Дворец Синцин, наряду с дворцом Тайцзи и дворцом Дамин, являлся одним из «Трех великих дворцов», расположенных за воротами Чуньмин на востоке Чанъаня. Он занимал большую площадь и считался императорским садом, объединяющим красоту мира в одном месте, с павильонами, террасами и бассейнами с чистой водой. Его роскошь превосходила даже роскошь двух других дворцов. После смерти предыдущего императора принц Нин был срочно отозван с границы и, не имея другого места для проживания, временно поселился во дворце Синцин и больше никогда оттуда не выезжал.
В первые годы были некоторые неосмотрительные чиновники, которые критиковали принца Нина за несоблюдение приличий и превышение полномочий. Однако Ли Ши полностью игнорировал эти обвинения. Он продолжал заниматься своими делами, оставаясь в своей резиденции, и если какая-либо критика становилась слишком интенсивной, он заставлял критиков переехать к нему. Правда, сам он жил в самом известном здании в мире – павильоне Хуаэ Сянхуэй – в то время как они были заключены в темницу на заднем дворе дворца Синцин.
Со временем, по мере роста власти Ли Ши, подобная критика прекратилась.
Однако Су Цэнь не успел оценить живописную красоту императорских садов. Под предводительством Ци Линя он прямиком проследовал к зданию Циньчжэнву, куда Ци Линь вошел первым, чтобы доложить о нем, а затем провел его внутрь.
Вопреки слухам о том, что принц Нин вел чрезмерно роскошный и декадентский образ жизни, днем и ночью предаваясь удовольствиям, его кабинет был оформлен в простой, но величественной манере. Когда Су Цэнь прибыл, Ли Ши, одетый в простую одежду, сидел за столом и просматривал мемориалы из разных регионов.
Су Цэнь, опустился на колени, чтобы выразить свое почтение, но Ли Ши то ли не заметив его, то ли намеренно проигнорировав, позволил ему это сделать, так и не подняв взгляда от бумаг.
Поскольку принц Нин не говорил, Су Цэнь не осмеливался шевелиться. Он стоял на коленях, опустив голову, опасаясь, что малейшее движение может потревожить важную персону и привести к его изгнанию.
С первых лучей солнца до появления мерцающих вечерних огней города Су Цэнь все время был на ногах, и теперь из болезненно онемевших они превратились в совершенно нечувствительные, а позвоночник так ныл и хрустел при каждом движении, что казалось вот-вот рассыплется в пыль.
Если он умрет, стоя на коленях здесь, то он, по крайней мере, сможет составить компания толстяку на пути в подземный мир. Жизнь за жизнь – плата была вполне логичной.
– Встань.
– А? – Су Цэнь с трудом поднял голову, убеждаясь, что ему не померещилось. Его взгляд встретился с темными, как ночное небо, глазами Ли Ши, и он невольно горько улыбнулся, понимая, что Ли Ши был прекрасно осведомлен о его присутствии.
Су Цэнь попытался пошевелиться, но кровь, прилившая к его коленям, ощущалась как острые иглы, пронзающие кости, заставила его вновь рухнуть на пол.
– Могу ли я постоять на коленях еще немного? Прямо сейчас я не смогу подняться, - нахмурившись, сказал он.
Ли Ши слегка улыбнулся, и его улыбка в мерцающем свете свечей выглядела, словно рябь на вине в изысканном кубке.
– И что же привело тебя сюда?
Су Цэнь собрался с силами и выпрямился, по-прежнему стоя на коленях, он произнес:
– Я хочу заняться делом недавно назначенного ученого.
– Разве не было доложено, что виновный уже пойман? – Ли Ши коснулся черного нефритового кольца на большом пальце.
Су Цэнь стиснул зубы. Сун Цзяньчэн слишком стремился к успеху: новость просочилась еще до того, как преступник был передан Министерству наказаний. Традиционно отчет в вышестоящую инстанцию не приветствовался до полного урегулирования дела.
– В деле еще не все ясно, – тщательно подбирая слова, заговорил Су Цэнь. – Я хотел бы прояснить их, прежде чем закрывать его…
– Хочешь отменить решение? – не дал ему договорить Ли Ши.
– Да, хочу, – прямо признался Су Цэнь. – Ранее я указал в неправильном направлении, что привело к аресту невиновного человека. Позже я приму полагающееся мне наказание, однако Сун-сычжэн* в своем стремлении к славе вынудил признаться не того. Я не могу стоять и смотреть, как страдает невиновный человек, в то время как убийца остается на свободе. Я требую пересмотра дела.
*寺正 (sì zhèng) – официальный титул. Должностное лицо при храме Дали в династии Мин, учрежденное в четырнадцатом году правления Хунву (1381), чиновник шестого ранга
– Что насчет доказательств? – спросил Ли Ши.
Су Цэнь замолчал. В конце концов, его убеждение в том, что Гао Мяо не был убийцей, основывалось только на его суждении. Дело шло слишком гладко: всякий раз, когда требовался подозреваемый, он появлялся как нельзя кстати. Казалось, что все свидетели и доказательства были подготовлены заранее, оставалось только дождаться рассмотрения дела в храме Дали. Однако Су Цэнь не мог поверить, что кто-то мог совершить убийство в собственном доме, а после этого спокойно заснуть. Но суждения не могли заменить доказательств. Смерть У Дэшуя была подозрительной, и убийцей мог быть кто угодно, включая Гао Мяо.
В конце концов, он только и мог сказать:
– Я все еще веду расследование...
– Ты понимаешь, какое сильное влияние это дело оказало на столицу? Все недавно назначенные ученые нервничают, в городе то и дело вспыхивают слухи о том, что это дело рук мстительного духа. Некоторые чиновники при дворе пользуются этим, чтобы оказать на нас давление. Ты, конечно, можешь продолжить расследование, но прямо сейчас мне нужен виновный, чтобы успокоить общественность. Если ты позже что-нибудь найдешь, я предоставлю объяснения семье невинно осужденного.
Су Цэнь был ошеломлен. По всему его телу пробежал холодок, словно он упал в ледяную пропасть. Ли Ши знал! Он знал, что Гао Мяо был несправедливо обвинен, знал, что Сун Цзяньчэн вынудил его признаться, и знал, что настоящий виновник все еще на свободе. Он знал все, и ему было все равно!
Для Су Цэня человеческая жизнь была такой же тяжелой, как гора Тайшань, в то время как для Ли Ши она была столь же ничтожной, как былинка. В его руках были жизни тысячи людей, он стоял выше всех. И жизнь Гао Мяо или даже самого Су Цэня была лишь одной из многих в этой тысячи и даже не стоила упоминания.
– Я совершу с вами обмен, – процедил Су Цэнь сквозь стиснутые зубы, медленно вставая. – Вы сказали, что все в этом мире – обмен. Поэтому я хочу обменяться с вами: дайте мне три дня, и я обязательно найду настоящего убийцу.
Ли Ши с интересом поднял бровь:
– И что же ты хочешь обменять на эти три дня?
Су Цэнь невольно самоуничижительно усмехнулся, словно иронизируя над своими словами. Что он, простой смертный, мог предложить могущественному и богатому принцу Нину? Его глаза блестели от навернувшихся слез, когда он сбросил с себя верхнюю одежду и произнес:
– Мое тело. Посмотрим, заинтересовано ли в нем Ваше Высочество.
Вернувшись из императорского города, он первым делом отправился домой, поел, попил и подавил свою болезнь. Затем он искупался, переоделся в свежую одежду и надел благоухающий халат, украшенный изображениями журавлей, парящими в облаках под лунным светом. Перед тем как вновь уйти, он спросил Цюй Линъэра, знает ли тот, что мужчины делают с мужчинами?
Ранее, в чайном доме, Ли Ши оценивал его сквозь прозрачную занавеску. Позже Чжэн Ян сказал, что Ли Ши был заинтересован в нем. Возможно, сейчас Су Цэнь вел себя слишком самонадеянно, но он осмелился так поступить лишь потому, что рассчитывал на «тот самый» интерес Ли Ши.
Сейчас было забавно вспоминать все его предыдущие попытки избегать Ли Ши. Казалось, что принц вовсе в нем не заинтересован, в то время как он сам уже сделал первый шаг.
Он ясно обозначил себе цену: свое тело в обмен на три дня и одну жизнь – весьма выгодная сделка.
Ли Ши, казалось, не удивился, с улыбкой покрутив кольцо, он спросил:
– Ты все выяснил?
– Указ покойного императора Тайцзуна запрещает выносить этот вопрос на общественное обсуждение. Я сохраню все в тайне. Как только покину дворец Синцин, я не скажу ни слова.
– Неважно, заговоришь ты или нет, это всего лишь будет стоить тебе еще нескольких человеческих жизней, – Ли Ши качнул подбородком. – Подойди ближе.
Су Цэнь, медленно переставляя онемевшие ноги, подошел к принцу Нину. Под светом свечи лицо Ли Ши выглядело еще более зрелым и суровым. Су Цэнь невольно затаил дыхание, когда Ли Ши продолжил:
– Садись.
Су Цэнь был ошеломлен. За столом стояло только одно резное кресло из розового дерева с двумя драконами, извергающими жемчуг, на которым, естественно, сидел Ли Ши. Принц Нин только что попросил его сесть, но куда он мог сесть?
После секундного колебания Су Цэнь медленно приблизился к Ли Ши и сел к нему на колени.
Ли Ши улыбнулся его проницательности. Звук его смеха был тихим и приглушенным. Отдаваясь глубоким эхом в спине Су Цэня, он достигал его груди. От одного этого ощущения вся спина Су Цэня внезапно онемела.
В отличие от Цюй Линъэра, чье тело было тонким и гибким, Су Цэнь не осмеливался сидеть слишком прямо. Он не был уверен, куда положить руки, и во всех отношениях чувствовал себя неловко.
Однако прохладный аромат сандалового дерева, исходящий от Ли Ши, постепенно окутал его, и теперь при каждом вдохе Су Цэнь остро ощущал присутствие мужчины.
Вскоре он начал сильно потеть.
Ли Ши, однако, не торопился. Указав на стол, он сказал:
– Посмотри.
На столе открыто лежало несколько мемориалов из разных регионов. Видя, что Ли Ши не собирается их от него скрывать, Су Цэнь взял один, чтобы рассмотреть. Это был мемориал из префектуры Цзянчжоу, в котором подробно описывались проблемы незаконной торговли солью, несмотря на неоднократные запреты подобной деятельности. Мемориал призывал императорский двор принять меры по борьбе с контрабандистами в качестве предупреждения для других.
Су Цэнь нахмурился и отложил мемориал.
– Что думаешь по этому поводу? – спросил Ли Ши.
– С моей точки зрения, это лишь одна сторона вопроса, – ответил Су Цэнь. – Жесткая позиция императорского двора в борьбе с контрабандистами солью хорошо известна. Учитывая это, возникает вопрос, почему же так сложно полностью искоренить их? Боюсь, проблему следует искать внутри самого императорского двора. Ваше Высочество должно знать, – продолжил Су Цэнь, – что в эпоху Юнлун свирепствовали тюркские племена, что привело к многолетним пограничным войнам и опустошению государственной казны. Император Тайцзун ввел монополию на соль, при которой двор контролировал производство соли, продавал ее торговцам, которые, в свою очередь, платили торговый сбор и продавали ее народу. В первые годы, этот метод действительно был эффективен, удовлетворяя потребности казны и экономя рабочую силу и ресурсы. Но с годами возникли проблемы. Торговцы солью постоянно увеличивали свою прибыль, в результате чего цена на государственную соль выросла во много раз. Кто-то даже написал такие строки: «Я не хочу быть хоу с десятью тысячами домов, а желаю лишь получать прибыль от соли к западу от реки Хуайхэ». Одно только это показывает насколько была огромна прибыль от торговли солью. Когда у простых людей пропала возможность купить соль официально, рынок начала наводнять контрабандная соль.
После того как Су Цэнь закончил говорить, он взглянул на Ли Ши. Его слова могли прозвучать крайне резко, поэтому он беспокоился, что мог разозлить того. Однако лицо Ли Ши не выразило особой реакции, и он продолжил:
– Что ты предлагаешь нам делать?
– Вместо того чтобы остановить кипение, добавляя еще воды, лучше разобраться с первопричиной проблемы.
– Ты мыслишь слишком просто, – рассмеялся Ли Ши. – Когда торговцы получили от императорского двора монополию на торговлю солью, в конечном итоге это было сделано лишь для того, чтобы облегчить затруднительное положение двора. Двор не может позволить себе бросить их, раз уж они когда-то помогли. Более того, на протяжении многих лет местные торговцы солью вступали в сговор с чиновниками, чтобы сформировать обширную и укоренившуюся сеть. Устранить их всех будет крайне сложно. Как говориться, вытащив редьку, вытащишь и грязь. Разве кто-то захочет иметь с этим дело?
Су Цэнь опустил голову и на мгновение задумался:
– Если императорскому двору неудобно действовать напрямую, то пусть это сделают другие. Причина, по которой торговцы солью могут устанавливать любую цену, заключается в строгом контроле двора над солью и запрете на незаконную торговлю ею. Если соль будет попадать к простым жителям через неофициальные каналы, это, безусловно, повлияет на официальный рынок соли и приведет к падению цен. Более того, если затраты торговцев солью на ее приобретение у императорского двора будут выше, чем их выручка от продажи, они, естественно, откажутся и от монополии на нее. В этом случае, отмена монополии на соль станет лишь вопросом времени.
По мере того, как Су Цэнь рассуждал, он становился все более возбужденным, и расслабился, только посмотрев на Ли Ши:
– Как только будет отменена система монополии, бороться с этими незаконными торговцами солью станет намного проще. У них нет прочных связей, и поскольку они изначально занимаются контрабандой, как только официальные цены на соль упадут, они столкнутся с некоторым давлением. Тогда разобраться с ними не составит большого труда, – внезапно что-то осознав, Су Цэнь от удивления даже вскочил. – Эти нелегальные торговцы солью – это ваших рук...
– Интересно, – произнес Ли Ши и тут же прижал Су Цэня к столу.
http://bllate.org/book/12633/1120622
