Пик, пик, пик.
Под ровный механический звук Донсик почувствовал, как к нему понемногу возвращается сознание. Когда он с трудом приподнял тяжёлые веки, первым, что увидел – ослепительно белый потолок. А затем внезапно возникло чьё-то лицо. Незнакомая женщина на мгновение застыла с испуганным выражением и поспешно исчезла.
– Доктор! Пациент пришёл в себя!
По мере того как сознание прояснялось, Донсик испытал облегчение.
Ах… я жив. Похоже, Бог всё-таки не бросил меня окончательно. Или просто не захотел перерождать меня сыном богатой семьи.
Вскоре появился мужчина в белом халате, широко раскрыл ему веки и посветил в глаза.
– Господин Ли Хису, вы меня слышите? Если слышите, моргните два раза.
Он сделал, как сказали. Врач перебросился парой слов с медсестрой и исчез. Донсик попытался пошевелиться, но не смог. Как он вообще сюда попал? Кто его спас? А тот человек, что тонул? Выжил… или умер?
Рассеянно глядя в потолок, Донсик с усилием повернул голову и заметил капельницу у кровати. Это ведь чертовски дорого, да? Чёрт… почему даже не спросили и вот так по-своему вкололи. Его взгляд лениво скользнул вдоль трубки и остановился на руке.
Почему больничная одежда такая свободная? Это что, самый большой размер?
Собрав остатки сил, он поднял руку – запястье оказалось непривычно тонким. Ногти аккуратно подстрижены, мелкие шрамы с тыльной стороны ладони исчезли. Пальцы длинные, прямые, чужие до странности. Он поднял другую руку. То же самое.
Пыхтя, Донсик приподнялся. Он задрал рубашку... и лицо его исказилось. Пресс, который он так берёг и лелеял, исчез без следа. Вместо него плоский живот, узкая талия, да ещё и кожа белая, без единого изъяна, до мурашек.
Он заставил мозги, которыми обычно особо не пользовался, работать на полную.
Говорят, если долго находиться в воде, может возникнуть что-то вроде декомпрессионной болезни… и галлюцинации. Может, я слишком долго пробыл под водой и теперь брежу?
Чтобы прийти в себя, он ущипнул себя за щёку. Больно. Сильнее – то же самое. Смешнее всего, что даже щека оказалась мягкой, словно рисовый пирожок. Выжав из себя последние силы, Донсик сполз с кровати. Только тогда он понял, что это вовсе не обычная палата, и ошеломлённо замер.
Чтобы хённим, такой скряга, уложил меня сюда, да ещё с такими дорогими капельницами? Быть не может. Может, это я спас того мужчину? И одежда у него была… и вид прямо как у богатенького сыночка.
Если повезёт… можно будет хорошенько стрясти с него.
С этой мыслью он потащил за собой стойку с капельницей и вошёл в прилегающую уборную.
Взглянув в зеркало над раковиной, Донсик застыл.
– ……
Он яростно растёр лицо руками. Потом принялся тереть глаза так, будто хотел их выдавить. Даже для галлюцинации это уже перебор? В зеркале стоял не Пак Донсик. Там находился тот самый утонувший мужчина, с идиотски приоткрытым ртом. Бледный, словно призрак.
Почему я выгляжу как он?
В смятении Донсик ощупал чужое лицо.
– Что… это такое…
Из горла вырвался голос, которого он никогда прежде не слышал. Он снова и снова пытался заговорить, сжимая горло, но звук не менялся. Может… это не галлюцинация, а сон? Он со всей силы влепил себе по щеке – боль оказалась настоящей.
Хлоп. Хлоп. Чем сильнее он бил, тем ярче наливались красным чужие щёки. Сил почти не осталось. Всего несколько ударов, а запястье уже заныло. Сон не рассеивался, а лицо в зеркале оставалось помятым, словно лист бумаги.
Донсик, опершись обеими руками о раковину, задумался. Обычно от кошмаров просыпаются… когда жизнь в опасности, верно?
Он резко поднял голову и, собрав все силы, ударил кулаком по зеркалу. В обычной ситуации оно разлетелось бы вдребезги, но сейчас даже не дрогнуло. Зато по тыльной стороне ладони прокатилась волна жуткой боли.
Он сжал руку в кулак – та задрожала.
– Ах ты ж, блядь…
Слышать ругань таким голосом – звонким, будто нефритовые бусины – было странно. Покачиваясь, Донсик вернулся к кровати и посмотрел в окно. Не выдержав нарастающей сумятицы, он тут же нажал кнопку вызова, и практически сразу появилась медсестра. Увидев, что он уже стоит на ногах, та испуганно ахнула.
– Вам ещё нельзя двигаться. Нужно как следует отдохнуть.
Она усадила его обратно на кровать.
– Эй, сестра…
– Да?
– Со мной сейчас… что-то не так…
– Что именно не так?
– Похоже, крыша поехала.
Медсестра вздрогнула, но тут же мягко улыбнулась.
– Хм… вы долго находились в воде, такое бывает.
Значит, всё-таки декомпрессионка. Но чтобы галлюцинации были такими реальными… Даже в детстве, когда он нюхал клей и газы, до такого не доходило. Пожалуй, проще всего увидеться с хённимом. Если тот сразу его узнает, значит, это всё-таки галлюцинация.
– Позовёте моего хённима? Хотя нет. Я сам пойду.
– Хённим? Кого вы имеете в виду… Ой, вам нельзя вставать!
– Да ладно, на минутку.
– Пожалуйста, не делайте так. Пациент! Пациент!
– Да чёрт, я же сказал, на минуту. Что вы такая негибкая.
Он уже начал препираться с медсестрой, когда дверь внезапно распахнулась, и в палату вошёл незнакомый мужчина. Высокий, в пальто цвета льна, лицо наполовину скрыто чёрными солнцезащитными очками – не разобрать, кто он.
– Как раз вовремя, пришёл опекун.
Опекун? Кто?
Медсестра с облегчением поспешно исчезла, а мужчина широкими шагами направился к Донсику. Тот, запрокинув голову, долго смотрел на него снизу вверх и вдруг подумал: вроде я и сам не низкий, но этот-то чего такой огромный?
– Ты кто?
Брови мужчины слегка дёрнулись.
– Неловко вышло.
Неловко? Да мне не менее неловко. Так кто ты такой?
Мужчина, не спрашивая, обхватил ладонями его щёки, но Донсик резко отбил его руку.
– Ты чё творишь, урод.
– Милый… это ты мне сейчас сказал?
Милый? Милый?! Он уже собирался возмутиться, как появился пожилой врач.
– Что происходит, доктор Чан? Он меня не узнаёт.
Пожилой доктор, перелистывая карту, говорил с почтительной вежливостью:
– По результатам обследования отклонений нет. Однако из-за шока у него, похоже, амнезия.
При слове «амнезия» Донсик нахмурился так, что складка пролегла между бровями. Какая ещё амнезия. Сегодня он получил девять миллионов восемьсот пятьдесят тысяч вон с процентами. А через два дня собирался идти к мяснику либо договориться, либо вспороть ему брюхо.
С такой ясной памятью какая, к чёрту, потеря? Скорее уж вы тут все с ума сошли, блять.
Чем дольше он смотрел, тем сильнее крепло подозрение: а не заперли ли его в этой дорогущей палате, чтобы вытянуть деньги за лечение? Донсик без колебаний выдернул иглу из вены. Кровь потекла, медсестра в ужасе бросилась к нему, врач попытался его остановить.
– Господин Ли Хису, так нельзя. Сейчас вам необходим покой. Тогда и память вернётся…
Дальше он уже не слышал, в ушах застряли только три слова: Ли Хису. Почему врачи всё это время называют его Ли Хису? Он ведь не Ли Хису. Обернувшись, он заметил у изножья кровати табличку с именем.
[Ли Хису, 27 лет]
Он лишь растерянно моргнул, не понимая, что происходит.
Ли Хису? Это ещё кто?
Не в силах скрыть смятение, он смотрел на табличку, когда молодой мужчина попросил врача оставить их наедине. Оставшись вдвоём, тот снял очки, и Донсик от изумления приоткрыл рот.
Этого человека он видел по телевизору. Успешный молодой кинорежиссёр, кажется, самый молодой лауреат международного кинофестиваля. Тогда они с приятелями жарили самгёпсаль у него дома, и, глядя передачу с его участием, Донсик жаловался на несправедливость мира: этому ублюдку дали и внешность, и талант, а им ничего.
Почему такой человек стоит сейчас перед ним? Он не успел даже подумать, как тот схватил его за плечи и притянул к себе. Донсик не успел и попытаться сопротивляться, тело само подалось вперёд. Мужчина потёрся щекой по его шее. В этом чувствовалось нечто откровенно интимное, и, растерявшись, Донсик оттолкнул его.
– Ты что творишь…
Мужчина с печальной улыбкой провёл ладонью по его щеке.
– Почему ты меня не помнишь, Хису?
Хису? То есть… кто? Я?
– Пусть ты забудешь всех остальных, но меня забывать нельзя.
В его голосе звучала такая нежность, что у Донсика помутилось в голове. Большие ладони оказались мягкими, а от мужчины исходил незнакомый, странный аромат. И почему-то от этого запаха у него ослабели ноги, а внизу живота пробежала резкая, неприятная искра.
Что со мной…
Он не успел опомниться, как губы мужчины накрыли его губы. Язык бесцеремонно ворвался внутрь, разыскивая, а рука скользнула под больничную рубашку, касаясь кожи. Когда пальцы задели сосок, сознание резко прояснилось, и он с силой оттолкнул мужчину.
Донсик вытер губы и скривился, словно съел что-то отвратительное.
– Твою мать, напугал. Ты что, без предупреждения влетаешь?
Несмотря на грубость, мужчина лишь улыбнулся. В этот момент вернулся врач и сообщил, что, похоже, его можно выписывать, дав несколько указаний. Ситуация разворачивалась слишком стремительно, и Донсик вспылил:
– Стойте! Какая выписка? В таком состоянии и выписка? Эй, доктор, вы вообще нормально меня обследовали? Посмотрите на меня как следует. Вам не кажется, что тут что-то не так? Я не Ли Хису. Вы же врач! И этого не видите?
Тогда стоявший рядом мужчина обнял его за плечи, пытаясь успокоить.
– Тише… всё будет хорошо, со временем пройдёт. Не злись, ладно?
Донсик с отвращением сбросил его руку. Да что это за отношения у этого типа с прежним хозяином тела, если он так себя ведёт? Судя по тому, как без стеснения трогает и обнимает, явно не просто знакомые…
Любовник? Или… муж?
Впрочем, красивые всегда тянутся к красивым.
Пока он перебирал догадки, мужчина вдруг, с серьёзным выражением лица, сказал то, чего Донсик никак не ожидал:
– Тогда поехали домой, невестка.
Донсик опешил сильнее, чем когда увидел в зеркале чужое лицо.
Этот ублюдок… что он сейчас мне сказал?
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12564/1611971
