— Ты думаешь, я смягчусь из-за этого? — Лу Няньнин холодно смотрел на Ли Яня, а растрепанные волосы падали ему на глаза. От похмелья и отсутствия полноценного отдыха виски альфы пульсировали. К тому же, обычно он не проявлял терпения по отношению к Ли Яню. — Перестань мечтать. Это глупо и бессмысленно.
Сказав это, Лу Няньнин наклонился, чтобы поднять Ли Яня.
Ли Янь непонимающе уставился на него в ответ.
Черт возьми. Он снова не мог слышать, что говорит Лу Няньнин.
В голове Ли Яня эхом разносился гул приближающегося поезда и грохот рушащихся гор.
Мужчин взглянул на лицо Лу Няньнина и обнаружил, что оно расплывается.
Только когда Лу Няньнин схватил его, Ли Янь наконец осознал происходящее и начал сопротивляться. Его нижняя часть тела онемела, вероятно из-за того, что мужчина спал в неудобной позе, но сейчас было неподходящее время зацикливаться на этом.
Ли Янь обеими руками крепко схватился за унитаз. Когда Лу Няньнин смог оторвать одну руку, Ли Янь еще сильнее ухватился другой.
Альфа уставился на Ли Яня, который вцепился в унитаз, словно обнимая давно потерянную возлюбленную. Кипя от гнева, он выругался:
— Что, черт возьми, с тобой не так!
Ли Янь видел ярость на лице Лу Няньнина, видел, как его губы двигались. Он словно впал в транс, глядя на темную спальню позади себя, не понимая, куда Лу Няньнин его тянет.
На лице мужчины застыла паника, и он невольно пробормотал:
— Темно… Так темно… Слишком тихо…
Это было похоже на безмолвную пропасть. Не было ничего, кроме темноты и невыносимой жары.
Тишина сводила с ума.
Похоже, что Ли Янь что-то вспомнил и еще упрямее вцепился в унитаз.
В этой маленькой ванной, в которой находились только они вдвоем, Лу Няньнин стоял достаточно близко, чтобы услышать бессвязное бормотание Ли Яня. Его движения остановились, и Ли Янь, воспользовавшись шансом, освободил другую руку и еще крепче обнял унитаз. Лу Няньнин видел только его напряженный бледный затылок.
Ли Янь проделал «дешевые трюки» менее трех раз, после чего Лу Няньнин, бормоча проклятия себе под нос, все-таки включил в спальне ночник.
Только тогда Ли Янь согласился послушно спать на кровати в главной спальне.
Лу Няньнин лишь недавно вернулся в семью Лу, поэтому у него было много дел. Его практически никогда не было дома днем, а возвращался он лишь поздно вечером.
Лу Няньнин испытывал огромное давление. Он был вынужден играть роль безупречного наследника и во всем следовать приказам Лу Аньлина. Посещать светские мероприятия, изучать семейный бизнес, а также присутствовать на бесконечных совещаниях и принимать важные стратегические решения.
Но вечером, стоило ему прийти домой, он сбрасывал свою маску и открывал свою жестокую и порочную сторону перед Ли Янем. Альфа обращался с ним грубо и жестоко, а если его что-то не устраивало, то оскорблял мужчину, после чего тащил его в постель, продолжая свои издевательства.
Когда сознание Ли Яня прояснялось, с трудом, но ему удавалось умиротворить скверный нрав Лу Няньнина и смягчить его гнев. Но когда его разум был затуманен, ему не оставалось иного, кроме как терпеть происходящее.
Ли Янь опасался сказать что-то не то, поэтому все чаще молчал.
Никто в доме — ни охранники, ни слуги — не разговаривали с ним. Было непонятно, следовали ли они приказу Лу Няньнина или просто относились к Ли Яню с пренебрежением и предпочитали не вмешиваться.
Со временем Ли Янь начал жить, словно одинокий призрак, скитающийся по этому большому дому.
Если Лу Няньнин не доставлял ему неприятностей или не вымещал свой гнев, возвращаясь домой ночью, то тишина в мире Ли Яня была настолько глубокой, что он почти мог слышать эхо.
Однажды днем, как раз в начале весны, дворецкий поливал цветы во дворе.
Когда он обернулся, то заметил молодого человека со смуглой кожей, стоящего в гостиной и наблюдающего за ним через открытую дверь.
Блеск, который когда-то наполнял глаза Ли Яня, казалось, был постепенно погашен Лу Няньнином.
Все еще держа шланг, дворецкий повернулся и спросил:
— Хочешь подойти и помочь полить цветы?
Неожиданно, но как только Ли Янь услышал его голос, он развернулся и поспешил наверх.
В какой-то из дней в кабинете на втором этаже дворецкий разговаривал с Лу Няньнином. Альфа небрежно листал книгу, слушая доклад о том, как Ли Янь в последнее время вел себя дома.
Пока дворецкий рассказывал все подробности, Лу Няньнин встал и подошел к окну. Альфа заметил Ли Яня, который склонился, держа в руках небольшую лопатку, и тыкал в корни цветущего цветка.
— Что он делает? — Лу Няньнин внезапно прервал обыденный отчет дворецкого.
Проследив за взглядом хозяина, дворецкий тоже посмотрел вниз. В этот момент Ли Янь встал, чтобы дотянуться до шланга, из которого теперь полилась вода.
— Поливает цветы, — ответил дворецкий, не вдаваясь в подробности.
— Он сам захотел поливать их?
Бесстрастное лицо дворецкого слегка смягчилось:
— Нет, это я предложил.
После короткой паузы мужчина добавил:
— Кажется, он меня опасается и приходит только тогда, когда меня нет рядом.
Лу Няньнин перевел взгляд на лицо дворецкого.
Дворецкий был пожилым мужчиной, который служил семье Лу с юных лет. Он проработал на Лу Аньлина большую часть своей жизни. Когда дворецкий впервые прибыл в особняк, Ли Янь приставил нож к шее Лу Няньнина, требуя освободить его.
Лицо Лу Няньнина оказалось в синяках, а шею пришлось забинтовать. Увидев произошедшее, Лу Аньлин оказался разочарован и спросил Лу Няньнина, не слишком ли долго он отсутствовал, раз совершенно забыл, каким человеком должен быть.
Лу Аньлин позволил такому человеку, как Ли Янь, находиться рядом с Лу Няньнином, полагая, что он не представляет реальной угрозы. Пока Лу Няньнин придерживался намеченного пути, Лу Аньлин был готов пойти на некоторые уступки, ради поддержания видимости семейных отношений.
Но его уступки не распространялись на столь унизительные инциденты.
Поле произошедшего Лу Аньлин спросил Лу Няньнина, нужно ли ему вмешаться, но тот ответил со взглядом, полным ненависти, что разберется сам.
И вот, после того, как в Ли Яня выстрелили транквилизатором, и спустя более тридцати дней, проведенных им взаперти, Лу Аньлин больше не поднимал эту тему. Лу Няньнину было ясно, что дворецкий уже доложил все происходящее Лу Аньлину, и его отец, судя по сему, был доволен методами, которые он использовал. У Лу Аньлина была прекрасная память, и он точно был не из тех, кто мог подобное забыть.
Лу Няньнин со слабой улыбкой взглянул на человека, который видел, как он рос, и усмехнулся:
— Тебя он просто не любит, а меня, должно быть, до смерти ненавидит, — мужчина повернулся к столу и равнодушно добавил. — Но это не имеет значения, мне все равно.
Неожиданно температура воздуха упала, и здоровье Ли Яня резко ухудшилось. Он просто выходил на улицу, чтобы полить цветы и подышать воздухом, но неожиданно заболел.
Сначала Лу Няньнин подумал, что Ли Янь притворяется. В конце концов, однажды в горах он выгнал Ли Яня из палатки, и тот долгое время просидел в снегу, завернутый в мокрое одеяло. Но тогда он не заболел. Почему же сейчас он выглядел таким слабым?
Но у Ли Яня действительно была высокая температура, которая держалась два дня, из-за чего Лу Няньнин очень разозлился.
Ли Янь провел в постели целую неделю и сильно похудел.
Когда он наконец поправился, то обнаружил новую оранжерею. В ней росло множество пышных зеленых растений и цветов, а внутри было тепло, как весной.
Однако, Лу Няньнин больше не разрешал ему выходить во двор.
Альфа был недоволен хрупким здоровьем Ли Яня, а поскольку тот слишком сильно похудел, Лу Няньнин приказал нанять нескольких диетологов, чтобы они разработали специальный план питания. После этого у дворецкого появилась дополнительная задача — следить за питанием Ли Яня.
Что касается самого Ли Яня, то он ничего не замечал. Лишь отметил, что еда стала немного странной на вкус, и что Лу Няньнин стал еще более скупым, запрещая ему проводить время во дворе.
Ну а что касается Лу Няньнина, то он по-прежнему осыпал Ли Яня оскорблениями.
И все же, цветы в оранжерее Ли Яня всегда были полны жизни.
Лу Няньнин никогда не позволял ни одному из них завянуть на глазах Ли Яня.
http://bllate.org/book/12833/1597192
