Чу Куан по прозвищу Владыка Янь-ван полмесяца восстанавливал силы в павильоне «Цзуйчунь», ведя себя там крайне дерзко и своевольно.
Бордель был идеальным местом, чтобы залечь на дно. Вдали от мирской суеты, это место было неподвластно даже масштабным проверкам со стороны чиновников Стражи. К тому же, «Цзуйчунь» был заведением высшего разряда в квартале удовольствий и находился под покровительством Стража Юйцзи. Мало кто осмелился бы устраивать тут шумиху, так что Чу Куан чувствовал себя здесь чрезвычайно комфортно.
Залечивая свои раны, он тайно собирал нужные сведения. Гости павильона «Цзуйчунь» прибывали со всех концов света, поэтому и слухи стекались сюда отовсюду. В этой жизни у Чу Куана было лишь два стремления: первое — отомстить Стражу Юйцзи, второе — исполнить последнюю волю Наставника. Услышав, что Страж Юйцзи должен вскоре прибыть сюда, он понял, что если успеет исцелиться, то сможет рискнуть и осуществить желание всей своей жизни.
Через несколько дней после того, как Чу Куан пришел в сознание, его навестила хозяйка заведения. На ней была стеганка, расшитая изображениями диких гусей в тростнике, и широкая юбка из темно-лилового шелка. Ее лицо было густо напудрено и нарумянено, а каждая морщинка была скрыта за свинцовыми белилами. Расплывшись в улыбке, словно распустившийся цветок, она обратилась к Чу Куану:
— Молодой господин, я выкупила тебя у твоего гадкого похитителя. Отныне ты принадлежишь павильону «Цзуйчунь». Приходилось ли тебе ранее прислуживать кому-нибудь?
Лениво развалившись и все так же раскинув руки и ноги в стороны, Чу Куан ответил:
— Прислуживать-то приходилось, вот только смотря как. Речь об обычном служении или о постели?
Хозяйка, прикрывая рот ладонью, засмеялась:
— В павильоне «Цзуйчунь» «прислуживать» означает поднять зад и ждать, пока его оттрахают, чтобы угодить дорогим гостям.
— Мне-то, в общем, все равно, но боюсь, как бы не распугать ваших уважаемых посетителей. Так-то у меня все в порядке, вот только я с детства припадочный: не переношу вида чужих членов, — сказал Чу Куан. — Как только вижу, сразу руки чешутся отрезать.
Лицо хозяйки побелело. Она не ожидала, что выкупленный ею беглый раб окажется таким строптивым. Что, если заставить его прислуживать Стражу Юйцзи, и он разгневает важного гостя?
Однако она приручила немало целомудренных девиц и знала, как обходиться с нарушителями порядка. Тут же нахмурившись, хозяйка хлопнула в ладоши и подозвала нескольких прислужников с дубинками.
Она зло усмехнулась:
— Я заплатила за тебя серебром вовсе не для того, чтобы носиться с тобой, как с золотым Буддой, — с этими словами она приказала: — Преподайте урок этому упрямцу, пусть научится покорности и правилам!
Прислужники набросились на Чу Куана с дубинками, словно голодные тигры на овцу.
Чу Куан тоже оскалился в ответной ухмылке:
— Я здесь не для того, чтобы пахать как лошадь! Какие еще правила? Я и есть правила!
Едва слова слетели с его губ, как он вдруг нанес удар обеими ногами прислужникам по запястьям. Деревянные дубинки, словно по волшебству, изменили направление и угодили прямо в лица двоих из них. Оставшийся хотел было снова взмахнуть дубинкой и броситься на него, но Чу Куан уже метнул в него какой-то предмет, который держал в руке. Хотя у него не было при себе лука и стрел, в ловкости он намного превосходил обычных людей и меткостью броска также отличался. Сраженный этим предметом прислужник упал навзничь и забился с пеной у рта. Ошеломленная хозяйка опустила глаза и увидела, что оружием послужил рог, наполненный водой и запечатанный свиной кишкой.
Все это произошло в мгновение ока: трое прислужников, даже не успев приблизиться к Чу Куану, были повержены и лишились чувств.
Чу Куан снова повалился на кровать, закинув ногу на ногу, и нагло расхохотался:
— Ну же! Кто там должен был вразумить меня? Где они?
Лицо хозяйки стало белым как снег. Она не ожидала, что этот человек, еще недавно будучи тяжело раненым, окажется способен на подобную безжалостную расправу. Она закричала:
— Ты, ты… Ах ты паршивец проклятый! Ну погоди! Прежде чем сюда пожалует господин Страж Юйцзи, я найду того, кто порвет твой зад и научит тебя покорности!
Чу Куан ничего не ответил, лишь смотрел на нее с холодной усмешкой.
Хозяйка сдержала слово: с того дня она изыскивала дюжих мужчин, чтобы проучить его, но всех до одного Чу Куан избивал до бесчувствия. Хозяйка подсыпала ему сонного зелья в еду, но Чу Куан ел как ни в чем не бывало. Казалось, он спит мертвым сном, но стоило кому-нибудь войти в комнату в попытке воспользоваться им, как он, не открывая глаз, внезапно наносил мощный удар ногой, будто кролик, лишая незваного гостя возможности двигаться самостоятельно. Разъяренная хозяйка решила морить его голодом. Тогда он принялся грызть тростниковые циновки, скатывая из ее волокон маленькие дротики, сворачивать из оконной бумаги трубочки и тайком стрелять из комнаты. Все, кто проходил мимо его двери, непременно получали один-два дротика. Слуги, перепуганные до дрожи его угрозами, были вынуждены носить ему еду.
Хозяйка была в бешенстве, но не знала, как сладить с этим смутьяном. К тому же, она понимала: если прикончить этого мерзавца, то только деньги потеряешь. Лучше подождать прибытия Стража Юйцзи, а там уж решать. Какими бы талантами ни обладал этот юнец, разве сможет он вырваться из лап Стража Юйцзи? Поэтому она перестала обращать на него внимание и лишь терпеливо откармливала.
Только вот некоторые из местных девиц, ничего не ведая обо всем этом, то и дело приводили гостей в комнату Чу Куана. Все эти гости оказывались жестоко избиты и убирались восвояси, обмочившись со страху.
И Чжэн Дэли оказался как раз одним из таких.
В ту ночь одна из куртизанок заманила его в павильон «Цзуйчунь» и отвела в комнату Чу Куана. Едва Чжэн Дэли вошел, Чу Куан набросился на него, скрутил по рукам и ногам и отобрал плотницкий топорик, спрятанный у того под одеждой. А после еще и наградил тумаком.
Чжэн Дэли тут же растянулся на полу, из глаз у него посыпались искры. Помутившимся зрением он смутно различил стоявшую перед ним и зловеще ухмылявшуюся фигуру.
Чу Куан оглядел топорик в своей руке и с деланным удивлением воскликнул:
— Ты пришел в бордель с этим? Похоже, ты здесь не чтобы развлекаться, а чтобы кого-то убить!
Эти слова, словно по некой дьявольской воле, угодили прямо в цель. Чжэн Дэли охватил ужас, его ноги задрожали, и он пролепетал:
— Ты… как ты узнал…
— А? Ты и вправду пришел убивать? — Чу Куан прищурился. — И кого же?
Чжэн Дэли понял, что сболтнул лишнего, и поспешно сжал губы.
— Да ладно, говори, я ведь с хозяйкой не в ладах. Наоборот, я еще буду благодарен, что ты принес эту штуку, — сказал Чу Куан, помахивая топориком. Внезапно он напрягся, на его руках вздулись вены, и он с силой рубанул по цепи, прикованной к его ноге. Раздался звонкий лязг, и цепь разлетелась на несколько кусков.
Чжэн Дэли уставился на него. Маленький топорик в руках этого человека обратился в грозное божественное оружие? Сердце его похолодело от страха.
Но тут он вспомнил печально поникшее, заплаканное лицо Сяо Фэн и, не в силах больше сдерживать горечь и гнев, пробормотал:
— Я пришел сюда… чтобы убить молодого господина Тао.
— Зачем?
Чжэн Дэли вздрогнул всем телом, словно его ужалил скорпион, и поднял глаза на Чу Куана. Тот пожал плечами:
— Для убийства всегда нужна причина. Ты рассказывай не спеша, я слушаю.
Чжэн Дэли сделал несколько глубоких вдохов и наконец, не в силах более сдерживать кипящую в нем обиду, выложил Чу Куану все как на духу: и как в прошлом молодой господин Тао унижал его, и как опорочил Сяо Фэн.
Выслушав его рассказ, Чу Куан остался безучастен. Скрестив руки на груди, он сказал:
— Значит, сегодня ночью ты пробрался сюда, чтобы отыскать этого поганого осла, молодого господина Тао?
— Д-да.
— Ладно. Чуть позже я отомщу за тебя, это будет платой за то, что ты принес топор. Но и ты должен кое-что для меня сделать.
— Что?
Выражение лица Чу Куана посерьезнело:
— Поменяемся одеждой. Я выйду, посмотрю, где Страж Юйцзи. Я собираюсь его убить.
Услышав такое, Чжэн Дэли едва не обмочил штаны:
— С-стража Юйцзи?
— Да.
— Ты что, рехнулся? Это же знаменитый Страж Священных Гор! — наконец выпалил Чжэн Дэли. — У тебя, никак, с головой не в порядке, раз ты… раз ты собираешься…
Он не договорил, потому что вдруг увидел под растрепанными волосами Чу Куана шрам от стрелы у него на лбу. Из-под спутанных прядей мерцал кроваво-красным двойной зрачок, дико и свирепо. Чу Куан усмехнулся:
— Верно, у меня с головой не в порядке, да и душонка у меня мелкая, как игольное ушко. Страж Юйцзи — мой старый враг, и я давно жажду мести. Короче, в это дело не лезь и давай раздевайся. Я пойду убивать. А в одежде сянгуна меня за дверь не пустят, только лишние хлопоты. Надо надеть что-то другое.
С этими словами Чу Куан повалил Чжэн Дэли на пол и, оседлав его, принялся поспешно раздевать его. Чжэн Дэли пришел в неописуемый ужас и заорал:
— Погоди, погоди!
— Чего ждать? — Чу Куан искоса взглянул на него.
— Средь бела дня срывать с человека одежду — это же бесстыдство…
— Ну и тупая же башка, что ты ломаешься, как целомудренная дева? — Чу Куан с силой рванул его одеяние. — Давай снимай уже!
Однако громкие крики Чжэн Дэли привлекли внимание нескольких девиц. Они на цыпочках прошли по коридору и постучали в решетчатую дверь:
— Молодой господин, что случилось? Вы в порядке?
Чжэн Дэли в смущении замолчал. Увидев, что они собираются отворить засов, он внутренне сжался. Чу Куан взглянул на перерубленную им цепь. Если они сейчас войдут в комнату, это помешает его плану расправиться со Стражем Юйцзи. Поэтому он мгновенно принял решение: схватил из шкафа огниво и зажег лампу с тунговым маслом.
Мерцающий свет лампы отбросил их тени на оконную бумагу. Они тесно прижались друг к другу, поза была явно непристойной. Чжэн Дэли внутри комнаты и девицы снаружи остолбенели. И тут Чу Куан, открыв рот, с бесстрастным лицом принялся издавать череду сладострастных, развратных стонов, словно эти двое в комнате предавались любовным утехам.
Куртизанки, увидев движущиеся в ритме тени и услышав нескончаемые непристойные звуки, поняли, в чем дело, и захихикали:
— Ой, что творится! Молодой господин еще совсем недавно придумывал отговорки и отказывался, а теперь, глядите-ка, вспыхнул как сухая солома!
Кто-то заметил:
— Интересно, что за грозный гость сегодня объявился, что смог укротить этого дебошира, который доставил госпоже столько головной боли?
Другая, сплюнув, добавила:
— Да кем бы он ни был, нечего нам тут время терять! Скоро господин Страж Юйцзи, а у нас еще тарелки не расставлены. Пошли скорее!
Звуки шагов стихли, девицы удалились. Чжэн Дэли с облегчением выдохнул, но тут же залился краской стыда. Чу Куан прекратил свои любовные стенания, зловеще усмехнулся и сказал:
— Ну вот, теперь нам никто не помешает.
Чжэн Дэли в ужасе спросил:
— Ты… что ты задумал?
Чу Куан не стал отвечать. Ловко и быстро он раздел Чжэн Дэли, оставив лишь в исподних штанах. Сам он снял с себя белое одеяние, которое носили сянгуны в павильоне «Цзуйчунь», и облачился в одежду Чжэн Дэли. Подбоченившись, он усмехнулся:
— Размер в самый раз, только заплаток многовато. Эй, ты пока здесь побудь. Я скоро вернусь.
Он подошел к прикроватному столику, поспешно открыл шкатулку, взял немного свинцовых белил и намазал лицо, затем румянами разрисовал себе вызывающе пеструю физиономию. Только после этого, важно вышагивая, направился к двери. Бедняга Чжэн Дэли, оставшись без одежды, мог лишь смотреть ему вслед и крикнул:
— Эй, не уходи! Куда ты?
— Иду убивать ради тебя, — сказал Чу Куан, с силой пнув ногой и переломив дверной засов. — Ну и ради себя заодно.
***
Наверху ярко горели свечи и лампы. Женщины в ярких одеяниях с широкими рукавами грациозно двигались, тихо напевая и танцуя.
Длинный стол ломился от изысканных яств: хрустящие лепешки, мясные пироги по старинному рецепту, молочный ягненок на пару — каждое блюдо источало восхитительный аромат.
Чу Куан забрался на крышу, поднял черепицу и тайком заглянул внутрь. За столом сидела пожилая женщина в черном. Хотя волосы ее уже были белы как серебро, выглядела она на удивление крепкой и бодрой и с холодным выражением лица излучала леденящую ауру.
«Даже Страж Юйинь здесь?» — сердце Чу Куана пропустило удар. Юйинь также была одним из Стражей Священных Гор. И хотя она занимала десятое, последнее место среди них, ее мастерство владения мечом было непревзойденным.
Впрочем, в присутствии здесь Стража Юйинь не было ничего удивительного: земли Пэнлая находились в ее ведении, остальные Стражи по большей части жили за перевалом и редко задерживались на Пэнлае. Лишь Страж Юйцзи часто возвращался в эти края — старик тосковал по нежным сянгунам из павильона «Цзуйчунь» и время от времени наведывался сюда дабы утолить свою похоть.
Взгляд Чу Куана метнулся к противоположному концу длинного стола. Там сидел старец с длинной белой бородой: расшитые одежды, грудь обнажена, глаза сверкают, как у свирепого тигра, и даже одно его присутствие внушало трепет, подобно горе.
Это и был Страж Юйцзи. Единственный враг в его жизни, бельмо на глазу, заноза в теле.
А позади Стража Юйцзи на подставке покоился костяной лук. Текстура его была тонкой и гладкой, как у лучшего нефрита. Чу Куан узнал его — это было оружие, которое год назад Страж Юйцзи отнял у него в пустыне Цзивэй. Имя ему было «Фаньжо», его любимый драгоценный лук. (прим.пер.: сложно сказать, какое именно значение вложил автор в имя лука Фаньжо (繁弱), т.к. трактовки могут быть разные, я склоняюсь к версии, что речь идет о китайской традиции, что слабое (гибкое) дерево побеждает сильное (твердое).)
Должно быть, Страж Юйцзи тоже очень ценит этот лук, раз носит его с собой в качестве трофея.
Чу Куан бесшумно вернул черепицу на место и ловко спрыгнул. Он прошел через шумную толпу гостей в галерее и пробрался в безлюдное место. Лунный свет заливал все вокруг подобно серебристой морской воде. Шагая в этом сиянии, он лихорадочно соображал: как пробраться на пиршество, вернуть себе Фаньжо и лишить жизни Стража Юйцзи?
Внезапно его размышления прервал взрыв смеха, доносящийся снизу. У Чу Куана был чуткий слух, он расслышал жеманный голосок:
— Господин Тао, а вы умеете пить!
Чу Куан запрыгнул на перила, зацепился ногами за поручень и свесился вниз головой, заглядывая в комнату этажом ниже. В этот момент ветер колыхнул занавесь, и он увидел лакированный стол с золотой инкрустацией. Вокруг стола сидели несколько нарядно разодетых куртизанок, окруживших одного человека, словно звезды луну. У того были маленькие глазки и крючковатый нос, лицо раскраснелось от вина, одет он был в расшитые парчовые одежды — все в точности, как описывал своего врага Чжэн Дэли.
Чу Куан снял с головы кожаный ремешок, которым стягивал волосы, обмотал его вокруг пальца, достал из кармана заранее скатанный глиняный шарик, приладил его к ремешку и прицелился в молодого господина Тао.
Он был уверен: такое попадание либо убьет этого мерзавца либо нанесет увечье. Так он исполнит желание Чжэн Дэли отомстить.
Глиняный шарик уже готов был сорваться в полет, как вдруг Чу Куан почувствовал, что кто-то подошел к перилам и схватил его за лодыжки.
Прервавший свое действие, Чу Куан пришел в ярость и выругался:
— Твою мать! Тебе осел в глаза насрал? Какого дьявола ты поднимаешь меня?!
Он резко перевернулся в воздухе и спрыгнул с перил. Незнакомец отпустил руки и холодно произнес:
— Похоже, этот осел сперва у тебя во рту побывал, иначе как можно было извергнуть подобную грязь? — Он продолжил: — В темноте я разглядел чьи-то свисающие ноги. Подумал, вдруг кто-то свести счеты с жизнью захотел, вот и решил вытащить. Но я не ожидал, что этот кто-то вместо благодарности меня еще и бранью осыплет.
Чу Куан скрипнул зубами, готовясь снова разразиться бранью, но подняв глаза, остолбенел. Он уже встречал этого человека на перевале Байцао и в полубреду от тяжелых ран слышал, как тот назвал свое имя. Этот молодой человек в черном, с мечом, стройный, с благородными чертами лица и холодный, как вековой лед, был ему знаком.
Это был Фан Цзинъюй.
Тот самый чиновник Стражи, что недавно ранил его клинком и заставил бежать, поджав хвост.
http://bllate.org/book/12386/1590877
