Су Цэнь вступил в конфликт с группой чиновников из Министерства обрядов, привлекая внимание даже Хэ Чжунцина, заместителя министра.
Говорят, что высокопоставленные чиновники могут подавлять других, но требование Су Цэня, всего лишь чиновника седьмого ранга из храма Дали, предоставить список кандидатов с императорского экзамена, проведенного более десяти лет назад, казалось абсурдным всем присутствующим.
Когда главные ворота министерства закрылись, их двоих окружили сотрудники Министерства обрядов. Сяо Сунь, дрожа, стоял позади Су Цэня, сожалея о том, что вышел сегодня, даже не проверив календарь*. Иначе, чем еще он мог объяснить, почему он вдруг оказался втянут в это дело и оскорбил столь влиятельную фигуру. Су Цэнь же, напротив, не выказал страха перед Хэ Чжунцином, словно говоря: «Я не уйду, пока вы не передадите мне список».
*黄历 (huáng lì) Старый альманах, Императорский альманах, Тун Шэн или Альманах крестьянина – это традиционный китайский календарь, который объединяет григорианский календарь, лунный календарь и шестидесятилетний календарь солнечных циклов, он также содержит правила определения дат для благоприятных и неблагоприятных событий и некоторые астрологические термины. В основном используется для выбора благоприятных дат.
В конце концов, Хэ Чжунцин вздохнул и заговорил первым:
- Господин Су, хотя мы не должны препятствовать расследованию, которое ведет храм Дали, а наоборот, всячески ему способствовать. К тому же это приказ самого принца. Но прошу, учтите и нашу ситуацию. Приближается Праздник Двойной Девятки*, и Его Величество будет раздавать одежду и украшения из стоцветной шелковой нити*, так же он должен будет подняться к могилам предков, чтобы почтить их память и помолиться о благословении на следующий год. Этикет сложен, и Министерство ритуалов не сидит сложа руки. Кроме того, это четвёртый год правления Его Величества, и канцлер Лю и вдовствующая императрица уделяют этому исключительное внимание. Министерство ритуалов действительно перегружено. Если вы сможете подождать до окончания праздника, мы обязательно предоставим список.
*Праздник Двойной Девятки или Праздник Двух Девяток (Чунъян, 重阳节, Chóngyángjié) – традиционный осенний праздник в Китае. Отмечается в девятый день девятого месяца по лунному календарю. Согласно «И Цзин» (Книге перемен), девять – «янское» число; девятый день девятого лунного месяца (дважды девять) обладает огромной силой ян и поэтому потенциально опасен. Для преодоления этой опасности традиция велит взобраться на высокую гору, пить хризантемовое вино и носить с собой ветви кизила, а также мешочек с кизилом. Хризантемы и кизил считаются очищающими растениями. Праздник также включает в себя традиционный обряд почитания предков. Существует поверье, если в этот день не угостить духов предков жареной свининой, они могут обидеться и лишат жадных или забывчивых потомков своего благословения на целый год, до следующего праздника
* 百索 (bǎi suǒ) Стоцветная шелковая нить – традиционное благоприятное украшение. Оно соткано из пятицветных шелковых нитей: красной, желтой, зеленой, белой и черной. Оно также известна как «Нить долголетия», «Пятишелковое облако», «Нить, продлевающая жизнь», «Шелк, предотвращающий войну», «Пятицветная нить, «Красная шелковая нить». Этот обычай впервые появился в эпоху династии Хань как традиция вешать амулеты («ленты, отпугивающие зло») на двери. Позже эти амулеты трансформировались в украшения, которые носили на запястьях, лодыжках, шее или привязывали к москитным сеткам, колыбелям и т. д. Они должны отпугивать злых духов, предотвращать эпидемий, отпугивать призраков, а также защищать мир и здоровье в семье
– Список мне нужен сегодня, – выражение лица Су Цэня оставалось холодным.
– Вы ведёте себя неразумно! – мелкий чиновник шагнул из-за спины Хэ Чжунцина.
Хэ Чжунцин махнул рукой в сторону чиновника и продолжил:
– Опустим подготовку к празднику Чунъян, но запрашивать столь внезапно список кандидатов десятилетней давности. Вы же чжуанъюань этого года, вы должны знать, что ежегодно на императорских экзаменах количество кандидатов в чиновники достигает десятков тысяч, не говоря уже о том, что этого человека даже не было в списке. Министерство обрядов не сможет за один день составить этот список, даже если все мои подчиненные будут только этим заниматься.
– Он загадочно умер во время императорских экзаменов, а Министерство обрядов не сделало никаких записей об этом? – нахмурился Су Цэнь.
– Зачем нам было делать какие-то записи, если он внезапно умер от стресса, потому что не смог ответить на вопросы экзамена? Какие записи могут быть в Министерстве обрядов, если их даже в храме Дали нет, – ответил Хэ Чжунцин.
– Если нет никаких записей, тогда проведите расследование, – строго сказал Су Цэнь. – Проверьте кандидатов, приехавших на экзамен из разных регионов, и изучите экзаменационные работы за тот год. Сегодня я должен узнать имя этого человека.
Он был полон решимости выяснить, кто, приняв облик мстительного духа, совершает убийства.
Хэ Чжунцин снова вздохнул, явно исчерпав терпение, и махнул рукой:
– Вышвырните их.
– Кто посмеет тронуть меня! – Су Цэнь вытащил кольцо из черного нефрита и крепко сжал его в руке. – Если я сегодня не решу это дело, я позабочусь о том, чтобы Министерство обрядов постигла та же участь, что и меня! Если жетон* принца Нина разобьют в главном зале Министерства обрядов, угадайте, кого принц привлечет к ответственности?!
*В Древнем Китае в качестве жетонов, подтверждающих личность, полномочия или право прохода, использовались специальные верительные бирки и знаки. В зависимости от эпохи и социального статуса они имели разный вид, это могли быть печати, кольца, тигриные бирки, и т.д. Конкретно здесь – это кольцо принадлежащее принцу
– Тебя! – Хэ Чжунцин на мгновение потерял дар речи.
В этот момент плотно закрытая дверь министерства с грохотом распахнулась. Вошла высокая фигура, источающая холодную, убийственную ауру. Светлые глаза обвели всех в зале, прежде чем вошедший, наконец, обратился к Хэ Чжунцину:
– Делайте, как он говорит.
Хэ Чжунцин не смел произнести ни слова.
Хотя Ци Линь был всего лишь охранником принца Нина, все знали, что он происходил из трех отрядов Туо Дуо, состоящих из тюрок и безжалостных убийц.
Однажды он своим ятаганом* уничтожил остатки клана Ашина, а когда сопровождал принца Нина в столицу, довел молодого императора до слез, за что сам принц наказал его пятьюдесятью ударами плети. После наказания он встал и самостоятельно вернулся во дворец Синцин. С тех пор он стал одеваться как ханьский китаец и сменил свой изогнутый клинок на длинный меч, но его свирепый вид оставался неизменным, внушая страх всем, кто с ним сталкивался.
*старинное рубящее и колющее холодное оружие с длинным однолезвийным клинком, имеющим характерный двойной (S-образный) изгиб, распространенное на Ближнем Востоке и в Османской империи с XVI века. Оно использовалось в основном янычарами, являясь чем-то средним между саблей и тесаком
Он был человеком лишенным моральных устоев, всего лишь клинком, лишённым сострадания. Понимая, что дальнейшие обсуждения бесполезны, Хэ Чжунцин мог лишь согласиться:
– Понял.
Когда Хэ Чжунцин повернулся, чтобы уйти, сзади раздался холодный голос:
– Я хочу увидеть список до часа Шэнь*.
*с 15 до 17 часов
Хэ Чжунцин остановился, вздохнул и медленно ушёл.
Покинув Министерство обрядов, Су Цэнь тоже тихо вздохнул, чувствуя, будто вновь увидел свет дня.
Глядя на дрожащего Сяо Суня, который едва мог стоять на ногах, Су Цэнь кивком поблагодарил Ци Линя:
– Спасибо.
– Я просто выполнял приказ, – с холодным выражением лица ответил тот.
– Ту женщину уже доставили? – спросил у него Су Цэнь.
– Как вы и велели, теперь она заперта вместе с Гао Мяо, – ответил Ци Линь.
– Пойдем и поговорим с той вышивальщицей, – кивнул Су Цэнь.
В тюрьме храма Дали.
В одной камере находились два человека. Один, весь в крови, сидел, прислонившись к стене. В такую жару его раны уже начали гноиться. Хотя они и были перевязаны, но выглядели ужасно. По другую сторону камеры, сжавшись в комок, сидела женщина с растрёпанными волосами, осторожно осматривая окрестности.
Су Цэнь некоторое время наблюдал за ними, затем откашлялся. Оба подняли на него взгляды: в глазах одного читалась обида, а другая, после короткого зрительного контакта, поспешно отвела взгляд.
– Откройте дверь, – произнес Су Цэнь.
Тюремщик открыл дверь, и Су Цэнь, подойдя к вышивальщице, присел рядом с ней:
– Помнишь меня?
Женщина с дрожью взглянула на него, а затем улыбнулась:
– Чжуанъюань-гэгэ, я жена чжуанъюаня.
Су Цэнь улыбнулся в ответ и сел на пол:
– Не нужно притворяться, я знаю, что ты не сумасшедшая.
Вышивальщица на мгновение замерла, затем быстро схватила с земли солому, положила ее себе на голову и сказала:
– Чжуанъюань-гэгэ, не могли бы вы помочь мне с волосами?
Су Цэнь взял соломинку и поиграл с ней:
– На самом деле ты довольно умная, просто тебе не повезло и ты доверилась не тому человеку. Зная, что тебя неизбежно отправят обратно, и тебе придётся продолжать свою старую... деятельность ты просто решила притвориться сумасшедшей, чтобы выиграть время и дать людям забыть. Сама же ты в это время строила планы мести. Но ты никак не ожидала, что Люй Лян окажется таким мелочным человеком. Перед отъездом из столицы он боялся, что ты испортишь его репутацию, поэтому он пытался заставить тебя замолчать, чтобы избежать дальнейших неприятностей. К счастью, кто-то помог тебе и убил его.
Услышав это, женщина отпрянула, обняла колени и вдруг воскликнула:
– Это был мстительный дух, мстительный дух, убил его! Это была не я, это мстительный дух, убил его!
– Я знаю, что ты его не убивала, – схватив её за руку, сказал Су Цэнь. – Но ты единственная, кто видел убийцу! Люй Лян хотел убить тебя, но внезапно появился некто и убил Люй Ляна, и тем самым этот человек спас тебя. Ты почувствовала благодарность и захотела защитить его, поэтому заявила, что это сделал мстительный дух!
– Я не знаю. Это был мстительный дух, его убил мстительный дух… – вышивальщица закрыла лицо руками. – Я ничего не знаю…
Су Цэнь резко поднял её и потащил к Гао Мяо.
– Посмотри на него! Он всего лишь учёный из семьи мясников, приехавший в столицу сдавать экзамены. После десяти лет упорной учёбы он надеялся добиться успеха, но его подставили и вынудили признаться! Теперь тот, кого ты защищаешь, всё ещё на свободе, а невинный человек страдает! Если он умрёт, сможешь ли ты спокойно спать по ночам, зная, что отправила его на верную смерть?
Женщина посмотрела на Гао Мяо, Его и без того пухлое лицо еще сильнее распухло от побоев, из-за чего его черты стали неузнаваемыми. Затем она опустила голову и замолчала.
Су Цэнь присел на корточки, убрал растрепанные волосы вышивальщицы за уши, чтобы открыть ее молодое лицо, и посмотрел ей прямо в глаза:
– У меня осталось мало времени. После захода солнца его отправят в тюрьму Министерства наказаний. В столице царит паника, и если он туда попадет, то живым уже не выйдет. Его нынешнее положение – моя вина. Если он умрет, я буду сопровождать его в смерти. Это будет означать потерю пяти жизней, включая трех уже умерших ученых. Только ты можешь спасти его. Я знаю, что ты никого не убивала, и у меня нет полномочий держать тебя здесь. Завтра, когда я перестану быть на своем посту, тебя кто-нибудь освободит. Я просто хочу, чтобы ты поняла, что если его действительно заберут в Министерство наказаний, то именно ты будешь той, кто толкнул его в пропасть.
Женщина прикусила губу и уткнулась головой между коленями.
– Хорошо подумай, – поднимаясь и уходя, произнес Су Цэнь.
В главном зале продолжался допрос коллег и соседей У Дэшуя. Каждый из них, дрожа от страха, стоял на коленях, но никакой новой информации получено не было.
Приближался полдень, а прогресса всё не было.
Среди допрашиваемых был Хоу Пин, человек, похожий на обезьяну, которого Су Цэнь уже видел. Увидев приближающегося Су Цэня, он невольно вздрогнул, но затем подошёл ближе и сказал:
– Господин, это я.
– Я тебя помню, – кивнул Су Цэнь.
– Господин, пожалуйста, отпустите нас. Мы ничего не знаем. У Дэшуй смотрел на нас свысока и никогда с нами не общался. Мы действительно почти не знали его.
– Вы помните, вел ли себя странно У Дэшуй восьмого числа четвёртого месяца? – садясь, спросил Су Цэнь.
Хоу Пин немного подумал и ответил:
– Ничего необычного. Он как обычно взял два больших кувшина вина и ушел, прихватив с собой ключ от северо-западных ворот.
– Вино? Какое вино? – Су Цэнь даже подскочил.
– Какое? – Хоу Пин был ошеломлен такой реакцией на свои слова. – Два больших желтых кувшина, плотно закрытых. Помню, кто-то даже пошутил: «У-лаоцзы*, ты что, не собираешься поделиться с нами этим вином?» А У Дэшуй в ответ выругался: «Куча бесполезного мусора, иди пей свою мочу». Затем он ушел вместе с вином.
*老子 (lăozĭ) – букв. «отец», гневно или шутливо о себе или другом. «Папочка» – так молодые люди фамильярно говорят о самих себе, как, например, у нас «этот старик»
Су Цэнь вспомнил, что в доме У Дэшуя действительно было несколько больших кувшинов с вином, но в тот момент он слишком спешил, чтобы внимательно их рассмотреть.
– Вы осматривали тело У Дэшуя? – спросил Су Цэнь.
– Да, тело было осмотрено, – ответил коронер. – Оно было пропитано алкоголем, и внутренние органы сильно повреждены.
– Он умер от употребления алкоголя? – поинтересовался Су Цэнь.
– Не совсем, – пояснил коронер. – Он задохнулся. Алкоголь попал ему в рот и нос, перекрыв дыхательные пути, и он умер от удушья.
– Были ли на теле еще какие-либо травмы?
– На обеих сторонах челюсти есть четкие следы от пальцев, два слева и один справа, но они не смертельны.
Су Цэнь обдумал эту информацию. Похоже, кто-то схватил У Дэшуя за челюсть и силой влил ему алкоголь, из-за чего тот задохнулся и умер.
Хоу Пин, пытаясь расположить его к себе, сказал:
– Господин, я рассказал вам всё, что знаю. Не могли бы вы меня отпустить?
– Продолжайте допрос, – приказал Су Цэнь своим подчиненным. – Ци Линь, пойдешь со мной в квартал Гуйи.
http://bllate.org/book/12633/1609072
