— Я больше не позволю себе лишнего, исполнительный директор.
— И как ты собираешься собирать уже разлитую воду?
Чи Ёно подполз ближе на коленях и низко склонился, умоляя:
— Я тихо со всем разберусь сам, чтобы это никак не навредило тебе, исполнительный директор. Я буду жить тише воды, ниже травы, честное слово. Пожалуйста, прошу, пересмотри решение об увольнении.
— Ты уже завел иные намерения у меня за спиной. Как я могу быть уверен, что эти слова не ложь?
Небо прорезала молния, сопровождаемая оглушительным грохотом. Чи Ёно, прижавшийся к полу, вздрагивал от каждого раската грома. Со Хонён повернул голову и взглянул в окно. Судя по всему, дождь не прекратится всю ночь.
— Отвечай мне, Чи Ёно.
Со Хонён присел на корточки, сокращая расстояние между ними. Когда его голос, прежде далекий, раздался совсем рядом с ухом, Чи Ёно медленно поднял склоненную голову. Его лицо было залито слезами.
— Ты думал, что те фокусы, которые ты проворачиваешь с другими, сработают и со мной?
— О ч-чем ты…
Со Хонён протянул руку к черному галстуку Чи Ёно. Грубая текстура дешевой ткани неприятно скользнула по кончикам пальцев, окончательно испортив ему настроение.
— Я спрашиваю, неужели ты считал меня настолько жалким, что я куплюсь на твою грязную натуру?
Чи Ёно замотал головой. В его глазах скопились слезы, которые крупными каплями падали на галстук.
— Что за привычка все упрощать? Думаешь, если встанешь на колени и поплачешь, все само собой разрешится?
— У… у меня долги, — с трудом произнес он. — …Если я потеряю работу, моей семье не на что будет жить. Клянусь, я никогда не скажу неправды, которой ты боишься, и буду делать только то, что ты велишь. Я буду вести себя так, чтобы не доставлять никаких хлопот.
Умолял Чи Ёно, отчаянно взывая к жалости, чтобы избежать увольнения. Его голос дрожал от сдавленных рыданий… Но Со Хонён не был настолько добрым или снисходительным, чтобы поддаться на такие мольбы.
— Тогда тебе точно не стоило взращивать эти чувства.
—…
— Набирать долги, путаться с кем попало и лелеять безответную любовь… Да ты был чертовски занят, Чи Ёно.
Со Хонён презрительно усмехнулся. Возможно, оскорбившись, Чи Ёно зашевелил губами, словно подбирая слова для протеста, но вскоре плотно их сомкнул. Да, молчание было верным шагом. Со Хонён выпрямился, и его низкий голос хлестнул, как плеть:
— Убирайся.
Застыв как статуя, Чи Ёно, казалось, все еще цеплялся за глупую надежду, что если он останется, его простят.
— Я сказал тебе убрать это грязное тело.
Кто мог предсказать, что за этим опрятным лицом скрываются такие неподобающие намерения? Именно это приводило его в ярость. Почему он ничего не заподозрил?
Окруженный людьми, которые только и ждали возможности ударить его в спину, он всегда все проверял и перепроверял, так почему же он расслабился с Чи Ёно и ни на секунду не усомнился в нем? Со Хонён злился на самого себя за то, что не заметил этой наглости.
Но на самом деле его бесило совсем другое.
— Убирайся сам, пока я не позвал охрану, чтобы тебя вышвырнули.
Он мог бы отнестись к этому как к чему-то мерзкому, во что случайно наступил, убрать Чи Ёно с глаз долой и забыть. Так почему же он тратит на это столько эмоций? Непонимание причины лишь сильнее усиливало его раздражение.
Наконец осознав, что последнее предупреждение было абсолютно серьезным, Чи Ёно поднялся, вытирая слезы. Все еще сохраняя достаточно самообладания, чтобы низко поклониться, он развернулся и выбежал за дверь.
Начальник отдела господин Ким поспешно прибыл, несмотря на проливной дождь. Прикурив сигарету, Со Хонён с бесстрастным видом сел на диван.
— По вашей просьбе, исполнительный директор, я выяснил, что у господина Чи Ёно около семидесяти миллионов вон долга.
— Семьдесят.
Со Хонён издал сухой смешок, затягиваясь сигаретой. Немало чужих денег он успел потратить.
— Это не у ростовщиков, а в так называемых «капиталах», мелких финансовых учреждениях. Перед наймом мы проводили только проверку биографии, а не кредитную историю, поэтому не знали, что у господина Чи Ёно есть долги, — тяжело выдохнул господин Ким.
Но Со Хонён, чье выражение лица осталось неизменным, выпустил дым и снова спросил:
— На что он занял столько денег? Для аренды жилья сумма кажется слишком большой.
— Ну…
Ким Джинхван, безучастно глядя в планшет, замялся.
— В чем дело? — с легким раздражением спросил Со Хонён.
— Шесть лет назад его отец, господин Чи Сангю, работавший таксистом, перенес сердечный приступ за рулем, что привело к дорожной аварии. Страховая компания отказалась выплачивать компенсации семьям погибших и пострадавшим.
Со Хонён замер, собираясь стряхнуть пепел в хрустальную пепельницу.
— А его донсэн, Чи Совон, несколько лет лечился от острого лейкоза, и, похоже, именно тогда у них начали накапливаться долги.
— Какая жалостливая история, — насмешливо фыркнул Со Хонён.
Все в этой ситуации действовало ему на нервы. Со Хонён с раздражением раздавил окурок в пепельнице.
— А почему вы вдруг спросили о долге господина Чи Ёно?..
Со Хонён не мог дать ответ на этот вопрос.
Зачем он вообще об этом спросил? Он мог бы просто проигнорировать это. Увольнение сотрудника не было чем-то из ряда вон выходящим. Предательство, гнев, отвращение. Среди бушующих эмоций ни одну нельзя было четко выделить. Это было жалко.
— Исполнительный директор, если позволите… господин Чи Ёно усердно исполнял свои обязанности, несмотря на долги, — осторожно произнес господин Ким.
Да кто этого не знал? Он был настолько исполнителен, что Со Хонён даже не замечал всех этих чувств. Голова раскалывалась, и Со Хонён сжал виски.
— Переведи этот кредит в один из наших банков-партнеров.
Глаза помощника Кима на мгновение округлились от неожиданной доброты Со Хонёна, но, осознав реальность, он с сожалением произнес:
— Там ставки почти в три раза выше, чем в обычных банках, я не уверен, осуществимо ли это. Но я изучу возможные варианты.
— Хорошо. О, и еще… — негромко произнес Со Хонён и повернулся к окну.
Неумолимые капли дождя продолжали падать на землю.
— С завтрашнего дня помощник Ким снова будет возить меня на работу и обратно.
На лице Ким Джинхвана появилось удивление. Он мог подумать, что Со Хонён сошел с ума. Но это не имело значения.
Вряд ли здравомыслящий человек стал бы переживать о ком-то, кто остался под таким ливнем без зонта.
Стоя у входа в резиденцию, Чи Ёно протянул руку под дождь. Как только его пальцы пересекли черту под навесом, они мгновенно промокли. Прогноз обещал, что сильный дождь продлится до раннего утра.
— Ха-а…
Чи Ёно тяжело вздохнул. Возможно, из-за того, что дождь шел по всему Сеулу, даже спустя десять минут ожидания такси так и не приехало. До станции идти минимум пять минут, а в такой ливень это могло занять немного больше времени. Но ждать неизвестно сколько было менее практично, чем просто промокнуть.
Приняв решение, Чи Ёно снял пиджак, накинул его на голову, чтобы прикрыться, и без колебаний бросился под дождь. Несмотря на пиджак, он в считанные секунды промок как суслик.
Повсюду разлились лужи, быстро намочив края его брюк. Обувь и одежда, отяжелевшие от влаги, создавали ощущение, будто он застрял в огромном болоте и не может сдвинуться с места, несмотря на бег.
Запыхавшись, Чи Ёно остановился посреди улицы. Он огляделся, думая зайти в магазин за зонтом, но вскоре понял, что пытаться не промокнуть еще сильнее уже бессмысленно, потому что он и так был насквозь мокрым. Тяжело дыша и медленно шагая, он чувствовал, как дождь нещадно бьет по плечам.
Игнорируя взгляды прохожих, Чи Ёно скрестил руки, обнимая себя. Его промокшая рубашка теперь напоминала тряпку, а окутывающий холод колол, словно нож. Дрожа от пронизывающего холода, он подумал о ледяной резкости Со Хонёна, которая почему-то причиняла меньше боли.
http://bllate.org/book/12554/1610384
