Было бы славно, если бы время летело так же быстро, как песни, но сегодня оно тянулось особенно медленно. Ким Ювон проверял часы примерно каждые десять минут. Всему виной было его нестерпимое желание поскорее увидеть аджосси.
Он перечитывал сообщение Мун Чонхёка с предложением прийти после работы до тех пор, пока оно не примелькалось до дыр. И сколько бы раз он ни читал эти слова, сердце каждый раз восторженно замирало.
— Я ухожу.
Закончив сборы раньше обычного, Ювон покинул ресторан, пропустив мимо ушей ворчание босса Пака.
По переулку, ведущему под уклон, он шел почти бегом. В новостях, что весь день крутили по телевизору, сообщалось, что сегодня похолодало, но Ювон совершенно не чувствовал холода. Каждый раз, когда сердце учащенно билось, по телу разливался жар, и ему становилось даже тепло.
Сев на автобус и выйдя перед станцией, Ювон поспешил к апартаментам Мун Чонхёка. Даже в лифте, нажимая на кнопки, он не мог скрыть своего воодушевления и продолжал напевать ту самую мелодию, что привязалась к нему с самого утра.
В лифте он то и дело поглядывал в зеркало, проверяя свой вид. Хотя все было как обычно, Ювон внимательно осмотрел лицо на наличие грязи и пятен и несколько раз пригладил волосы. В конце концов, ему хотелось выглядеть в глазах аджосси хоть чуточку лучше.
Когда двери лифта открылись, Ювон невольно откашлялся и подошел к квартире Мун Чонхёка.
Если подумать, за оба прошлых визита он ни разу не звонил в дверь. Чувствуя себя немного неловко, он пару раз сжал и разжал руку, прежде чем решительно нажать на кнопку звонка.
Раздался монотонный звук, который тут же оборвался щелчком. Вскоре послышалось, как провернулся замок входной двери.
— Аджосси…
Как только в дверном проеме показался Мун Чонхёк, Ювон лучезарно улыбнулся.
Прошмыгнув мимо мужчины, который отступил в сторону, приглашая войти, Ювон начал болтать, на ходу снимая обувь в прихожей.
— Тот пульгоги, что я приносил, еще в холодильнике? А рис ты купил?
Хотя был уже поздний вечер, Мун Чонхёк все еще был в костюме, и очевидно, что еще не ел. К счастью, у них остался нетронутый пульгоги, так что он идеально подошел бы для совместного ужина.
Однако Ювону, направившемуся к кухне, пришлось остановиться. Чонхёк внезапно обхватил его за талию.
— Аджосси?
Прежде чем он успел что-то еще произнести, Мун Чонхёк коснулся его шеи губами. Когда Ювон повел плечами от щекотки, Чонхёк еще сильнее сжал руки на его талии, не давая ему вырваться.
— Пусти, ну же… ммм…
— Зачем?
Когда Ювон оглянулся и их взгляды встретились.
— Разве ты пришел не за этим? — ровным голосом спросил Мун Чонхёк.
Услышав этот вопрос, Ювон замер от шока, словно его ударили по голове.
«Разве ты пришел не за этим?»
Он прекрасно понимал значение этих слов. Мун Чонхёк доходчиво все ему объяснил на кровати всего в нескольких шагах отсюда.
Конечно, было бы ложью сказать, что Ювон совсем не думал об этом, когда спешил к нему домой. Но он пришел сюда вовсе не только ради этого.
С того дня, как между ними случилась близость, Ювон ни на секунду не мог выкинуть Мун Чонхёка из головы. Он все время думал, поел ли тот, где он и чем занят, и вообще вспоминает о нем или нет. Он впервые в жизни так сильно интересовался другим человеком.
Вот почему он так обрадовался приглашению прийти к нему домой.
«Не только я испытываю эти чувства. Аджосси чувствует то же самое», — думал он.
Он представлял, как они поужинают вместе, поболтают о том, что произошло за день, и поделятся планами на завтра.
Но теперь казалось, что чувства аджосси были совсем иными. Ювон тут же надулся.
— …Давай сначала поедим.
— Поедим? Ты еще не ужинал?
Мун Чонхёк уже успел поесть с Тэджу перед возвращением домой. Поскольку было довольно поздно, он решил, что и Ювон уже поел.
— Что? Аджосси, ты уже поел?
Взгляд Ювона стал колючим. Мун Чонхёк тактично промолчал, но Ювон уже был обижен до глубины души.
— Аджосси, ты правда подонок?
— Эй, завязывай с этим чертовым оскорблением…
— Ты сейчас думаешь только о том, как бы затащить меня в постель.
На его обиженном лице читалось полное разочарование. Вдобавок Ким Ювон одарил его таким взглядом, будто Мун Чонхёк был каким-то грязным извращенцем.
Мун Чонхёк издал пустой смешок от нелепости ситуации.
Когда он давал Ювону свой номер, он уже определил для себя формат их отношений. Связь, при которой они регулярно созваниваются и изредка спят друг с другом. Это казалось ему идеальным вариантом.
Но судя по нынешней реакции, Ким Ювон хотел чего-то большего. Отношений? Скорее всего, именно этого.
Мун Чонхёк развернул Ювона к себе и спросил:
— Да, ты прав. Прямо сейчас я думаю только о том, как бы тебя уложить в кровать. И что, это плохо?
В его жизни подобные ситуации случались не раз. Партнерши жаловались, что все их общение сводится к постели, а у него самого не было ни малейшего желания оправдываться. Когда такое повторялось несколько раз, они закономерно отдалялись друг от друга и в итоге расставались.
Романтика в своей основе требовала чувств. Это не просто секс, а желание заботиться, любить и нежелание расставаться. Это и есть отношения.
С годами Мун Чонхёк осознал, что он человек, не созданный для любви.
Сама его натура не умела оседать на одном месте. Он не вел беспорядочную половую жизнь с кучей партнеров одновременно, но и не отдавал сердце одному человеку надолго. Он проводил время с теми, кто подходил под его интересы в данный момент, и вскоре расставался, когда охладевал. Именно так он и жил.
Ким Ювон не станет исключением. Они будут жадно отдаваться страсти в постели, а когда-нибудь, когда это наскучит, то просто разойдутся.
Так что эти эмоциональные стычки были ни к чему. Ему просто нужно было показать, какой он человек. Если Ювону такое не нравится, то он знает, где дверь.
— Я хочу заниматься с тобой и другими вещами, аджосси, — тихим голосом ответил Ювон, вдребезги разбивая его твердую уверенность.
— Я же говорил тебе уже, что хочу вместе обедать и вместе выпивать. Я серьезно, — торопливо произнес Ювон.
Мун Чонхёк не сводил взгляда с его губ.
— Давай вместе есть и пить. Смотреть кино и гулять.
— Я в этом ничего не смыслю.
— А что тут смыслить? Просто берешь и делаешь. И вот когда мы сделаем все, что хочу я… тогда сможем заняться тем, чего хочешь ты, аджосси, — произнес Ювон и прильнул к Мун Чонхёку, обнимая его за талию.
«Снова начинается?»
Мун Чонхёк зажмурился от поведения Ювона, что действовал как лис-соблазнитель, беспощадно лишая его самообладания.
Мун Чонхёк внутренне приготовился к очередной наглой выходке парня, но Ювон не спешил лезть к нему между ног, как в прошлый раз.
— Вообще-то, я сирота, — тихо произнес Ювон.
— …
— Меня бросили сразу после рождения, и я вырос в приюте. Я вырос, не зная, кто мои родители.
От внезапного признания Мун Чонхёк немного оторопел. Его сердце сжалось в тревоге, и он задавался вопросом, зачем мальчик делится такими секретами.
«Неужели он уже настолько привязался?»
Тот меланхоличный взгляд, что он уже видел раньше, видимо, был связан с прошлым парня. Эта мысль немного огорчила Чонхёка. Каким бы бессердечным он ни был, он не был монстром, лишенным эмоций. Сочувствие к молодому парню, которому явно пришлось несладко, было неизбежным.
— Дети, с которыми я жил в одной комнате, постоянно менялись. Как только я привязывался к кому-то, они уходили снова и снова… Поэтому мне было трудно открывать кому-то сердце, потому что я знал, что все они рано или поздно уйдут.
В тихом голосе слышались отголоски прожитых лет. Это совсем не вязалось с его юным возрастом.
Ким Ювон всегда был вынужден жить не по годам.
«Ты должен быть взрослым. Нельзя плакать, даже если грустно. Нельзя ничего хотеть».
Он прожил так всю жизнь, привыкнув к лишениям.
Даже когда уходил учитель, к которому он был привязан, или когда ребенка, с которым он только-только сблизился, усыновляли, он крепко кусал губы и терпел пустоту внутри. В какой-то момент он перестал чего-либо ждать от окружающих. Он думал, что так и должно быть.
Но на этот раз.
— Но аджосси другой. Мне хочется отдать тебе свое сердце.
— …
— Разве ты не можешь ответить мне тем же? — задав вопрос, Ювон поднял голову.
В его глазах светилась надежда. Такой свет редко встретишь у людей, которых жизнь уже изрядно потрепала.
— Я не прошу многого. Просто… пожалуйста, относись ко мне чуточку теплее.
Договорив, Ювон прижался щекой к груди Мун Чонхёка. Глухой звук сердцебиения отозвался в ушах. Почему-то это было очень успокаивающе.
Несмотря на холодное выражение лица, объятия этого мужчины были очень теплыми. Настолько теплыми, что в них хотелось просто уснуть.
— Ты мне нравишься, — прошептал Ювон, признаваясь в своих чувствах.
Стоило произнести это вслух, как дальше стало легче.
— Ты мне нравишься. Ты мне так сильно нравишься, аджосси… — шептал он то, что было спрятано глубоко в душе.
Мун Чонхёк ничего не ответил, но это было неважно. Ювон знал, что то, что его не оттолкнули, уже было ответом.
Когда парень прижался к нему еще теснее, Мун Чонхёк тихо выдохнул и нежно похлопал рукой его по спине.
В животе разлилось щекочущее тепло. Это и было начало первой любви.
http://bllate.org/book/12578/1616507
