Шэнь Цзе, лежавшая на циновке с книгой в руках, вдруг ощутила, как по всему телу пробежала дрожь. Она резко обернулась к Су Вань, чей голос звучал нежно и безобидно, и бросила с раздражением:
— Не могла бы ты не говорить этим голосом? Просто тошнит от него.
Су Вань не знала почему, но ей показалось, что голос Шэнь Сань стал ещё хриплее и глубже прежнего. «Ты запрещаешь мне так говорить? Так я нарочно буду!» — решила она и, нарочито фальшивя, протянула сладким, приторным тоном:
— Госпожа...
Этот томный, пискливый звук ударил Шэнь Цзе прямо в уши и вызвал ассоциацию с персиковыми пирожными — чересчур сладкими. Она бесстрастно скрыла мелькнувшую в глазах тень чего-то странного и бросила чашку с чаем на поднос.
— Чай слишком горячий. Замени.
Су Вань взглянула на чашку на подносе и, лишь убедившись, что Шэнь Цзе отвернулась, зло сверкнула глазами. Потом покорно направилась на кухню за новой водой, мысленно сокрушаясь: зря потратила своё слабительное.
— Чай слишком холодный. Замени.
— Чай снова слишком горячий. Замени.
— Слишком тёплый. Замени.
— Заварили слишком рано. Замени.
— Вкус слишком слабый. Замени.
— Слишком много заварки. Замени.
.......
Вечером, вернувшись в свои покои, Су Вань жаловалась Цуйюй, которая растирала ей уставшие запястья:
— Ты хоть представляешь, сколько чашек чая я сегодня заварила? Только воды в чайнике три раза вскипятила! Она просто чудовище!
Цуйюй с сочувствием смотрела на покрасневшие от ожогов пальцы своей госпожи:
— Госпожа, может, хватит добровольно мучиться? Как эта Шэнь Цзе вообще смеет так с вами обращаться?
— Нет, завтра я снова пойду, — ответила Су Вань, только раззадоренная трудностями.
Цуйюй никак не могла понять, зачем её госпожа сама лезет в эту петлю.
......
— Госпожа, — доложила Су Чжи, чьи глаза теперь излучали ледяную решимость, совершенно не похожую на её дневной облик. Она стояла перед своим повелителем, который спокойно вытирал клинок. — В остатках заварки мы обнаружили следы слабительного. По донесению наших людей, вчера Цуйсинь, служанка госпожи Су, покупала в аптеке «Баохэтан» флакон слабительного.
— Слабительное? — уголки губ Шэнь Цзе изогнулись в зловещей усмешке, а клинок в её руке отразил холодный, угрожающий блеск. — Продолжай за ней наблюдать.
В этот день солнце палило нещадно. Ивы у пруда свернули листья от жары, а стрекот цикад не умолкал ни на секунду.
Су Вань протирала полотенцем нефритовые статуэтки на этажерке, краем глаза поглядывая на Шэнь Цзе, которая, закинув ногу на ногу, лениво поедала охлаждённый виноград.
Любая другая женщина в такой позе выглядела бы вульгарно и нелепо, но Шэнь Цзе, напротив, казалась беззаботной и дерзко изящной.
Однако для Су Вань эта картина была воплощением грубости и пошлости.
«Пусть бы только те, кто расхваливает Шэнь Сань, увидели её сейчас! Где тут хоть тень того „воплощения совершенной красоты“, о котором все твердят? Передо мной — обычная деревенская дурочка, грубая и неотёсанная!»
Именно такой и была настоящая Шэнь Сань. Всё остальное — холодная элегантность, величественное достоинство — было лишь маской, надетой ради показухи.
И уж точно она ничуть не сравнится с прежней Су Вань.
Чем больше Су Вань думала об этом, тем яростнее становилась. Ведь именно эта ничтожная особа не только отобрала у неё положенное место, но и заставила Цзян Лина ослепнуть! Ради этой Шэнь Сань он предал её!
Не замечая этого, Су Вань всё сильнее терла нефритовую фигурку.
— Госпожа, — обеспокоенно окликнула Су Чжи, — вы уже почти стёрли нос у этого куска куриной крови! Может, лучше протрите что-нибудь другое?
Су Вань, погружённая в свои мысли, вздрогнула и посмотрела на статуэтку лисы из нефрита «куриной крови». Она всё это время терла именно нос, и теперь тот блестел, будто намазанный маслом, и явно потерял былую форму.
Она поспешно отложила фигурку, чувствуя себя виноватой:
— Сейчас возьму другую, другую...
— Подойди, разотри мне ноги, — внезапно произнесла Шэнь Цзе, подняв глаза на Су Вань.
— Я? — Су Вань указала на себя пальцем и недоверчиво повторила: — Вы хотите, чтобы я вам массировала ноги?
— Здесь ещё кто-то есть? — Шэнь Цзе с вызовом закинула ногу на табурет и уставилась на Су Вань, в её взгляде читалась откровенная насмешка.
Су Чжи, стоявшая рядом, невинно попала под раздачу и постаралась стать как можно незаметнее, прижавшись к стене.
Су Вань, не имея выбора, неохотно подошла. Под белоснежным шёлком ноги Шэнь Цзе оказались удивительно длинными и стройными. На лице Су Вань мелькнула зависть, но стоило ей прикоснуться, как она вздрогнула от неожиданности.
Обычно женские ноги мягкие и нежные, но под её пальцами чувствовалась сила, упругость и плотность мышц.
— Сильнее дави, — приказала Шэнь Цзе, заметив, как Су Вань уставилась на её ноги с выражением зависти. Брови её слегка нахмурились, в глазах мелькнуло недоумение.
Су Вань резко усилила нажим.
«Дави тебя до смерти, Шэнь Сань!»
«Зачем у тебя такие длинные ноги?!»
В детстве Шэнь Сань была хилой, маленькой росточком и даже ниже Су Вань. Но за несколько лет её рост словно взорвался — будто она пила какой-то волшебный эликсир.
Сама Су Вань среди благородных девиц не считалась низкой, но рядом с Шэнь Сань всегда чувствовала себя карлицей. Ещё до начала ссоры она проигрывала в росте и, соответственно, в присутствии.
Поэтому, глядя на эти длинные ноги, Су Вань просто сгорала от зависти.
— Полегче.
— Так всё-таки сильно или слабо?!
— Ладно, забудь. Лучше разотри мне голову, — с явным презрением бросила Шэнь Цзе.
Су Вань медленно встала и обошла её сзади. Положив руки на виски, она случайно взглянула на тарелку с охлаждённым виноградом перед Шэнь Цзе.
«Ничего себе! Это же западные красные виноградины! Даже во дворце их сейчас, наверное, нет, а у неё уже на столе!»
— Твоя техника массажа просто ужасна, — пробормотала Шэнь Цзе, откинувшись на спинку кресла. Однако приятная, слегка болезненная пульсация в висках застала её врасплох, и из её губ невольно вырвался тихий, хрипловатый стон.
Су Вань, стоявшая позади, вздрогнула. Этот звук пробежал по её позвоночнику, вызвав мурашки по всему телу, и уши моментально вспыхнули.
«Голос Шэнь Сань настолько... соблазнителен!»
Кожа под её пальцами вдруг стала горячей, и на лице Су Вань появилось неловкое выражение.
«Лиса-обольстительница!»
Через некоторое время Шэнь Цзе начала засыпать.
Су Вань заметила тёмные круги под её глазами и задалась вопросом: чем же эта Шэнь Сань занимается по ночам, если так плохо высыпается?
Хотя... надо признать, ресницы у неё действительно длинные! Как будто веер — густые и загнутые. Су Вань снова завистливо прищурилась.
А дальше она увидела, как Шэнь Цзе спокойно спит, лицо её усталое, а обычно насмешливые глаза закрыты. Лоб высокий и ровный, нос прямой и изящный, губы бледно-алые, почти болезненно-красные. Говорят, у людей с тонкими губами сердце холодное.
Су Вань презрительно скривила рот и принялась внимательно разглядывать свою заклятую соперницу. Впервые она видела Шэнь Сань такой тихой. Без слов, в покое, она совсем не походила на женщину — скорее на юношу с лицом, прекрасным, как нефрит.
Су Вань быстро тряхнула головой. «Я, наверное, сошла с ума! Как я вообще могла подумать, что Шэнь Сань похожа на мужчину? Наверное, просто измотана её издевательствами и начинаю галлюцинировать».
«Да, точно так и есть».
Её смелый и жгучий взгляд снова и снова скользил по лицу Шэнь Цзе, особенно задерживаясь на ресницах.
У Су Вань была одна слабость: стоит ей понравиться что-то — она не может думать ни о чём другом. А если это принадлежит Шэнь Цзе, желание становится ещё сильнее.
Она осторожно помахала рукой перед лицом спящей — та не отреагировала. Тогда Су Вань осмелела, приблизилась и, наконец, дотронулась до тех самых ресниц, которые так её раздражали.
Не замечая ничего вокруг, она почти прижалась лицом к лицу Шэнь Цзе.
В самый разгар своего занятия ресницы вдруг дрогнули — и глаза Шэнь Цзе распахнулись.
Су Вань оказалась лицом к лицу с бездонной, ледяной бездной, полной опасности.
Шэнь Цзе чуть прищурилась и хриплым, бархатистым голосом произнесла:
— Что ты делаешь?
— На ваше лицо села муха, я хотела убрать её, — быстро ответила Су Вань, пряча вспышку паники и стараясь выглядеть искренне.
— Правда? — Шэнь Цзе пожала плечами, в уголках губ играла насмешка. — Тогда можешь убрать свою лапу с моего лица?
Су Вань неловко улыбнулась и убрала руку, но не удержалась и слегка провела пальцами по коже. Затем, встречая пронзительный взгляд Шэнь Цзе, притворно восхитилась:
— Госпожа, у вас такая прекрасная кожа!
— Ступай, избавься от цикад за окном, — приказала Шэнь Цзе, закинув длинные ноги на стол и едва заметно усмехнувшись. В её глазах читалась холодная, безразличная жестокость.
Су Вань замерла. Она ясно ощутила всю глубину ненависти, которую та к ней питала.
— Слушаюсь, — тихо ответила она, чувствуя себя виноватой, и выбежала во двор ловить цикад.
— Запомни, — раздался за спиной ледяной голос, — я не хочу слышать ни одного цикадиного стрекота во всём этом дворе.
Су Вань споткнулась. Вокруг неё громогласно орали сотни цикад.
«Сколько же их нужно поймать, чтобы всё закончилось?!»
Солнце уже село. Небо окрасилось в багряные тона, словно шёлковый шарф, рассыпанный по земле.
Жара всё ещё душила, не давая покоя.
Су Вань была одета в светло-розовое платье и окружена толпой служанок и нянь, но взгляд невольно цеплялся именно за неё.
Она высоко подняла бамбуковый шест, и из-за движения тонкая ткань обтянула её изящные изгибы, открывая алебастровую кожу сквозь полупрозрачную материю — зрелище томное и соблазнительное.
Золотистые лучи заката освещали её лицо, делая видимыми даже нежные пушинки.
Шэнь Цзе, наблюдавшая за этим из окна, сжала в руке нефритовую бляшку так сильно, что костяшки побелели. В её глазах сгустилась тьма, словно чернильная ночь.
«Почему у меня постоянно возникает ощущение, будто я её где-то уже видел?..»
......
— Кап... кап...
Дождь за окном усиливался.
Ветер хлестал по ставням, заставляя их стучать. Цуйюй поспешила закрыть окно плотнее.
— Погода в шестом месяце такая непостоянная! До ужина было совершенно сухо.
Су Вань сидела на вышитом табурете, явно рассеянная. Она то и дело поглядывала на небо за окном, вспоминая слова старого знахаря:
«После семи часов вечера лучше не выходить из комнаты».
В этих словах явно крылся скрытый смысл. Почему нельзя выходить после семи?
Раньше, до приезда Шэнь Сань, она никогда не слышала подобных предостережений.
Глаза Су Вань вдруг загорелись.
Всё указывало на то, что проблема — в Шэнь Сань.
Она вспомнила тёмные круги под глазами Шэнь Сань днём. Всё это явно говорило о том, что с ней что-то не так.
Су Вань вздрогнула. Ей почудилось, что именно сегодня ночью она сможет раскрыть великую тайну.
.....
Ночь опустилась. Дождь постепенно стих.
Фонари во дворе давно погасли.
Дверь главных покоев внезапно приоткрылась.
Су Вань задула фитиль масляной лампы и, накинув широкий плащ, крадучись двинулась вперёд, шурша подолом по полу.
Опираясь на память последних двух дней, она осторожно обходила стулья и табуреты, пока не добралась до внутренних покоев.
Вдруг изнутри донёсся шорох.
Сердце Су Вань бешено заколотилось. Неужели Шэнь Сань её заметила?
Шум становился всё отчётливее. Су Вань приблизилась к двери и прислушалась.
Из комнаты донёсся низкий, хриплый стон — в тишине ночи он звучал особенно чётко.
Су Вань нахмурилась. Голос напоминал Шэнь Сань, но в то же время был явно мужским.
Она осторожно подкралась к кровати и приподняла край занавески.
Из-под полога на неё уставился взгляд, дикий и свирепый, как у волка.
В следующее мгновение, прежде чем Су Вань успела опустить занавеску и скрыться, её запястье схватила ледяная, большая рука и втащила под полог.
http://bllate.org/book/10959/981905
Готово:
