Глава 35. Игра окончена.
Услышав, как Нин Чжиюань сам лично объявил результат, взгляд Цэнь Чжисэня заметно дрогнул, а его кадык качнулся вверх-вниз.
— Неужели?
— Ага. Ты выиграл, — Нин Чжиюань глубоко затянулся сигаретой, посмотрел на него и спросил: — Хочешь забрать награду?
— Сейчас? — переспросил Цэнь Чжисэнь.
— Сейчас, — подтвердил Нин Чжиюань.
Цэнь Чжисэнь расслабленно откинулся на спинку сиденья и усмехнулся:
— Одолжи сигарету.
Нин Чжиюань покрутил окурок в своей руке.
— Эту?
— Эту, — ответил Цэнь Чжисэнь.
Те же самые слова, что уже звучали однажды, но теперь с другим настроением. И всё же в них ощущалось определённое сходство. Они оба их помнили.
Наверное, ещё тогда в них начали зарождаться тщательно скрываемые, тайные желания.
Нин Чжиюань протянул сигарету, и Цэнь Чжисэнь, зажав её в зубах, затянулся, глядя прямо в глаза человеку напротив. Взгляд его был дерзким, откровенным, почти вызывающим, даже несмотря на то, что на нём в этот момент была белоснежная маска ангела.
В конце концов он скользнул взглядом к губам Нин Чжиюаня, а затем быстро докурил сигарету и потушил окурок. Нин Чжиюань, проследив за его движениями, опустил глаза и тихо рассмеялся.
Адское пламя уже разгоралось совсем рядом. И они оба были на грани того, чтобы вместе отправиться на карнавал этого судного дня.
Цэнь Чжисэнь усадил Нин Чжиюаня себе на колени, прямо в кресле водителя. Поза была не самая удобная, но Нин Чжиюаню нравилось, что теперь он находился выше и мог смотреть на Цэнь Чжисэня сверху вниз.
Салон внедорожника оказался достаточно просторным. Хоть и с трудом, но в такой позе они могли остаться в объятиях друг друга.
Рукой Цэнь Чжисэнь скользнул к его шее. Он нежно коснулся той самой красной родинки, а затем медленно спустился ниже и начал ласкать кадык.
Нин Чжиюань и вправду был возбуждён, он то и дело бессознательно сглатывал, а во взгляде, устремлённом на Цэнь Чжисэня, вспыхнуло точно такое же обжигающее желание.
Наконец-то этой ночью у них появился повод дать волю всем своим желаниям.
Цэнь Чжисэнь начал расстёгивать пуговицы на рубашке Нин Чжиюаня, одну за другой, время от времени поглаживая его кожу, позволяя всё больше и больше обнажаться у него на глазах. Его взгляд скользил по телу, не в силах оторваться.
Он полностью снял с него рубашку, и Нин Чжиюань остался по пояс обнажённым. Сидя у Цэнь Чжисэня на коленях в таком положении, скрывая за маской демона пристальный взгляд, он спокойно ждал — ждал следующего шага.
Но Цэнь Чжисэнь не спешил. Он наконец-то увидел тело, о котором думал и днём и ночью. Его ладони непрерывно ласкали кожу.
Они были примерно одного телосложения, но Цэнь Чжисэнь был всё же немного больше. А тело Нин Чжиюаня, покрытое тонким, рельефным слоем мышц, выглядело практически идеально.
Рукой Цэнь Чжисэнь провёл от его шеи к гладкому плечу, надавливая подушечками пальцев на впадину ключицы, и, услышав едва уловимый вдох, тут же понял: это одно из самых чувствительных мест на теле Нин Чжиюаня.
След, оставленный им вчера, когда он не смог сдержаться, до сих пор был заметен. Размытый контур, отпечатавшийся на светлой коже, стал ещё более чувственным и живописным.
Безумно красиво. Безумно сексуально.
Раньше Цэнь Чжисэнь никогда не думал, что настоящее человеческое тело может сравниться с произведением искусства. Поэтому он не испытывал желания любоваться другими, просто не чувствовал к этому влечения. Но Нин Чжиюань стал первым, кто пробудил в нём этот интерес.
Каждая линия, каждый изгиб, каждая мышца — всё было в меру, ни капли лишнего. Идеально выверенные пропорции, наполненные жизненной силой, были куда совершеннее любого художественного образа.
Хотелось попробовать. Нет, больше — хотелось обладать этим.
Взгляд Цэнь Чжисэня стал почти одержимым, разгоревшееся желание невозможно было унять. В этот момент Нин Чжиюань ясно почувствовал: он вот-вот окажется в плену у этого человека, будет поглощён им без остатка.
«Но… почему бы и нет.»
Цэнь Чжисэнь продолжал играть с его телом, снова и снова.
Нин Чжиюань наклонился вперёд и зубами расстегнул верхнюю пуговицу на его рубашке. Кончик языка время от времени касался кожи. Цэнь Чжисэнь почувствовал лёгкий зуд и тут же понял, как мешают эти маски! Хотелось вглядеться в Нин Чжиюаня, как следует, по-настоящему. Он протянул руку, чтобы снять её, но Нин Чжиюань перехватил его запястье.
— Не снимай, — сказал он. Его горячее дыхание коснулось кожи Цэнь Чжисэня, и зуд лишь усилился.
— Почему нет? — с недоумением спросил Цэнь Чжисэнь.
— Мы договорились — двенадцать часов, — напомнил Нин Чжиюань. — Время ещё не вышло.
Цэнь Чжисэнь сдержался. Не снимать — так не снимать. Пока Нин Чжиюань зубами расстёгивал пуговицы на чужой рубашке, руки Цэнь Чжисэня обвили его спину, и в эти прикосновения он добавил ещё больше наглой, бесстыдной жадности.
Пальцы медленно скользнули вниз по позвоночнику, эти ощущения были ещё приятнее, чем раеьше, когда он гладил его поверх одежды на концерте. Когда он добрался до ямочек чуть ниже поясницы, Нин Чжиюань как раз расстегнул самую нижнюю пуговицу рубашки и, коснувшись языком его пупка, очертил вокруг него влажный круг.
В тот же миг оба одновременно сдержанно застонали. Нин Чжиюань цокнул языком, выпрямился, опираясь руками на плечи Цэнь Чжисэня, и принялся внимательно разглядывать его обнажённое тело.
Позавчера вечером, когда он случайно застал Цэнь Чжисэня переодевающимся, то не успел ничего разглядеть как следует. Теперь же изучающий взгляд Нин Чжиюаня скользил от рельефной груди к чётко очерченному прессу, но даже этого казалось мало! Он провёл рукой вниз, расправив пальцы, словно вымеряя каждую мышцу на ощупь.
Он был так сосредоточен, будто перед ним была увлекательная игрушка, которая вызвала неподдельный интерес. Цэнь Чжисэнь посмотрел в его глаза — и в самом деле, там светилась улыбка. Лёгкая, довольная. Даже в такой момент Нин Чжиюань оставался спокойным и уверенным в себе, как, в общем-то, и всегда.
Руки Цэнь Чжисэня, в свою очередь, тоже не останавливались, он провёл пальцами по ямочкам на пояснице, несколько раз сжал это место, потом опустился ниже, дотронулся до крестца и нагло сжал ягодицы.
Дыхание Нин Чжиюаня участилось. Он бросил на Цэнь Чжисэня укоризненный взгляд и провёл ногтями по поясу Адониса. Две плавные, рельефные мышцы сходились книзу, вздрагивая от напряжения в такт нарастающему желанию.
Взгляд Нин Чжиюаня застыл, и, встретившись с потемневшими глазами Цэнь Чжисэня, он снова наклонился и поцеловал его губы. Цэнь Чжисэнь тут же приоткрыл рот, впуская его язык внутрь.
Это был не такой поцелуй, как раньше, когда каждый скрывал свои намерения. Сейчас поцелуй был чистым, откровенным, без примесей. Они оба утонули в нём: от томной нежности до неукротимого, дикого безумия.
Их языки безрассудно переплетались, словно каждый старался поглотить человека в своих объятиях. Слюна, которую не удавалось проглотить, стекала по подбородку. Никто из них — ни Нин Чжиюань, ни Цэнь Чжисэнь — никогда раньше не целовался с такой страстью и одержимостью. Такой поцелуй они могли подарить только друг другу.
Когда Цэнь Чжисэнь попытался расстегнуть ремень Нин Чжиюаня, тот внезапно перехватил его руку и направил её в свой карман, заставив нащупать то, что он сегодня купил в круглосуточном магазине ночного рынка. Цэнь Чжисэнь тут же вытащил упаковку.
Увидев, что это было, он, не отрываясь от его губ, хрипло рассмеялся:
— Значит, ты всё решил уже тогда?
— Мгм. Пришло в голову внезапно, — голос Нин Чжиюаня тоже стал хриплым. — Но подготовиться всё равно нужно было.
Шелест открываемой упаковки, звонкий лязг металлической пряжки ремня, всё это добавило ситуации ещё больше пикантности.
Нин Чжиюань снова перехватил руку Цэнь Чжисэня, из горла вырвался сдавленный стон вместе с прерывистым дыханием:
— Ты был прав… Раньше я всегда был только сверху. Цэнь Чжисэнь, ты у меня первый.
Цэнь Чжисэнь увидел, как в глазах Нин Чжиюаня засиял ещё более яркий свет, будто их окрасили в цвет пламени, напитанного раскалённой лавой, готовой сжечь всё дотла. Желание в ту же секунду прорвало плотину.
Нин Чжиюань впервые испытал такую совершенно иную, чрезмерную стимуляцию, и всё это было благодаря Цэнь Чжисэню. Казалось, он сейчас просто умрёт прямо в его объятиях. Тело горело изнутри, будто плавилось.
Капли пота стекали по лицу, скользили вниз по подбородку, затем к ключицам, и там застывали на мгновение, вот-вот готовые сорваться вниз. Цэнь Чжисэнь, заметив это, наклонился и поймал их губами, слизывая с кожи.
Сам он тоже был весь мокрый от жара. Каждая мышца была покрыта горячим по́том и блестела в тусклом свете лампы под потолком — до неприличия соблазнительно!
Он целовал Нин Чжиюаня, словно преклоняясь перед ним, с благоговением и трепетом.
Снаружи лил дождь, а горячий воздух в салоне автомобиля становился всё жарче.
Нин Чжиюань чуть повернул голову и увидел в оконном стекле своё отражение, оно было расплывчатым и искажённым. Лицо, полностью охваченное страстью. Это выражение казалось настолько незнакомым — почти неузнаваемым.
Он упёрся рукой в стекло, пытаясь хоть немного удержать равновесие, но Цэнь Чжисэнь тут же потянул его вниз и крепко прижал к себе, будто увлекая всё дальше в бездонную пропасть.
— Цэнь Чжисэнь... Цэнь Чжисэнь... — Нин Чжиюань звал его снова и снова, пока имя не растворилось в хриплом протяжном стоне: — Гэ-э…
Цэнь Чжисэнь на мгновение застыл, но тут же приблизился к самому уху:
— Как ты меня назвал?
— Гэ... — прерывисто выдохнул Нин Чжиюаня. — Ты мой гэ.
— Я твой гэ?.. — переспросил Цэнь Чжисэнь, его голос был грубым, словно наждачная бумага, и всё глубже проникал в сознание Нин Чжиюаня.
Тот вновь отвернулся к стеклу, оно полностью запотело, и теперь он уже не мог разглядеть даже собственного лица.
— Да, это так.
Они совершали самый интимный, выходящий за рамки морали поступок, а он всё равно настаивал на этом слове.
Дыхание Цэнь Чжисэня стало ещё тяжелее. Он едва сохранял самообладание и в конце концов бессильно сказал:
— Хорошо. Я твой гэ.
С уст Нин Чжиюаня снова сорвалось хриплое, едва различимое:
— Гэ…
Цэнь Чжисэнь шумно вдохнул. Одно только это слово будто привело в действие какой-то секретный механизм, скрытый внутри. И он сорвался. Как дикий зверь, Цэнь Чжисэнь снова набросился на него, ещё яростнее, ещё безумнее.
Нин Чжиюань смотрел на него пристально, не отрываясь. В его тёмных глазах чётко отражалось лицо потерявшего контроль Цэнь Чжисэня, будто бы это был он, и в то же время нет.
Но это уже не имело значения. Как бы там ни было, главное, что в этот момент они были в объятиях друг друга, утопали в этом безумии, падая вместе.
Мешающие штаны были стянуты до колен с обоих вместе с нижним бельём. Два члена внушительных размеров вырвались наружу и тут же соприкоснулись, напряжённые до предела после долгой, изматывающей прелюдии. Кожа была горячей, и возбуждение давно достигло своего пика. Можно было отчётливо разглядеть рисунок вен, а из отверстий на головках сочился предэякулят. Густые, тёмные, жёсткие, спутанные волосы на лобке у основания говорили о том, что они оба зрелые мужчины, с высоким либидо и избытком тестостерона.
Нин Чжиюань провёл рукой сначала по своему члену, затем — по его. Это был первый раз, когда он по-настоящему прикасался к члену другого мужчины. Ощущения были новые, неожиданные и даже… любопытные.
В детстве они ведь мылись вместе, кто бы мог подумать, как они изменятся со временем.
— Как ощущения? — спросил Цэнь Чжисэнь.
Нин Чжиюань слегка сжал в руке внушительную плоть.
— Такой большой.
— Ты тоже не отстаёшь, — Цэнь Чжисэнь прикоснулся к нему. — Чем больше, тем лучше. Только с таким размером ты поймёшь, что такое настоящее удовольствие.
Нин Чжиюань снова бросил на него косой взгляд. Раньше он всегда считал Цэнь Чжисэня серьёзным и холодным, и даже не подозревал, что истинное лицо этого человека именно такое. С какой же лёгкостью он говорил пошлости и делал все эти вульгарные вещи!
Это и было его настоящее «я».
Цэнь Чжисэнь неторопливо погладил его соски, после чего приблизился и принялся яростно их облизывать. Нин Чжиюань вцепился пальцами в его волосы на затылке, от наслаждения тело задрожало:
— Хватит…
Но Цэнь Чжисэнь не отступил. Он продолжал настойчиво ласкать их языком, пока соски не стали влажными и припухшими.
— Такие красивые, — произнёс он с искренним восхищением.
Их члены, прижатые друг к другу, уже налились до предела. Цэнь Чжисэнь взял руку Нин Чжиюаня, притянул ближе и заставил обхватить одной ладонью сразу оба их члена. А сам стал задавать темп, помогая быстро двигаться вверх и вниз.
Одного этого было достаточно, чтобы вызвать почти взрывной отклик. Ни Нин Чжиюань, ни Цэнь Чжисэнь ещё не испытывали такого, возбуждение накрыло их с головой.
Цэнь Чжисэнь двигался уверенно и умело, сжимая их твёрдые члены и не забывая большим пальцем стимулировать чувствительное отверстие на головке Нин Чжиюаня. Периодически он сжимал и его мошонку. Мужчина лучше всех знает, как доставить удовольствие другому мужчине, особенно такой, как Цэнь Чжисэнь. Нин Чжиюань тоже был не новичком, он быстро подстроился под его ритм и начал так же ловко играть с его телом.
Они всё ещё целовались — жадно, без остановки. Слюна смешивалась, стекала от одного в рот другого. Движения языков стали ритмичными, словно они имитировали движения в сексе, проникая внутрь снова и снова.
Они кончили почти одновременно и так обильно, что у обоих животы оказались залиты липкой спермой.
После столь долгого воздержания такая разрядка казалась лишь лёгкой закуской.
Цэнь Чжисэнь подцепил пальцем немного спермы Нин Чжиюаня, которая попала ему на живот, поднёс к губам и попробовал:
— Такая густая.
— Разве это не грязно? — Нин Чжиюань тяжело дышал, прищурив глаза.
— Нет, — Цэнь Чжисэнь нарочито сглотнул. — И даже сладко.
Он снова приблизился, накрыл его губы и увлёк в долгий, влажный поцелуй.
Нин Чжиюань тоже почувствовал свой вкус — рыбный и терпкий. Он не понимал, где Цэнь Чжисэнь мог уловить там «сладость».
После такого поцелуя их тела снова начинали отзываться и наливаться возбуждением, даже несмотря на то, что они только что кончили. Они будто всё ещё не насытились.
Цэнь Чжисэнь открыл презерватив.
— А смазку ты не купил?
— Забыл, — отозвался Нин Чжиюань.
Цэнь Чжисэнь тихо усмехнулся, надел презерватив себе на два пальца и обмакнул в сперму, что осталась от них обоих. Рука скользнула к ягодицам Нин Чжиюаня, затем опустилась ещё чуть ниже… Цинь Чжэнь стал осторожно массировать складочки анального отверстия, помогая ему расслабиться.
Он прикусил ухо Нин Чжиюаня:
— Если будет больно, сделай глубокий вдох. Можешь даже укусить меня.
— Слишком много болтаешь, — Нин Чжиюань с недовольством вцепился в его плечи. — С другими ты тоже такой разговорчивый?
— Не говори вещи, от которых сбивается весь настрой, — отрезал Цэнь Чжисэнь.
Всё оказалось не так уж сложно. Хотя это и был его первый раз сзади, тело Нин Чжиюаня всё ещё горело от возбуждения, а Цэнь Чжисэнь действовал с удивительным терпением и мастерством. Под его пальцами тугое колечко мышц заднего прохода постепенно начало отзываться и раскрываться.
— Потрясающе, — похвалил он. — У тебя очень чувствительное тело. Идеально подходит, чтобы получать удовольствие от простаты.
Нин Чжиюань уже привык к его грязным словам и, что хуже всего, был вынужден признать: дыхание Цэнь Чжисэня, его голос с чуть насмешливой интонацией, звучащий прямо около уха... всё это действовало на него. Даже такие слова заводили.
Эффект от смазки спермой оказался на деле довольно слабым, зато в том месте, куда нажимали пальцы Цэнь Чжисэня, чувствительность была необычайной. Нин Чжиюань и не подозревал, что эта место у него настолько восприимчиво. Только что он с насмешкой отнёсся к словам Цэнь Чжисэня о своей чувствительности, а теперь, стоило тому лишь провести внутри пальцем по кругу и немного надавить, как он уже не мог справиться с возбуждением — спереди всё снова всталo, и ему снова захотелось кончить.
— Давай уже входи, — Нин Чжиюань как бы невзначай поторопил его, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Я же говорил, мне нравится переходить сразу к делу.
Цэнь Чжисэнь тоже уже давно не мог сдерживаться. Он подхватил одну ногу Нин Чжиюаня, обвив её рукой и сжав у самого основания бедра, чтобы тот сильнее раскрылся снизу. Другой ловко разорвал упаковку, сжал свой член и надел презерватив. Огромная, внушительная головка прижалась к отверстию Нин Чжиюаня. Сначала Цэнь Чжисэнь немного помассировал ею вокруг входа, а затем начал медленно и настойчиво входить внутрь.
Нин Чжиюань с силой прикусил губу, длинные ресницы задрожали, а на лбу выступила испарина.
Всё ещё чувствовалась боль — член Цэнь Чжисэня всё-таки был слишком большим, да и Нин Чжиюань не привык, чтобы в него так входили сзади. Если бы это был кто-то другой, а не Цэнь Чжисэнь, он бы ни за что не допустил такого.
Цэнь Чжисэнь продолжал ласкать его член рукой, помогая вновь ощутить наслаждение. Он двигался очень медленно, внимательно наблюдая за реакцией Нин Чжиюаня.
Когда головка полностью вошла, дальше стало заметно легче, несмотря на то, что сам член был таким же толстым. После того, как первоначальная боль немного утихла, из точки соединения вдруг разлилось щекочущее, тягучее онемение, настолько пронзительное и приятное, что игнорировать его было уже невозможно.
Цэнь Чжисэнь вошёл наполовину, затем остановился, наклонился и прикоснулся губами к плотно сжатым губам Нин Чжиюаня. Тот постепенно расслабился, приоткрыл глаза и бросил на него взгляд:
— Почему ты остановился?
Цэнь Чжисэнь отпустил его член, обхватил за талию, в упор посмотрел в глаза, а затем одним мощным движением подался вверх и вошёл до самого конца.
Нин Чжиюань запрокинул голову назад, не в силах сдержать стон, одновременно полный боли и наслаждения.
Да, всё ещё было больно, но только что этим резким движением Цэнь Чжисэнь задел что-то внутри, и по всему телу разлилась волна дикого блаженства, его словно ударило током. Он не успел даже осознать, что произошло, только почувствовал странное онемение от макушки до самых пальцев ног.
Слишком горячо. Даже в самых смелых фантазиях Нин Чжиюань не мог себе представить, что секс с Цэнь Чжисэнем может оказаться таким возбуждающим.
Цэнь Чжисэнь тоже это понял, его голос у самого уха стал ещё более хриплым:
— Оказывается, твоё чувствительное место так глубоко… Я даже не смог достать до него пальцами.
Взгляд Нин Чжиюаня полностью изменился, он был целиком пропитан страстью, жаждал большего.
— Двигайся быстрее.
Его анус непроизвольно сжимался раз за разом, плотно обхватывая член Цэнь Чжисэня, от чего тому становилось безумно хорошо. В итоге Цэнь Чжисэнь больше не стал тянуть, подался вперёд и начал быстро, с силой входить всё глубже, всё интенсивнее.
Их тела сталкивались в бешеном ритме, звонкие звуки шлепков становились всё чаще, всё громче.
Место, где находилась простата, снова и снова попадало под точные удары, которые следовали один за другим. Ощущение удовольствия быстро нарастало, и Нин Чжиюаню казалось, что он запросто может умереть прямо сейчас на Цэнь Чжисэне.
— Цэнь Чжисэнь… Цэнь Чжисэнь… — он снова и снова звал его по имени, пока, наконец, всё не слилось в один сдавленный стон: — Гэ-э…
Движения Цэнь Чжисэня на мгновение приостановились, он тяжело выдохнул, будто это слово вновь запустило тот самый скрытый механизм, и сразу после этого его толчки стали ещё яростнее.
Это было чистое, первобытное соитие, почти без смены позы и продолжавшееся без остановки.
— Так жарко… — бессвязно пробормотал Нин Чжиюань. Его рука, лежавшая на плече Цэнь Чжисэня, бессознательно сжалась в кулак, вены на тыльной стороне ладони вздулись, а ноги, обхватившие его талию, мелко дрожали и раскачивались вверх-вниз в такт толчкам. Он уже целиком погрузился в этот безумный секс.
Цэнь Чжисэнь наконец увидел то, что столько раз рисовал в своём воображении: тело в его объятиях — влажное, разгорячённое, покрытое липким потом, оно казалось безумно сексуальным. Чёткие линии мышц под кожей откликались на каждое движение, а тело Нин Чжиюаня изогнулось в немыслимую дугу, и полностью раскрылось перед ним.
Цэнь Чжисэнь жадно целовал человека в своих объятиях, оставляя один за другим ярко-красные следы. Кожа Нин Чжиюаня была бледной, поэтому оставить такие отметины было довольно легко. И хотя раньше Цэнь Чжисэнь не любил подобное, предпочитая сразу переходить к делу, с Нин Чжиюанем этого казалось недостаточно. Даже такое полное обладание не могло его удовлетворить.
Внизу всё было в полном беспорядке: спутанные, слипшиеся волосы, полностью пропитанные телесными выделениями. Место их соединения пылало красными следами от бесчисленных шлепков, всё это выглядело до предела развратно.
Глубоко внутри тела Нин Чжиюаня его простата раз за разом нещадно подвергалась точным, мощным ударам. Сокрушительное удовольствие, в котором он тонул с головой, накатывало волна за волной. Нин Чжиюань очень быстро снова достиг оргазма. Его член, не переставая, бился о живот Цэнь Чжисэня, он наклонился и укусил того за плечо, и, почти без какой-либо дополнительной стимуляции, он кончил ещё раз, второй, третий — оргазм наступал один за другим.
Цэнь Чжисэнь, в след за ним, кончил с такой же силой.
Прошёл почти час, прежде чем Нин Чжиюань снова натянул на себя рубашку, небрежно застегнул брюки и вернулся на на своё место в пассажирском кресле.
Он снова закурил и приоткрыл окно. Снаружи ливень уже закончился, в воздухе оставались лишь вездесущая влага, да насыщенный запах земли после дождя. Всё это постепенно вытесняло остатки запаха похоти, что стояли в салоне автомобиля.
Платок Цэнь Чжисэня, полностью испачканный, он небрежно сунул обратно в карман и бросил короткий взгляд на человека рядом, но ничего не сказал, лишь протянул ему сигарету, которую держал в руке.
Они вместе докурили эту «сигарету после секса», и как только затушили окурок, Нин Чжиюань вдруг сказал:
— На небе снова показались звёзды.
Цэнь Чжисэнь открыл крышу автомобиля, поднял голову и посмотрел наверх. После дождя небо стало абсолютно чистым, и звёзды вновь рассыпались по всему небосводу, гораздо ярче, чем прежде. Даже не было нужды ехать на специальную смотровую площадку, отсюда и так всё было прекрасно видно.
А вдали виднелся кратер вулкана, в котором смутно мерцал огонь. Дым от извержения сливался с ночным небом.
Нин Чжиюань, расслабленно откинувшись на спинку сиденья, смотрел вперёд. Сидевший рядом Цэнь Чжисэнь взял его за руку. Нин Чжиюань обернулся, опустил взгляд на их переплетённые пальцы, немного помолчал, затем поднял глаза и спросил:
— Что ты делаешь?
— То, что было только что… — Цэнь Чжисэнь посмотрел на него, — как тебе?..
Нин Чжиюань усмехнулся, снова посмотрел на небо, но не торопился с ответом.
Это и правда было возбуждающе. И очень приятно. Удовольствие вышло за пределы чисто физического, наслаждение захватывало не только тело, но и душу. Такой опыт не мог бы подарить ему никто, кроме Цэнь Чжисэня.
Но он не хотел быть тем, кто первым станет зависимым и уязвимым. Тем, кто однажды попробовав, уже не сможет остановиться и будет нуждаться в другом человеке.
Он вытащил руку из ладони Цэнь Чжисэня, взял камеру и нацелил объектив на ночное звёздное небо.
Дав пару советов по съёмке, Цэнь Чжисэнь тихо напомнил:
— Чжиюань, ты так и не ответил на мой вопрос.
— Не шуми, — выдохнул Нин Чжиюань. — Я не могу так снимать.
Цэнь Чжисэню ничего не оставалось кроме как отступить.
Он смотрел на сосредоточенный профиль Нин Чжиюаня, мысленно возвращаясь к тому, что произошло между ними только что. Цэнь Чжисэнь был уверен: Нин Чжиюань тоже получил удовольствие. Даже не просто получил — ему точно понравилось. Только вот Нин Чжиюань держался слишком спокойно, как будто ему и вовсе не нужно было ничего после: ни ласк, ни пустых нежностей.
Он продолжал снимать ещё какое-то время, затем наконец опустил камеру.
Оба до конца ещё не остыли. Возбуждение до сих пор отзывалось в теле. Но во взгляде Нин Чжиюаня его уже не осталось ни капли.
Он посмотрел на часы — ровно полночь.
Снова повернувшись к Цэнь Чжисэню и остановив на нём взгляд, Нин Чжиюань протянул руку и снял с него маску. Цэнь Чжисэнь тоже посмотрел в ответ, его брови едва заметно дрогнули.
— Гэ, твоя техника действительно отличная, — сказал Нин Чжиюань. — Сегодня я и правда получил удовольствие.
А потом снял и свою маску. И глаза, что прежде скрывались за ней, теперь были наполнены улыбкой и смотрели прямо на Цэнь Чжисэня.
Эта сцена была словно кадр фильма в замедленной съёмке, и она ясно отпечаталась на радужке глаз Цэнь Чжисэня.
— Это пари оказалось неожиданно приятным, — добавил Нин Чжиюань.
Кадык Цэнь Чжисэня дрогнул:
— Значит… продолжим?
— Разве ты забыл, что я тогда сказал? — ухмыльнулся Нин Чжиюань и спокойно напомнил: — Один раз.
Цэнь Чжисэнь замер.
Нин Чжиюань кивнул на часы:
— Полночь. Время волшебства вышло, гэ. Пора заканчивать эту игру.
http://bllate.org/book/12442/1107903
