Она отправила ему смс:
«Помнишь, что обещал? Завтра на экзамене постарайся изо всех сил».
Через минуту пришёл ответ:
«Помню».
Чэн И снова выключила телефон, уставилась в доски кровати над собой, потянула одеяло повыше и закрыла глаза.
Экзамены длились два дня подряд.
Результаты объявили после выходных.
Как только Чэн И получила ведомость, она сразу стала искать имя Юнь Шэня.
Он снова оказался последним.
Оценки… по-прежнему безнадёжны.
Правда, на этот раз он набрал на сорок–пятьдесят баллов больше, чем в прошлый раз, но этого всё равно не хватило, чтобы выбраться с самого дна списка.
Сердце Чэн И тяжело сжалось.
Возможно, ей пора было принять меры.
Пока она задумчиво смотрела на ведомость, в коридоре раздался стук каблуков — такой громкий, будто владелица туфель затаила личную ненависть к школьным полам.
В следующее мгновение Сунь Липин появилась на кафедре и с силой швырнула стопку работ на стол так, что бумаги зашуршали и захлопали, как крылья испуганной птицы.
Весь класс невольно напрягся.
— Скажите мне, вы все эти дни здесь сидели и грезили наяву?! — прокричала она, окидывая взглядом аудиторию. — Может, вам вообще не хочется поступать в университет?!
В классе воцарилась гробовая тишина — слышно было, как иголка упадёт.
Её взрыв ярости продолжался добрых десять минут.
Наконец, выдохнув с видом человека, который наконец-то выплеснул всё накопившееся, Сунь Липин, всё ещё с мрачным лицом, бросила взгляд на Нин Си:
— Староста, раздай, пожалуйста, работы.
Получив контрольные, ученики погрузились в мрачное молчание.
Те, чьи оценки почти не изменились, сосредоточенно рассматривали красные крестики на своих листах; те, кто провалился, мрачно размышляли над ошибками.
А Сунь Липин, сдерживая гнев, начала разбирать типичные ошибки.
Когда прозвенел звонок с урока, она обвела взглядом класс и назвала несколько имён:
— Те, кого я только что вызвала, после перемены зайдите ко мне в кабинет.
Вызывали тех, чьи результаты особенно упали.
Юнь Шэнь оказался исключением.
Его вызвали потому, что он снова не написал сочинение.
Во время перемены вызванные ученики выстроились в очередь и зашли в кабинет. Выйдя оттуда, каждый выглядел мрачнее тучи.
Только Юнь Шэнь сохранял прежнюю расслабленность.
Засунув руки в карманы, он направился обратно в класс.
Вспомнив наказ Сунь Липин, он остановился у двери и стал искать глазами «старосту», о которой упоминала учительница.
Прошло несколько секунд, но он так и не смог сопоставить имя с лицом.
Тогда его взгляд упал на Чэн И.
В этом классе она была единственной, чьё имя и лицо он точно знал.
Чэн И сидела, опустив голову, и внимательно читала учебник.
Он подошёл и лёгким стуком согнутого пальца постучал по её парте.
Чэн И подняла глаза.
Одновременно с ней удивлённо вскинула голову и Эй Юнь.
Под партой она схватила Чэн И за руку.
Чэн И услышала, как подруга нервно сглотнула.
...
— Что случилось? — спросила Чэн И, поворачиваясь к Юнь Шэню.
— Учительница Сунь просила передать остальным членам совета класса, чтобы сегодня после уроков все зашли к ней в кабинет.
— Поняла.
Юнь Шэнь тихо «хм»нул и вернулся на своё место.
Эй Юнь вдруг сильнее сжала руку Чэн И.
От боли та поморщилась:
— Ты чего?!
Эй Юнь с восторженным блеском в глазах уставилась в пустоту:
— Да он чертовски красив!
— ...Раньше ты за глаза говорила, что у него склонность к насилию.
— Его внешность полностью перекрывает мой страх.
— Поверхностная ты, однако.
— Все женщины поверхностны, — Эй Юнь оперлась подбородком на ладонь. — А ты разве не считаешь, что он красив?
Бледная кожа, изящные черты лица, рассеянный взгляд.
Если бы кто-то сказал, что он некрасив, тот, скорее всего, слеп.
Чэн И слегка прикусила губу, но ничего не ответила. Высвободив руку, она спросила:
— Ты уже подготовилась к следующему уроку?
— О боже! — в ужасе воскликнула Эй Юнь, лихорадочно вытаскивая учебник физики и замолкая.
...
Когда Чэн И собирала домашние задания, она заодно передала сообщение всем членам совета класса.
Услышав новость, Нин Си фыркнула:
— Ну ты даёшь, староста! Неудивительно, что учительница Сунь так тебя ценит.
В её словах явно слышалась насмешка.
Чэн И бросила на неё короткий взгляд:
— Если бы ты занимала первое место, учительница Сунь так же ценила бы и тебя.
— Ты!..
Чэн И едва заметно усмехнулась и ушла.
После уроков весь совет класса отправился в кабинет.
Сунь Липин сидела в кресле, устало массируя виски:
— В последнее время у некоторых учеников очень плохое состояние. Подумайте, какие меры можно предпринять?
Старосты переглянулись и опустили глаза.
На самом деле, успехи других их мало волновали. Главное — собственные оценки.
В кабинете повисла мёртвая тишина.
Сунь Липин раздражённо выдохнула:
— Нин Си, начни ты.
— Я... не знаю.
— А ты? — перевела она взгляд на Чэн И.
Чэн И думала об этом с того самого момента, как увидела результаты Юнь Шэня.
Идея у неё уже созрела.
— Может, создать учебные группы? — предложила она. — Те, у кого лучше успеваемость, могли бы помогать тем, у кого хуже.
Школа стремилась повысить общий процент поступления. Важнее было не вырастить нескольких отличников, а подтянуть всех до приемлемого уровня.
Сунь Липин внимательно посмотрела на неё, затем перевела взгляд на остальных:
— Как вам такое решение?
Снова наступила тишина.
Наконец кто-то неуверенно подал голос:
— Учительница Сунь, мне кажется, это сработает.
Это была заведующая хозяйством класса.
Её слова поддержали остальные, один за другим.
Другого выхода, похоже, не было.
Сунь Липин решила:
— Хорошо, так и сделаем. Позже я пришлю вам списки групп.
— Поняли.
Списки появились на следующий день.
Прочитав распределение, Сунь Липин спросила:
— Есть возражения?
В классе никто не проронил ни слова.
Через несколько секунд она объявила:
— Значит, решено. Отныне участники одной группы должны помогать друг другу.
Внизу, у своей парты, Нин Си обернулась и посмотрела на Юнь Шэня, сидевшего в последнем ряду. Она куснула губу.
Ей совсем не хотелось оказаться в одной группе с ним.
Но сказать об этом прямо она не смела.
Она видела его холодный, мрачный взгляд.
Весь урок она провела в задумчивости и лишь после звонка решилась пойти в кабинет.
— Учительница Сунь, я не хочу быть в одной группе с Юнь Шэнем.
Сунь Липин оторвалась от тетрадей:
— Почему ты не сказала об этом на уроке?
— Я... я...
Она долго мяла край своей одежды, но так и не смогла выдавить ни слова.
Сунь Липин махнула рукой:
— Ладно, понятно. Тогда поменяйтесь местами. Пусть вместо тебя в эту группу войдёт Чэн И.
Чэн И была лучшей ученицей не только в классе, но и во всей школе. Учительница не скрывала своего пристрастия.
Она опасалась, что Юнь Шэнь может потянуть Чэн И вниз.
Но сейчас...
Ладно, возможно, Чэн И сумеет справиться.
— Ещё что-нибудь? — спросила она у Нин Си.
— Нет.
— Тогда иди на урок.
— Спасибо, учительница.
Нин Си вышла из кабинета и с облегчением выдохнула.
Лёгкой походкой она вернулась в класс и, остановившись у двери, сверху вниз бросила взгляд на Чэн И:
— Учительница Сунь велела нам поменяться группами. Теперь ты в группе с Юнь Шэнем.
Именно то, о чём она мечтала.
Чэн И спокойно подняла на неё глаза, и в её взгляде даже мелькнул лёгкий свет:
— Хорошо, я поняла.
От такого спокойствия Нин Си стало ещё злее.
Фыркнув, она вернулась на своё место.
После формирования групп расписание мест в классе тоже изменилось.
Чэн И добровольно переселась с первого ряда на последний.
Хотя она была невысокого роста, зрение у неё было отличное.
Для неё не имело значения — первый ряд или последний.
Если что-то будет плохо видно, она всегда сможет встать.
Однако...
Когда она с рюкзаком подошла к последней парте, выражение лица Юнь Шэня стало мрачным.
Он, скрестив руки на груди, прислонился к стене и прищурился, глядя на неё:
— Зачем ты это делаешь?
— Без причины, — ответила Чэн И, глядя ему прямо в глаза. — Просто захотелось.
Просто захотелось.
Она произнесла это легко, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном.
Но у Юнь Шэня внутри что-то дрогнуло.
В этом не было никакой необходимости.
Она не обязана была идти на такие жертвы ради него.
Почему?
Почему она так добра к нему?
Какова её настоящая цель?
Под её пристальным взглядом Чэн И спокойно села, положила рюкзак в ящик парты и достала учебник.
Юнь Шэнь всё ещё стоял.
Его фигура загораживала свет из окна, и тень легла прямо на её парту.
Чэн И взяла ручку и дважды провела ею по этой тени, потом подняла глаза:
— Не думай о причинах. Думай о результате.
— Что?
— Я сделала это, потому что считаю: ты этого достоин. Надеюсь, ты меня не разочаруешь. Надеюсь, результат будет таким, какого я жду.
«Разочаровать»... Что это значит?
Юнь Шэнь снова замер в недоумении.
А Чэн И протянула руку и слегка потянула его за рукав:
— Садись. Доставай учебник. С следующего урока начинай слушать.
Автор примечает:
Юнь Шэнь: «Так добра ко мне... Наверное, влюбилась».
Чэн И: «Не строй из себя важного. Это тебе и в голову не должно приходить».
Автор, чувствуя себя одиноко, поскольку никто не комментирует и не читает, тихонько натягивает свой цветастый халат и обнимает дрожащую от холода себя.
Человек может упасть в трясину за одно мгновение, но выбраться из неё иногда невозможно даже за всю жизнь.
Слишком долго.
Он живёт такой жизнью слишком долго.
Измениться — трудно.
Поэтому, уставившись на доску десять минут, Юнь Шэнь зевнул и лениво улёгся на учебник.
Ему было очень сонно.
И ничто не могло победить эту сонливость.
Точнее, он не понимал, зачем ему вообще учиться.
Его успех никому не нужен.
Когда-то он пытался стать таким, каким хотел видеть его Юнь Чэн, но в ответ получил лишь ещё большую боль отца.
В тот день несколько лет назад Юнь Чэн сказал ему: «Ты никогда не сможешь быть ею. И никогда не заменишь её».
Он помнил ледяной ветер на балконе и едкий запах табачного дыма в воздухе.
Его давно уже отвергли.
Бесполезно сопротивляться.
Лучше просто остаться в трясине.
По крайней мере, в те моменты, когда он особенно жалок, Юнь Чэн хоть как-то на него смотрит.
Щекой он касался учебника, глаза были закрыты.
Солнечный свет согревал спину, и стало не так холодно.
Но...
Хотя он был так утомлён, уснуть не получалось.
В голове мелькали обрывки воспоминаний.
Юнь Чэн бьёт его кулаком в голову.
Сюй Цинлянь, рыдая, вцепляется ему в воротник рубашки.
Тот человек лежит на операционном столе с лицом, залитым кровью.
Кошмары, повторяющиеся день за днём.
От боли — к онемению, а затем — к бесконечному раскаянию и вине.
И среди всего этого хаоса он увидел лицо Чэн И. Она стояла в дверях коридора, озарённая белым светом, и сказала: «Надеюсь, ты меня не разочаруешь».
Снова эти спокойные глаза.
Казалось, в них заключена сила, способная пронзить самую глубину души.
Он резко открыл глаза.
Чэн И смотрела на него.
Молча.
Спокойно.
И этого простого взгляда хватило, чтобы ранить его сердце.
Она переселась с первого ряда на последний — ради него.
А он сейчас... что делает?
Через несколько секунд он провёл ладонью по лицу, сел прямо и спросил под её взглядом:
— До чего дошли?
Чэн И протянула руку и перевернула страницу в его учебнике.
Он бросил взгляд вниз: вся страница была покрыта графиками, и из всего, что там было, он узнавал только китайские иероглифы.
Это было похоже на древние письмена.
Но он повернул голову и посмотрел на Чэн И.
Она уже отвела взгляд и внимательно смотрела на доску, уголки губ едва заметно приподняты.
Он отвёл глаза и, стиснув зубы, продолжил слушать.
Когда прозвенел звонок с урока, сознание Юнь Шэня уже плыло где-то далеко.
Урок математики действовал как снотворное.
Чэн И необычно для себя закрыла учебник и небрежно спросила:
— Ну как, нормально?
Юнь Шэнь посмотрел на чистые страницы своей тетради:
— Хочешь услышать правду?
http://bllate.org/book/11157/997426
Готово:
