что он тогда бросил её на дороге, она чуть не лишилась жизни.
Позже Люй Синьжунь наказал его сорока ударами палками, и Юй Хуань принял наказание без единой жалобы. Но об этом Чжао Еби ничего не знала.
Она давно не видела Юй Хуаня и радостно поздоровалась с ним, спросив, как он поживает и не слишком ли тяжёла служба в армии. Юй Хуань опустил голову и не смел поднять на неё глаз.
По дороге в северную часть города Чжао Еби, прижимая грелку, тихо спросила:
— Генерал, что с Юй Хуанем? Кажется, он боится, что я его съем.
Люй Синьжунь усмехнулся, но не ответил.
Дом семьи Чжао находился в северной части города — небольшой дворик с четырьмя комнатами, не считая кухни и прихожей. У Чжао Ци было четверо детей. Чжао Еби была младшей. Кроме неё, были две старшие сестры — Чжао Есиу и Чжао Ецинь, а также сын от главной госпожи — Чжао Ехан, второй по счёту. Шесть–семь лет назад его отдали на воспитание старшему брату Чжао Ци, поэтому его в доме не было.
Подъехав к дому Чжао, Люй Синьжунь первым спрыгнул с экипажа, затем помог плотно укутанной Чжао Еби выйти, почти подхватив её на руки.
У ворот стояли четверо: отец Чжао Ци, главная госпожа Е, и две сестры. Все четверо выражали разные эмоции — это и так было очевидно. Но Чжао Еби не ожидала, что соседи из всего переулка высыпали на улицу, чтобы посмотреть на происходящее.
Она сразу заметила подругу — девушку Ло, которая издалека махала ей и беззвучно спрашивала по губам: «Ты в порядке?». Чжао Еби радостно помахала в ответ и энергично кивнула.
Люй Синьжунь наклонился и спросил:
— Вы с ней хорошо общаетесь?
— Да, очень! — с искренностью в глазах подтвердила Чжао Еби.
— А как её фамилия?
— Ло.
Она не знала, что их шёпот и близость выглядели совершенно по-разному для двух групп наблюдателей: для семьи Чжао и для соседей.
Чжао Есиу сжала кулаки под рукавами так, что ногти впились в ладони. Злоба клокотала в ней, будто кипящая вода. Чжао Ецинь улыбалась внешне, но незаметно под одеждой сжала руку сестры, давая знак следить за выражением лица.
Соседи сначала думали, что третья девушка Чжао вышла замуж за раненого генерала в качестве наложницы. Хотя это и высокий брак, но если генерал умрёт, ей придётся стать вдовой в самом расцвете лет — какая жалость!
Потом все узнали, что генерал очнулся, и стали хвалить удачу Чжао Еби. Однако Чжао Есиу и Чжао Ецинь при каждой встрече твердили всем, что их младшая сестра презренна и не любима генералом, что живёт в муках. Люди сочувствовали бедной девушке.
Но теперь, увидев собственными глазами, как генерал и Чжао Еби держатся за руки и выглядят как молодожёны, погружённые в любовь, все поняли: сёстры из зависти клеветали на родную сестру. Соседи с презрением уставились на них.
Чжао Есиу почувствовала эти колючие взгляды, натянула фальшивую улыбку, но внутри кипела от злости.
☆
Когда Чжао Еби сошла с экипажа, Люй Синьжунь держал её за руку. За последние дни они часто были вместе, и она теперь инстинктивно позволяла своей ладони лежать в его большой ладони.
Когда они приблизились к воротам дома Чжао, главная госпожа Е с фальшивой улыбкой переводила взгляд на место, где соприкасались их рукава, будто хотела посмотреть, но не осмеливалась сделать это открыто.
Её украдчивый взгляд становился всё более назойливым, и Чжао Еби не могла не заметить его. Странно нахмурившись, она опустила глаза на свои руки — и в этот момент Люй Синьжунь вдруг сжал её ладонь так сильно, что стало больно.
— Генерал, больно! — поморщилась Чжао Еби, пытаясь пошевелить пальцами, но не могла. Она не понимала, с чего вдруг он упрямится.
Видимо, услышав её жалобу, Люй Синьжунь немного ослабил хватку, но тут же снова сжал её руку.
Чжао Еби всё поняла. Она ткнула его ногтем в ладонь и, подмигнув, прошептала:
— Я не отпущу твою руку, не волнуйся.
— Мм, — кивнул Люй Синьжунь, сохраняя невозмутимое лицо, но раскрыл ладонь шире, просунул между её пальцами свои и крепко переплел их.
http://bllate.org/book/10587/950389
Готово:
