Заколка, медицинская маска, обломок помады… Карта памяти SD, извлечённая из дрона, лежала сверху этой кучи вещей, завёрнутая в чёрную мягкую ткань.
Последнее видео было снято через щель в неплотно задёрнутых шторах ванной комнаты — оно показывало весь процесс самоубийства Ван Су и подтверждало, что она покончила с собой добровольно, без постороннего вмешательства.
Пань Жунсюань провёл ещё несколько допросов и опросов, пока не выяснил обстоятельства заражения Ван Су ВИЧ.
Два месяца назад Ван Су дежурила до глубокой ночи и возвращалась одна в съёмную квартиру, которую делила с коллегами. По пути её силой затащил в глухой переулок незнакомец и изнасиловал.
После случившегося Ван Су боялась, что если сообщит об этом в полицию, это испортит её репутацию. Долго колеблясь, она решила замять всё и забыть. Однако со временем состояние здоровья становилось всё хуже. Благодаря профессиональной интуиции она поняла, что это не просто простуда или грипп, и взяла отпуск, чтобы анонимно пройти обследование в другом городе. Там ей и поставили диагноз — ВИЧ.
Пань Жунсюань как раз собирался углубиться в это направление расследования, когда позвонил начальник и сообщил, что дело официально закрыто как «самоубийство».
Пань Жунсюань возразил, но начальник, искусно манипулируя канцелярскими фразами, быстро уладил вопрос: «Подстрекательство к убийству трудно доказать», «недостаточно улик», «давление сверху — пришлось закрывать». Всего пару фраз — и Пань Жунсюань остался ни с чем.
Вернувшись в офис, он даже не успел присесть, как внимание его привлекло всплывающее окно в браузере с заголовком популярной новости:
«Кровавое проклятие: полная запись самоубийства ВИЧ-инфицированной женщины».
Он кликнул — открылось видео.
Съёмка с дрона, изображение дрожит и размыто.
Ночь. Тьма. Гробовая тишина.
Хлоп!
Из узкой щели пробивается луч света.
Камера приближается.
Зажигалка вспыхивает, освещая уголок комнаты. В зеркале ростом до пояса отражается лицо женщины — бледное, как бумага. Длинные волосы чёрны, как чернила, платье — красно, как кровь. Она склонила голову и зажигает белую свечу, тихо шепча какие-то слова.
Её иссохшие пальцы кажутся белее мела в этом слабом свете. Голос хриплый и низкий, шея согнута под неестественным углом — словно она восковая кукла, одержимая злым духом.
Левой рукой она держит жёлтый талисман. Огонёк облизывает край бумаги, пепел падает в чашу. Её костлявые пальцы разжимаются — тёмно-красная зажигалка падает на пол с глухим стуком.
Женщина перестаёт шептать заклинание и молча смотрит на своё отражение в зеркале.
Слышны тихие всхлипы.
Рука тянется в темноту, на мгновение исчезает, а затем возвращается с хирургическим скальпелем.
Пламя свечи дрожит, лезвие сверкает холодным блеском.
Дрожащей рукой она проводит им по запястью — яркая кровь брызгает на лицо, на зеркало, на плитку стен…
Пальцем, окунувшимся в струящуюся кровь, женщина медленно выводит на зеркале странный символ, дважды обводя контур, чтобы сделать его чётче.
Снова начинается шёпот, теперь уже отчётливый:
— …Разрежьте их плоть! Вырвите их чёрные сердца и разотрите в прах! Пусть умрут! Пусть все отправятся в ад!
Тело медленно опускается в белую ванну. Кровавые глаза поворачиваются в сторону камеры…
Изображение резко дергается — и внезапно обрывается.
Это видео было загружено менее чем десять минут назад, но сразу же удалено по требованию властей. Однако за это короткое время оно успело распространиться по сети, вызвав волну слухов и паники.
Это был тот самый ролик, который снял Тань Гохуа. Увидев его, Пань Жунсюань немедленно вызвал Чэнь Хао в кабинет и приказал срочно найти IP-адрес и время загрузки видео.
Противник оказался слишком хитёр: IP указывал на старый интернет-кафе возле железнодорожного вокзала в Пэнчэнге, где даже камеры наблюдения были лишь для вида. Вокруг вокзала — постоянный поток людей, и даже при наличии записей найти кого-то среди них почти невозможно.
Время загрузки совпадало с моментом, когда основной подозреваемый уже находился под стражей, а данные аккаунта оказались оформлены на умершего человека, чьё удостоверение личности ещё не успели аннулировать.
Единственное, в чём можно было быть уверенным: тот, кто загрузил видео, так или иначе причастен к смерти Ван Су.
Но зачем он подстрекал её к самоубийству? И какова цель распространения этого кровавого ролика?
Только что прояснившаяся картина вновь запуталась в узел.
Пань Жунсюань вернулся в участок с пустыми руками, готовый изрыгать огонь от злости.
Уже обеденный перерыв. На лестнице он столкнулся с Шэнь И, которая возвращалась в офис с пакетом из химчистки.
— Пань Дао! — Шэнь И почтительно отдала честь.
— Сяо Шэнь! Как раз тебя ищу. Съезди за профессором Анем Сюанем. Он сейчас на научной конференции в университете А, ещё час-полтора там пробудет. Посмотри по времени и забери его.
— Но мне нужно успеть забрать «Белыша» из автосервиса, — возразила Шэнь И. Так она называла свой белый Audi, недавно побывавший в ДТП.
— Это приказ! — рявкнул Пань Жунсюань и, будто его поджарили на сковородке, рванул в архив.
— Это приказ~ — передразнила его Шэнь И, закатив глаза.
— Сяо Шэнь!
Пань Жунсюань вдруг обернулся. Шэнь И вздрогнула.
— Номер профессора Аня Сюаня я сейчас пришлю тебе на телефон.
Шэнь И ещё не пришла в себя, а он уже скрылся за поворотом.
«Ну и характер — ветер в голове», — подумала она, глядя на экран телефона. Времени хватит: сначала заберу машину, потом заеду за этим профессором Анем Сюанем. Заодно отдам ему выстиранный костюм.
Она побежала вниз.
В зоне выдачи автомобилей автосервиса.
В небольшом зале ожидания на диванах сидело человек шесть-семь. Шэнь И не сразу определила, кто из них владелец второй машины. Двое мужчин в безупречно сидящих костюмах, с папками в руках, явно были страховыми агентами.
Зона для курящих — стеклянная будка в углу зала, с отличным обзором.
Там стоял мужчина лет тридцати с небольшим — приметный, с короткими волосами серо-серебристого оттенка, одной рукой засунутой в карман чёрных брюк, другой — держа сигарету. Он прислонился к стеклянной двери и, с самого момента, как Шэнь И вошла, не сводил с неё глаз. Его миндалевидные глаза казались особенно тёплыми в дымке сигаретного дыма.
Шэнь И остановилась и бросила на него взгляд, затем опустила голову и набрала номер владельца второй машины.
Мужчина в стеклянной будке прищурился, посмотрел на экран своего телефона, сделал последнюю затяжку и потушил сигарету.
Он вышел и направился к ней.
Остановившись перед Шэнь И, он слегка наклонился и помахал ей телефоном, на экране которого всё ещё мигал входящий вызов:
— Госпожа Шэнь?
Шэнь И взглянула на экран, убедилась, что это он, и отключила звонок.
— Господин Фэн, здравствуйте. Я Шэнь И. Очень извиняюсь, что неаккуратно припарковалась и доставила вам неудобства.
— Здравствуйте, — Фэн Ибо слегка облизнул пересохшие губы и улыбнулся. — Всё равно бы столкнулись — значит, судьба.
Шэнь И вежливо улыбнулась в ответ, больше ничего не сказав.
Подошли страховые агенты, проверили документы и начали финальную оценку ущерба.
Шэнь И стояла рядом, слушала, глянула на часы и отправила Аню Сюаню сообщение с предложением времени встречи.
Ответ пришёл только через пять минут — лаконичный:
«Хорошо.»
Фэн Ибо подошёл чуть ближе и повернулся к ней:
— Кстати, меня зовут Фэн Ибо.
Шэнь И посмотрела на него с выражением «ну да, знаю».
— Не «ремонт», — добавил он.
Тут она вспомнила: в телефоне она сохранила его контакт как «ремонт». Видимо, он это заметил. Ну и что? Они же случайно столкнулись — кому какое дело, как она его называет?
— Ладно, переименую, — сказала она и действительно изменила подпись в контактах.
Фэн Ибо проследил за её действиями и только после этого отвёл взгляд.
Как только дела с машиной были улажены, Шэнь И без промедления села в «Белыша» и помчалась в университет А.
Вскоре она увидела, как Ань Сюаня, окружённого толпой, выводят из здания конференц-зала. Рядом с ним шагали несколько охранников в униформе.
Шэнь И опустила стекло и коротко гуднула:
— Профессор Ань!
Ань Сюань обернулся сквозь толпу, на секунду замер, что-то тихо сказал своему помощнику и направился к машине.
Едва его рука коснулась ручки двери, как молодая девушка, следовавшая за ним, схватила его за рукав.
— Профессор Ань, вы прочитали моё сообщение? — спросила она тихо, пряча за спиной сердцевидную коробочку.
Любой понял бы, что происходит. Девушка явно смущена. Шэнь И лишь мельком взглянула на неё, когда та подошла, а потом сделала вид, что ничего не слышит, и начала напевать, отвернувшись к окну.
— Прочитал. Не рассматриваю, — коротко ответил Ань Сюань и сел в машину.
Шэнь И перевела взгляд на радио, но краем глаза заметила, как девушка на улице покраснела и вот-вот расплачется.
Она уже собиралась дать ей ещё немного времени, но услышала:
— Поехали.
Девушка постояла ещё мгновение, будто готовая разрыдаться, но потом развернулась и ушла.
Шэнь И невольно выдохнула с облегчением.
Кратко объяснив Аню Сюаню цель поездки, она тронулась с места.
На втором перекрёстке загорелся красный свет. Шэнь И остановилась.
— Профессор Ань, ваш костюм я отдала в химчистку — лежит в багажнике. Передам, как выйдем.
— Хорошо.
Светофор отсчитывал секунды. В салоне повисло молчание.
Шэнь И прикрыла рот ладонью и прочистила горло:
— Профессор Ань, спасибо вам за прошлый раз. Если будет возможность, я бы хотела вас угостить обедом.
— Шэнь И, — Ань Сюань повертел на пальце кольцо, — зови меня просто Ань Сюань.
В участке все называли его «профессор Ань», и Шэнь И последовала общему примеру.
Она недоумённо взглянула на него. Но, в конце концов, это всего лишь обращение — она никогда не цеплялась за такие мелочи.
— Хорошо, Ань Сюань, — согласилась она. — Когда у тебя ближайший свободный день?
— В любое время.
Шэнь И удивлённо посмотрела на него снова. Что-то не сходилось.
По словам Пань Жунсюаня, профессор Ань — внештатный консультант, очень занятой человек, и график его нужно подстраивать под всех. Почему же сейчас он говорит так, будто совершенно свободен? И ещё: как наследник крупной корпорации, почему у него нет личного водителя? Зачем его возить на её «Белыше»?
Заметив её замешательство, Ань Сюань поднял глаза:
— Я могу подстроиться под твоё расписание.
— Я могу подстроиться под твоё расписание.
Говорит так искренне.
Если бы это услышал Пань Жунсюань, он бы запрыгал от радости. Но у Шэнь И с Анем Сюанем было мало общих ситуаций, и она не знала, какую мину скорчить в ответ.
Посмотрела на него с минуту, потом молча отвела взгляд к дороге.
— Ну… — постучала пальцами по рулю. В участке сейчас много дел, и свободного времени у неё нет. Приглашение пообедать было продиктовано личным интересом: она надеялась выведать у него кое-что важное.
Неопределённость рабочего графика — одна из причин, почему она до сих пор одна. Вторая — упрямство: лучше прожить жизнь с собакой, чем связывать её с мужчиной, с которым нет ничего общего.
«Лучше пропустить, чем соглашаться на компромисс» — такой у неё принцип в личной жизни.
Она вообще предпочитает собак мужчинам. Правда, дома завести пса не получится — у госпожи Кон аллергия на шерсть. Зато в сумочке всегда лежат собачьи лакомства: если встретит симпатичную собаку — обязательно угостит.
Многие бездомные псы пугливы: даже если положить еду, они не подойдут, пока человек не отойдёт подальше. Однажды она серьёзно объясняла Юань Чжэну, как не напугать таких собак, но Чэнь Хао потом неделю смеялся, называя её «одинокой собакой» — мол, разбирается в пёсах лучше обычных людей.
Интересно, откуда у такого же «одинокого пса», как Чэнь Хао, столько наглости? Наверное, от частого прослушивания песен Лян Цзинжу.
http://bllate.org/book/11327/1012408
Готово:
