Видео внизу экрана автоматически запустилось — сработало подключение к Wi-Fi.
Бо Лин дрожащими пальцами нажала на него, и по второму этажу огромной тихой виллы семьи Су разнёсся пронзительный, старческий плач:
— Ей всего десять лет… Эти чудовища…
— Мы работали вдали от дома, но регулярно переводили деньги в приют — хотели, чтобы ей хоть немного лучше жилось… А вернулись — и её уже нет…
— Говорят, мол, несчастный случай…
Родители жертвы, которым на вид едва перевалило за сорок, но лицо которых избороздили глубокие морщины, словно русла высохших рек, рыдали перед камерой. Под наводящими вопросами журналиста они постепенно рассказывали свою историю:
— Нет улик? А протокол вскрытия — это не улика?!
— Кто ещё, кроме них, мог это сделать? Наша малышка была такой послушной — никогда одна не выходила за пределы того двора!
— Не верите? Тогда спросите у той самой Бо Лин, что часто мелькает в новостях! Её ведь тоже приютила семья Су именно из того двора! Она там была в то время!
— Она точно помнит!
……
На этом запись обрывалась. Далее следовало изображение официального заключения судебно-медицинской экспертизы.
Пожелтевший, потрёпанный лист бумаги чётко указывал, через что, возможно, пришлось пройти этой десятилетней девочке.
Пальцы Бо Лин, сжимавшие телефон, стали ледяными, будто онемели.
Образы из снов вновь закружились в её голове: высокая зловещая тень, маленькая девочка, бегущая без оглядки, и опускающаяся сверху рыболовная сеть.
Плюх —
— Мамочка~
Су Цюй, разбуженный шумом, выбрался из своей комнаты под присмотром няни.
Ноги и руки матери Су всё ещё были ватными от слабости.
Единственный, кто сохранял хоть какую-то собранность, — Су Хэ — сделал два шага вперёд, поднял мальчика и начал успокаивающе похлопывать его по спинке.
— Бо Лин… — начал отец Су, но так и не смог подобрать слов, лишь произнёс её имя.
Телефон выскользнул из её пальцев, но Су Сяо вовремя подхватил его.
Горло сдавило комом, и Бо Лин с трудом выдавила:
— …Мне… надо ещё поспать…
Закрыв за собой дверь, она сделала несколько деревянных шагов и рухнула на кровать.
Так кто же та девочка из сна?
Та, которую убили в десять лет? Или она сама?
Вернее, первоначальная обладательница этого тела?
Но в книге ничего подобного не было.
Почему всё пошло наперекосяк?
Будто бабочка взмахнула крыльями — и весь ход мира изменился.
Правда, скрытая под поверхностью текста, теперь медленно всплывала, обнажаясь перед ней, совершенно к этому не готовой.
Бо Лин уставилась в одну точку воздуха и вызвала систему.
— Система… Почему именно меня выбрали для этого мира?
— Дорогуша~ У системы есть строгие критерии отбора~
— Обнаружено: среди всех малых миров душевная совместимость с вами — 100 %, физическая — 96 %. Оригинальная обладательница тела умерла и покинула мир, а вы загадали желание о перерождении. Все условия выполнены~
— А вы? Что получаете вы, система?
— Система отвечает за поддержание сознания мира. Когда мир функционирует нормально, система получает энергию. Было обнаружено искажение мировоззрения в оригинальной книге, поэтому вас, желающую учиться и исправлять ошибки, выбрали для коррекции мировоззрения~
Звучало вполне логично…
Но почему-то внутри всё тревожно ныло.
— Раз вы отвечаете за поддержание мира, не могли бы вы воссоздать мне воспоминания первоначальной обладательницы? Хотя бы те, что связаны с Приютом Лишань.
— Нельзя, дорогуша~ Принцип защиты конфиденциальности~
Бо Лин замолчала.
Перед ней всё ещё висело окно интерфейса, а в чате с техподдержкой мерцал курсор.
Через минуту система неожиданно прислала ей всплывающее окно.
Это была функция обмена в системном магазине — обмен очков на товары.
В магазине товаров было невероятное количество: двадцать предметов на странице, сотни страниц всего.
Поэтому Бо Лин использовала только точный поиск, чтобы найти нужные ей функции — изменение скорости времени в пространстве системы или какие-нибудь курсы. Остальные возможности она даже не просматривала.
Ведь при разумной экономии никто в здравом уме не стал бы тратить очки, достаточные для покупки продвинутого курса, на пакетик конфет за пять мао.
Бо Лин мысленно кликнула по отправленному ей окну.
[Обмен очками — Машина сновидений: позволяет во сне вернуться в определённый момент воспоминаний.]
Цена этой функции была просто заоблачной — минимум три тысячи очков. Чем дольше требуемый период, тем больше нужно очков.
А у неё за всё время выполнения заданий накопилось всего пять тысяч сто.
Система почти полностью опустошала её сбережения…
Но выбора не было.
Стиснув зубы, она обменяла все свои очки на функцию «Машины сновидений».
Чтобы её не потревожили, она заперла дверь изнутри и перевела телефон в режим «Не беспокоить», после чего активировала функцию.
На экране системы появилось всплывающее окно с просьбой выбрать временной отрезок для сновидения.
Бо Лин указала период: от недели до трагедии с девочкой до момента, когда та погибла.
Через три секунды после активации её накрыла волна сильнейшей сонливости.
Бо Лин мгновенно провалилась в сон.
……
Усадьба семьи Фу.
Хотя на дворе был глухой час ночи, Фу Чжироу всё ещё лежала под одеялом и, полная энергии, листала телефон.
Та новость в соцсетях уже вызвала бурную реакцию.
Само содержание репортажа уже вызывало ярость, а упоминание Бо Лин — девушки, не раз попадавшей в топ новостей, — лишь усиливало гнев пользователей.
【Чёрт, да это же животные! Ей десять лет! Предлагаю применить смертную казнь и вернуть десять великих пыток!】
【Проведите полноценное расследование! Это ребёнок с родителями, а что с теми, у кого их нет — сиротами?..】
【Боже мой, Бо Лин тоже там была?.. Неужели и с ней…】
【@ГруппаСухэ @БоЛин @СуЦзяоцзяо @СуХэ — отзовитесь, помогите этим родителям!】
【Есть доказательства, но дело не возбуждают? Сильно подозреваю наличие влиятельных покровителей… @Полиция_города_X】
Фу Чжироу листала комментарии и не могла скрыть злорадства, ставя лайки под теми, которые хотела видеть.
Покровители… Конечно, они есть.
И довольно влиятельные. Иначе бы она не стала ждать так долго, чтобы использовать эту информацию против Бо Лин.
Пусть эти праведники в интернете проявят побольше активности — пусть почаще упоминают семью Су и Бо Лин.
Они же так любят изображать благотворителей и создавать фонды.
Посмотрим, как они теперь выкрутятся.
Попытаются ли они замять новость ради репутации Бо Лин?
Или под давлением общественности помогут родителям, обрекая Бо Лин навсегда жить с этим подозрением?
Подумав, она набрала комментарий от своего семнадцатого аккаунта:
【Бо Лин тогда тоже была там. Она так красива… Возможно, и её не пощадили. Надеюсь, это не повлияет на её будущее…】
Ха, конечно повлияет!
Прошло уже столько лет — как теперь доказать свою невиновность?
Отложив телефон, Фу Чжироу вытащила из книжной полки томик и подожгла над ним спичкой листок с искажёнными цифрами.
Она наблюдала, как бумага медленно превращается в пепел.
Сложив ладони, она прошептала:
— Видишь, в конце концов я тебе помогла…
— Пусть и с опозданием на четырнадцать лет, но всё же помогла…
— Ты ведь понимаешь, как обстояли дела тогда: я только-только попала в семью Фу и ничего не могла сделать.
— Тебе, наверное, даже лучше стало там, куда ты ушла…
……
Последнее вещественное доказательство её связи с Приютом Лишань исчезло без следа.
Груз, давивший на сердце, наконец исчез.
Фу Чжироу бросилась на кровать, следя за тем, как новость набирает обороты, и мечтая о будущем без Бо Лин — всё ярче и радостнее.
……
Дом семьи Су.
Уже перевалило за десять утра.
Бо Лин, которая обычно вставала ровно в восемь, всё ещё не выходила из своей комнаты.
Все собрались в гостиной — каждый тревожнее другого. Даже дедушка Су нахмурился и, надев очки для чтения, неуклюже листал новости в телефоне.
— Пресс-службу подключили?
— Связались с редакцией?
— А полиция?
— Есть подозреваемые?
Звонок за звонком — и ни один ответ не приносил облегчения.
Мать Су сидела на диване, её руки и ноги были ледяными.
Она вспомнила, как ещё несколько дней назад Бо Лин с улыбкой просила её и мужа помочь с расследованием, — и сердце её сжалось в болезненном комке.
Если бы они начали раньше, может, всё удалось бы предотвратить.
Каково же было Бо Лин, когда она с такой просьбой обращалась к ним?
Все томились внизу, но никто не осмеливался подняться и постучать в её дверь.
А наверху, в своей комнате, Бо Лин только что проснулась.
Ещё немного ошеломлённая.
Функция системы оказалась невероятно мощной: она будто прожила те дни заново, целиком и полностью — не просто видела и слышала, но и чувствовала эмоции первоначальной обладательницы тела.
Но теперь главная загадка была разгадана.
Во сне она увидела: в Приюте Лишань раз в несколько месяцев выбирали двух девочек или мальчиков и увозили «в город на прогулку».
Возвращались дети в новых одежках, с игрушками и вкусностями.
Если кто-то не возвращался, говорили, что его забрали в хороший дом — устроили в семью.
Поэтому многие дети мечтали быть выбранными: ведь если тебя выбирали раз, скорее всего, выберут и второй, и третий, и четвёртый раз.
Иногда даже устраивали своего рода «конкурс» за право поехать.
Но первоначальная обладательница тела — нет.
С самого детства она выделялась красотой. Родители погибли, и её поместили в приют.
Однако у неё остались родители, оставившие после себя часть имущества, которое перешло в управление приюта для покрытия расходов.
Знакомые родителей, хоть и не могли официально её усыновить по разным причинам, регулярно навещали её в первые годы.
Благодаря этому она жила в приюте гораздо комфортнее других и никогда не попадала в число «избранных».
К тому же, воспитанная родителями, она не любила суеты и соперничества — предпочитала читать.
Она просила выбранных детей привозить ей книги из города в обмен на сладости, которые ей приносили друзья родителей.
Однажды, выполняя такое обещание, она тайком пошла искать девочку, с которой договорилась об обмене.
Именно тогда она увидела картину, навсегда врезавшуюся в память — ту самую, что сохранилась в теле даже до самой гибели в автокатастрофе и перешла к Бо Лин.
Это была одна из тех, кого выбирали.
Она отчаянно бежала.
За ней гнались воспитательница и охранник с двумя рыболовными сетями.
Но двор был небольшим, окружённым высоким забором, увенчанным осколками стекла.
Девочка добежала до стены и начала карабкаться, порезав руки о стекло — кровь струилась по пальцам.
Воспитательница и охранник накинули на неё сети.
Как на улов живой рыбы, они потащили её обратно.
Малышка в сетях извивалась, отчаянно брыкалась ногами.
Издавала беззвучные рыдания.
Но ячейки сетей были слишком мелкими, а взрослые — слишком сильными. Сопротивление было бесполезно.
Её затащили в дом.
И всё стихло.
Первоначальной обладательнице тогда было всего шесть лет.
Хотя она ещё не до конца понимала происходящее, кое-что уже осознавала.
Она стояла, парализованная страхом, и не издавала ни звука.
Всю ночь не могла уснуть.
На следующий день за общим столом она не увидела ту девочку — свою подружку, которая делилась с ней сладостями и поправляла произношение.
Она спросила у воспитательницы, куда та делась.
Та, глядя на уже расцветающую красоту малышки, с жадным блеском в глазах ответила:
— Эту сестричку непослушной признали — её посадили в карцер.
Ночью она тайком выбралась из спальни и нашла девочку в маленькой комнате.
Став на цыпочки, она заглянула в щель под дверью и увидела, как та сидит на краю кровати, опустив голову, неподвижная.
Страшно, но она всё же осторожно постучала условным сигналом: два лёгких удара, пауза, ещё один.
Девочка у кровати подождала четыре-пять секунд, потом медленно поползла к двери.
http://bllate.org/book/11208/1001859
Готово:
