Лу Янь взглянула на юношу. Он был почти ровесником Лу Чжэня. При свете гостиной его кожа казалась особенно светлой, а глаза — необычайно тёмными. Всё в нём было изящно и прекрасно до совершенства, но главное — он производил впечатление удивительной чистоты.
— Пап, кто это? — Лу Янь потянула брата за рукав и шепнула: — Боже, какой красавец!
Лу Чжэнь дёрнул рукав обратно и недовольно буркнул:
— Чужой ребёнок.
С самого детства Е Цзяци стал для Лу Чжэня настоящим кошмаром и тенью, преследующей его повсюду. Каждый раз, когда тот совершал какую-нибудь глупость, отец говорил:
— Посмотри на Е Цзяци! Какой умница, какой способный парень! В таком возрасте уже путешествует с отцом по всему миру, знакомится с делами, набирается опыта. А ты? Ты чем занимаешься, кроме баловства?
Хотя Лу Чжэнь и встречался с Е Цзяци редко, имя это он слышал столько раз, что уши свернулись.
Е Цзяци заметил Лу Янь и улыбнулся:
— Сестрёнка Сяо Янь, здравствуй.
— Э-э…
Неожиданно оказавшись в центре внимания такого красавца, Лу Янь смутилась и ответила ему улыбкой:
— Привет.
Е Цзяци сказал:
— Пару лет назад я услышал, что ты пропала. Очень переживал. Теперь, к счастью, тебя нашли.
Лу Янь поняла: судя по его словам, раньше он точно знал её маленькую тётю. Это логично — раз он знаком с Лу Чжэнем, то, конечно, должен был знать и её.
К своему удивлению, Лу Янь заметила, что Ши Я тоже вернулась и теперь сидела прямо, словно на параде, на боковом диване напротив Е Цзяци.
В отличие от Лу Янь, одетой свободно и непринуждённо, Ши Я была облачена в нечто вроде вечернего платья, причёска тщательно уложена, а лицо украшено лёгким макияжем.
Когда Лу Янь зашла на кухню за палочками, она тихо спросила домработницу Ли Шу:
— Почему Ши Я снова переехала сюда?
— Не переехала. Просто твоя тётя Ши долго уговаривала господина, и он согласился пригласить её сегодня на ужин.
— На ужин? — недоумевала Лу Янь. — Зачем специально вызывать?
На лице Ли Шу появилось явное презрение:
— Да разве не ясно? Сын семьи Е вернулся из-за границы. Вот и торопится показать свою дочку жениху.
Лу Янь широко раскрыла глаза и заговорщицки понизила голос:
— Так это свидание?
— Конечно! Посмотри на её наряд.
Ли Шу служила в доме Лу больше десяти лет и всегда смотрела свысока на мать и дочь Ши.
Ши Сюэсянь годами строила планы, чтобы выгодно выдать дочь замуж, используя связи дома Лу, и устроить ей жизнь в качестве молодой хозяйки богатого дома.
Семья Е в Северном Городе занимала второе место после семьи Лу и поддерживала с ними дружеские отношения, сотрудничая в бизнесе. Единственный сын Е Цзяци, к тому же исключительно способный, естественно, стал для Ши Сюэсянь идеальным зятем.
Лу Янь скривилась. «Как глубоко продуманы планы Ши Сюэсянь! Дочери всего семнадцать, а она уже готова выдавать её замуж. Если бы на её месте была Мэн Чжинин, та бы сразу вызвала полицию!»
За ужином Ши Сюэсянь намеренно посадила Ши Я рядом с Е Цзяци. Лу Янь и Лу Чжэнь заняли места последними — они сели вместе, напротив Е Цзяци.
На таких семейных сборах особо не разговаривают. Лу Чжэнь молча ел, время от времени накладывая куски жира в тарелку Лу Янь. Та не любила жирное и тут же возвращала ему обратно.
Ши Сюэсянь, приняв важный вид хозяйки дома, сделала замечание:
— Лу Янь, Лу Чжэнь, у нас гости. Не стоит так себя вести.
Лу Чжэнь не понимал, что плохого в том, чтобы положить своей дочке еды, и уже собрался возразить, но Лу Янь тут же дёрнула его за рукав под столом, давая понять: молчи.
Неважно, правильно это или нет — если он сейчас начнёт спорить со Ши Сюэсянь за столом, это будет настоящим позором. Отец точно обвинит его.
Лу Янь взглянула на Ши Я. Та сохраняла осанку, её тарелка почти пуста — она почти не ела, всё время держа позу благовоспитанной девицы.
«Ешь нормально, разве так трудно? Что за напускная важность? Разве это и есть приличие?» — подумала Лу Янь с раздражением.
Она повернулась к Лу Чжэню:
— Брат, ешь побольше овощей и поменьше мяса.
— Ладно, — Лу Чжэнь машинально сунул в рот кусок капусты.
Е Цзяци улыбнулся:
— Брат Лу Чжэнь действительно слушается сестрёнку Сяо Янь.
Лу Чжэнь грубо огрызнулся:
— А тебе какое дело?
Лу Цзянь одёрнул его:
— Цзяци просто пошутил. Ты что, порох жуёшь?
Затем он обратился к Е Цзяци:
— Не принимай близко к сердцу. У Лу Чжэня такой характер, хоть кол на голове теши.
Е Цзяци вежливо улыбнулся, показывая, что не обиделся, но на мгновение задержал взгляд на Лу Янь, а потом быстро отвёл глаза.
Лу Чжэню стало неприятно. Этот… этот мальчик, который умеет быть таким послушным перед взрослыми, просто мерзок. Он отлично знает, какой на самом деле мерзавец прячется за этой маской. В детстве он уговорил Лу Чжэня пойти с ним в игровой зал, а когда их поймали, все родители решили, будто именно Лу Чжэнь развратил Е Цзяци. Вся вина легла на него одного.
Лу Чжэнь не мог ничего доказать — ему никто не верил. С тех пор он старался держаться от Е Цзяци подальше.
Умный, хитрый, умеющий притворяться и лицемерный — настоящий белый лотос среди детей. С таким лучше не связываться.
Фан Я спросила:
— Гэгэ Цзяци, ты теперь из Америки вернулся. Будешь ещё уезжать?
— Нет, больше не поеду, — ответил Е Цзяци. — Собираюсь поступать в университет здесь, в стране. Год буду готовиться к вступительным экзаменам.
— Ух ты! Программы американской и китайской школ сильно отличаются. Ты за год успеешь подготовиться?
— Знания везде одинаковы, да и английский у меня в плюсе, — сказал Е Цзяци. — Говорят, в последнем классе в Китае всё время повторяют пройденное. Думаю, я справлюсь.
— Гэгэ Цзяци, ты такой умный!
Лу Янь наблюдала за тем, как Ши Я заискивающе улыбается, и думала: «Точно такая же, как её мать Ши Сюэсянь». Но в конце концов, если Ши Сюэсянь хочет женить дочь на Е Цзяци, это её проблемы. Главное, чтобы интересы Лу Чжэня не пострадали. Пусть Ши Сюэсянь хоть до небес возводит свою дочь — Лу Янь это не касается.
Отец Е Цзяци сказал:
— Цзяци должен унаследовать нашу корпорацию Е. Ему полезно побольше узнать внутренний рынок и экономику страны.
Лу Цзянь кивнул:
— Цзяци очень умный мальчик, никогда не разочаровывает. На экзаменах смело метит в Цинхуа или Бэйда.
Отец Е рассмеялся:
— Да что вы! Вы слишком хвалите. Пусть поступит хоть в какой-нибудь ведущий вуз, главное — по его желанию.
Ши Сюэсянь тут же подлила масла в огонь:
— Старший Е, тебе повезло! Сын такой талантливый. А у нас вот этот бездельник… В выпускном классе, а мысли совсем не о учёбе. Его отец уже седеет от тревоги.
Лу Янь, видя, как отец униженно молчит, разозлилась и положила палочки:
— Лу Чжэнь тоже усердно учится. У него слабая база, поэтому мы вместе повторяем старый материал. Его оценки уже значительно улучшились. Если он постарается в этом году, обязательно поступит в ведущий университет.
Ши Я фыркнула:
— Он? В ведущий университет?
Да ладно, это же абсурд!
Лу Янь пронзила её взглядом, от которого та почувствовала себя неловко, и тихо пробормотала:
— Я… я что-то не то сказала? Ведь ему и в обычный вуз еле-еле попасть…
Лу Янь медленно, чётко произнесла:
— Я добьюсь того, чтобы Лу Чжэнь поступил в ведущий университет.
Ши Я усмехнулась:
— Не надо так много обещать.
Лу Янь даже не стала отвечать этой ничтожной особе. Она посмотрела на Лу Цзяня:
— В последний год я помогу Лу Чжэню поступить в ведущий университет. Если он это сделает, вы должны выполнить мою просьбу.
Под столом Лу Чжэнь всё время тянул её за рукав, пытаясь остановить: не надо давать завышенных обещаний! Сам он не верил, что сможет поступить в ведущий вуз — ведь он же в хвосте класса! Но Лу Янь продолжала:
— Если он поступит, вы должны извиниться перед ним.
За столом воцарилась тишина. Лицо Лу Цзяня стало серьёзным, а Ши Сюэсянь побледнела:
— Что?! Ты хочешь, чтобы твой отец извинился перед этим негодяем? За что? Ты совсем с ума сошла!
Лу Цзянь остановил её жестом и терпеливо спросил Лу Янь:
— Извиниться? За что именно?
Лу Янь громко и чётко ответила:
— Я знаю, вы любите Лу Чжэня. Но иногда ваши слова и поступки причиняют ему боль. Все считают, что он ни на что не годен, не поступит в хороший университет. Если он докажет обратное, извинитесь перед ним. Разве три слова «прости меня» не стоят того, чтобы получить на руки заветное уведомление о зачислении? Разве вы не готовы ради сына сделать такой шаг?
Её слова прозвучали так уверенно, что за столом воцарилась полная тишина. Е Цзяци с интересом посмотрел на Лу Янь.
Лу Цзянь был поражён. Он и не подозревал, что его «глупенькая» дочь способна на такие мысли и речи.
Даже Лу Чжэнь замолчал. Ведь самое заветное желание всей его жизни — чтобы отец признал свою неправоту и извинился.
Лу Цзянь перевёл взгляд на Лу Чжэня:
— Лу Чжэнь, ты сможешь? Последний год постараешься изо всех сил и поступишь в ведущий университет?
Лу Чжэнь ещё не ответил, как вдруг под столом Лу Янь сжала его ладонь. Её рука была мягкой и тёплой.
Он посмотрел на неё. В её глазах светилась искренняя решимость.
«Можно! Обязательно можно!»
Он хотел услышать извинения отца. Если тот извинится, он простит всё — все обиды, все несправедливости.
— Я… смогу, — наконец кивнул Лу Чжэнь. — Обещаю.
— Отлично! — лицо Лу Цзяня озарила улыбка. Впервые он смотрел на Лу Чжэня с настоящим одобрением. — Ты мой сын! Учись вместе с сестрой. Жду твоих новостей через год!
Лу Чжэнь почувствовал лёгкое замешательство. Всю жизнь он делал глупости только ради того, чтобы получить признание отца. Но всё получалось наоборот.
Хотя он и сам сомневался в своих силах, теперь он попробует. Мужчина всегда должен держать слово. А уж если получится заставить отца извиниться — это будет просто великолепно!
Во второй половине ужина отец Е Цзяци, словно угадав мысли Лу Янь, всё время хвалил Лу Чжэня перед Лу Цзянем:
— У вашего сына открытый характер, живой ум и настоящий задор молодости. Он очень напоминает вас в юности!
— Да что вы! — скромно отмахивался Лу Цзянь, но лицо его сияло.
— Нет, правда! Лу Чжэнь — толковый парень, из него выйдет толк.
— Не хвалите слишком, а то зазнается.
— А что такого? Пусть зазнаётся! Молодым нужно гордиться собой!
— Ну, он хоть и шалит, но старается. Просто немного… неуклюжий.
— Это не неуклюжесть, а честность и надёжность! В бизнесе такие качества важнее хитрости.
— Верно подмечено.
……
Лу Янь улыбалась, глядя на Лу Чжэня.
От такой нескончаемой похвалы Лу Чжэнь покраснел от смущения. За всю жизнь ему ещё не доводилось чувствовать себя так.
А вот лицо Ши Сюэсянь становилось всё мрачнее. Она поняла: отец Е явно благоволит Лу Янь и специально хвалит Лу Чжэня. Старик несколько раз ловил взгляд Лу Янь и вёл себя почти как влюблённый дедушка.
В то же время он холодно игнорировал Ши Я. Видимо, её насмешки над Лу Чжэнем испортили о ней впечатление.
Если отец Е присмотрится к Лу Янь как к невесте для сына, у Ши Я не останется никаких шансов. Ши Сюэсянь начала нервничать и всё чаще подавала дочери знаки: «Говори! Покажи себя!»
Но чем больше Ши Я старалась проявить себя, тем более жаждущей выгоды и прозрачной выглядела её цель. В результате весь ужин стал крайне неловким.
В конце концов Лу Цзянь прямо сказал:
— Если ты поела и больше ничего не хочешь, можешь возвращаться к дяде.
После ухода Ши Я вскоре ушла и разочарованная Ши Сюэсянь. Ужин она уже не могла есть — вся переполнилась злостью.
*
После ужина Лу Чжэнь потянул Лу Янь к себе в комнату. Умывшись в ванной, он плеснул себе в лицо холодной воды.
http://bllate.org/book/11599/1033746
Готово:
