Хотя я и натворил дел, но сделал это ради филиала. Может, поэтому Ча Рохан считал несправедливым, если я один буду разбираться с последствиями.
- Если возникнут проблемы, я попробую их устранить.
- Вряд ли такое возможно. Ведь это личное распоряжение генерала Кима.
Хотя, если бы такое и вправду случилось, я бы первый, не раздумывая, бросился в бегство. Если бы после такого переполоха за меня взялись, то роспуск отряда показался бы милой шалостью - меня ждали бы допросы с десятками офицеров, многочасовые нотации о нарушении устава, а потом на мне поставили бы клеймо и гоняли так, что жизнь превратилась бы в каторгу.
Но думаю, до такого не дойдёт, верно?
- А теперь могу высказаться я? - Эйден, вклинившийся между Ча Роханом и мной, произнес это так, словно ждал своей очереди.
- Капитан абсолютно прав. О чем ты думал, заключая сделку со Штабом? А если бы все пошло прахом? Малейшая ошибка и твое положение...
Эйден по привычке уже собирался вывалить на меня целую обвинительную речь, как с сзади послышались шаги. И не успел я опомниться, как подошедший Абин, обнял меня за талию, положил голову мне на плечо и уставился на Эйдена.
- Абин?
Нет, не только Абин. Бойцы отряда, только что вышедшие из Врат, окружили меня, цепляясь за мои руки и плечи. Весь отряд навалился на меня одновременно, и на лице Эйдена появилось недоумение.
Хм, может, они защищают меня от наказания?
В голове возник образ птицы-матери, окруженной защищающими ее птенцами. Бойцы, таращившиеся на Эйдена, были измотаны настолько, что их лица казались почти звериными. Я усмехнулся и сказал Ча Рохану:
- Ребята так устали, что, похоже, у них помутился рассудок. Мы предоставим разбор ситуации начальнику Ча и командиру Эйдену, а сами пойдем отдыхать, можно?
- Пожалуй, было бы неплохо добавить пару извинений в отчет.
- Хорошо.
Прощаясь, я слабо улыбнулся Эйдену, который по-прежнему смотрел на нас с озадаченным видом.
- Пойдемте. Чувствую, пока я вас не уложу, мне покоя не будет.
Я повел обессилевших ребят, измотанных сложнейшей зачисткой. Их растерзанный вид вызывал сострадание. Я не считаю, что существуют легкие или сложные рейды. Каждый раз приходится ставить на кон свою жизнь, преодолевать пределы возможностей и уничтожать монстров.
Сегодняшняя операция не стала исключением. Мы рискнули жизнями, столкнулись с пределом возможностей и даже сумели превзойти его. Сладкий вкус победы, несомненно, должен придать энергии, побороть усталость, но, похоже, их душевные силы полностью иссякли.
Только тогда бойцы отстали от меня и, пошатываясь, направились к военному транспорту. Дорога до штаба выдалась долгой. За это время они окончательно выбились из сил, уснули, прислонившись друг к другу, и даже тихо похрапывали.
Даже Абин, уткнувшись головой мне в плечо, ровно дышал, а Данте и вовсе лежал на моих коленях. Я отчетливо чувствовал тяжесть тел, навалившихся на меня. И все же, прижавшиеся, словно идеально подогнанные кусочки пазла, они дарили мне удивительное ощущение уюта.
Окинув взглядом спящих, я прошептал:
- Вы хорошо потрудились.
Вскоре после этого я тоже погрузился в удивительно спокойный и глубокий сон.
***
Вернувшись в Штаб, мы разбрелись по своим комнатам, едва передвигая ноги. У своей двери я развернул Абина, собиравшегося зайти ко мне, в соседнюю комнату. Переступив порог, я сразу принял душ и переоделся в повседневную одежду.
Затем я с энтузиазмом принялся за составление отчета, о котором говорил Ча Рохан. От неприятных дел нужно поскорее избавляться сразу, иначе они накапливаются и могут погрести под собой. Вспоминая времена, когда я работал в компании, мои руки сами собой двигались, заполняя чистый лист. Отчет был готов примерно через два часа.
Я потянулся и выглянул в окно. Несмотря на то, что давно перевалило за полночь, голова оставалась ясной - видимо, помог короткий сон в машине. Завтра выходной и можно посидеть подольше, но все же стоило заставить себя отдохнуть.
Но сначала - подышать свежим воздухом.
Я встал, размял ноющее тело и вышел на террасу. Ночной воздух, как и ожидалось, оказался прохладным. Окинув взглядом улицу за перилами, я увидел фонари и изредка мелькающие на дороге фары машин. Время позднее: в окнах домов жилого района свет уже не горел.
Такая тишина тоже хороша.
Внезапно дневные события показались далекими. Как будто время, которое обычно бежит быстро, в этот момент замедлилось. Как будто сейчас я снова стал Пак Домином, служащим, каким был до того, как попал сюда.
Что же стало со мной "там"?
Я осторожно вынул из уголка памяти вопрос, который всегда меня мучил. Хотя нынешний я уже не может стать снова Пак Домином, я хотел верить, что "тот я" либо счастлив, либо благополучно завершил свой путь, и потому я теперь здесь.
Меня вполне устраивала жизнь Сон Чиху. Хотя работы и полно, да и поводов для беспокойства хватало, в отличие от жизни служащего.
Завтра снова все завертится в бешеном ритме.
- А вы почему не спите?
Услышав голос, я удивленно округлил глаза и взглянул на соседний балкон. Я увидел Абина, который, облокотившись на перила, смотрел на меня. Его волосы, иссиня-черные, как сама ночь, мягко колыхались на предрассветном ветру, а глубокие зеленые глаза мерцали каким-то мистическим светом.
- Сейчас уже больше трех часов ночи, а ты чего не спишь? - спросил я в ответ.
Когда мы только вернулись, он едва держался на ногах и даже пытался зайти в мою комнату. Мне пришлось буквально обнять и затащить его в соседнюю, только после этого Абин снял верхнюю одежду и, пошатываясь, направился в ванную.
Вид крепких, рельефных мышц его спины произвел на меня такое впечатление, что в горле пересохло, а сон как рукой сняло. Видимо, из-за пробуждения в классе охотников плотность мускулатуры у него была повышенная. Честно говоря, я ему даже слегка позавидовал.
Абин сонно посмотрел на меня и ответил:
- Я только что проснулся. Увидел, что у Командира свет горит, и услышал шум, когда вы выходили.
Ах. Наверное, я слишком неосторожно открыл дверь на балкон. Пробужденные очень чувствительны, поэтому сразу замечают малейший шум. Я вышел, думая, что все спят, но, похоже, невольно потревожил Абина.
- Прости. Я уже собираюсь спать, и ты тоже иди.
Абин, тихо фыркнув, внезапно выпрямился и в один миг перепрыгнул ко мне. От его прыжка через перила на 30-м этаже, у меня перехватило дыхание, но, увидев, что он благополучно приземлился прямо передо мной, я с облегчением выдохнул.
Перепрыгивание всего лишь одного пролета перил показалось мне более опасным, чем схватка с ранговым монстром. Неужели Абин - "зелёная лягушка"*? Я же сказал не делать этого, а он не слушает.
*идиома "Зелёная лягушка" используется для описания человека, который всегда делает наоборот, вопреки указаниям или просьбам.(сказка в конце главы)
Если он еще раз так поступит, я, даже если придется притвориться, что делаю то же самое, проведу ему зеркальную терапию...
Только я так подумал, как Абин, наклонившись и опустив голову на уровень моих глаз, произнес:
- А разве нам не нужно кое-что уладить?
- ...
В этот момент я вспомнил кое о чем очень важном, о чем успел забыть.
"Твои слова все еще в силе?"
Воспоминание, задвинутое глубоко в сознание, самовольно всплыло наружу.
"О том, что я тебе нравлюсь".
Вспомнив о "карме", оставленной Сон Чиху, я посмотрел на Абина. Казалось, он прочел что-то в моих глазах, и его собственные сверкнули, озаренные сияющей улыбкой.
И затем... чмок. Его губы коснулись моих.
Что?
- Погоди, Абин... Ммпх...
Горячие губы прижались к моим, не оставляя ни малейшего просвета. Когда я попытался слегка отстраниться, ладонь Абина скользнула к моему затылку и обхватила его. Несмотря на то что его ладонь покрывали загрубевшие мозоли, само прикосновение оказалось мягким и вызывало мурашки.
Губы медленно заскользили, потираясь о мои, и от этого незнакомого ощущения мне захотелось втянуть голову в плечи. Влажная плоть то касалась, то отрывалась от моих губ, а затем горячий язык принялся проводить вдоль линии между ними.
- Хммпх... Подож...
Я поднял руки и похлопал Абина по плечам. Это была капитуляция. Мое вполне мирное предложение решить все разговором. Но Абин тихо рассмеялся, снова прижался губами к моим и протолкнул в рот влажный кончик языка.
Квон... Квон Абин!
Абин, не имевший ни малейшего понятия о моих истинных чувствах, то нежно вылизывал мой рот, то посасывал мой язык. Дышать стало почти невозможно, и я пытался ловить воздух в краткие мгновения, когда наши губы слегка разъединялись.
Сбросить Абина силой было нереально. Его грудь и руки, в которые я упирался, оказались твердыми, как сталь. Мои толчки, слабые и беспомощные, не произвели на него ни малейшего впечатления.
Но если это продлится еще хоть мгновение, я задохнусь. Голова уже кружилась от нехватки воздуха, а Абин, загнавший меня в угол, продолжал медленно и неумолимо поглощать мое дыхание.
- Хв-хватит! - крикнул я, воспользовавшись едва появившимся зазором.
- Абин, я не помню!
Я знал, что это трусливая отговорка, но сейчас мне казалось, что иначе я попросту задохнусь. Грудь судорожно вздымалась от учащенного дыхания. К тому же из-за бешено колотившегося сердца болели спина и грудь.
Услышав мой крик, Абин вздрогнул и застыл.
- Что? - медленно опустив на меня взгляд, он требовал объяснений.
Я вытер влажные губы и торопливо проговорил:
- Я... я ударился головой и потерял память.
- Не... не помните? Признания? - Абин смотрел на меня с выражением полного непонимания. - Как можно такое забыть?
- М-м.
- Как человек может забыть нечто настолько важное?
- А почему нет?
Ведь и человек теперь совсем другой.
- Правда? - Абина моя отговорка явно не убедила.
Внезапно он стиснул мои щеки. Я уставился на него с широко раскрытыми глазами, с губами, вытянутыми в виде рыбьего рта. Абин опасно усмехнулся, а его глаза зажглись темным, неукротимым желанием.
- Тогда придется целовать до тех пор, пока не вспомните!
_______
Зеленая лягушка - 청개구리 (Cheonggaeguri).
В сказке рассказывается о лягушке, которая всегда делала наоборот, чем ей велела мать. Если мать говорила ей сидеть тихо, она прыгала и шумела. Если велела не пачкаться, она лезла в грязь. Мать переживала за её поведение, но лягушка продолжала поступать по-своему.
Когда мать почувствовала, что её время близится, она попросила лягушку похоронить её у реки, зная, что та сделает наоборот и похоронит её на холме. Лягушка, почувствовав вину, решила в этот раз поступить по указанию матери и похоронила её у реки. Когда начался дождь, река вышла из берегов, и могила была смыта. С тех пор, когда идут дожди, лягушка громко квакает, оплакивая свою мать.
http://bllate.org/book/12520/1413075
