Стоило мальчику произнести эти слова, и он резко осознал, как только что назвал Ли Яня. Лу Цзэжуй немного занервничал и тут же взглянул на него. Но в этот момент Ли Янь, опустив голову, смотрел в сторону. Ничего не говоря, он рукой рыхлил почву вокруг китайской капусты.
Однако мальчик не заметил, что руки Ли Яня в этот момент дрожали. Лу Цзэжуй поджал губы, чувствуя одновременно облегчение и легкое разочарование.
На самом деле он очень старался не называть Ли Яня «мамой», ведь тот не хотел быть его матерью, и мальчик прекрасно это знал.
Поскольку кочан капусты пнули и повредили, Ли Янь очистил его от испорченных листьев и принес в дом. Вечером он приготовил блюдо из капусты и тофу.
За ужином Лу Цзэжуй выглядел подавленным, съев совсем немного. Затем он отправился на улицу и принялся пинать камешки у двери. Он оставался там допоздна и вернулся только тогда, когда Ли Янь позвал его домой.
Посмотрев на мальчика, Ли Янь подумал, что тому просто надоело находиться здесь. Все-таки это место не сравнится с оживленным и шумным городом А. Здесь нет ни игровых площадок, ни торговых центров, где Лу Цзэжуй мог бы выбрать множество игрушек.
В конце концов, Ли Янь решил пораньше отправить мальчика обратно. Всю дорогу Лу Цзэжуй был не в настроении и отказывался с ним разговаривать.
Ли Янь не понимал, что так расстроило ребенка, и чувствовал себя беспомощным.
Когда они добрались до района, где находился особняк семьи Лу, Ли Янь попросил охранника связаться с кем-нибудь. Немного подождав, он увидел знакомую фигуру дворецкого, направляющегося к ним. Ли Янь развернулся и ушел.
Когда он уходил, небо уже потемнело. Не успел Ли Янь добраться до вокзала, как неизвестно откуда появился Лу Няньнин.
Его машина, с включенными фарами, следовала позади Ли Яня. Спустя немного времени он сравнялся с бетой, опустил стекло и сказал:
— Садись в машину, я отвезу тебя обратно.
Ли Янь не хотел этого и продолжал идти вперед, опустив голову.
Лу Няньнин настаивал:
— Я все равно собирался туда. Когда ты доберешься до вокзала, то уже опоздаешь на последний автобус.
Он продолжал уговаривать:
— Если ты поедешь на моей машине, то сможешь сэкономить на проезде, верно? Почему бы не воспользоваться этой возможностью? Можешь сесть на заднее сиденье. Если не хочешь со мной разговаривать — пожалуйста. Я просто поеду туда же…
Он продолжал без умолку болтать, пока Ли Янь не добрался до вокзала. Но мужчина обнаружил, что билеты на последний автобус уже распроданы. Когда Ли Янь вышел из вокзала, то увидел Лу Няньнина, который стоял у машины, придерживая для него открытую заднюю дверь. Бета заколебался, но в итоге все-таки сел внутрь.
Несмотря на внутреннюю борьбу, он очень вежливо сказал:
— Спасибо.
Словно Лу Няньнин действительно был просто отзывчивым водителем, предлагающим бесплатную поездку.
Но они оба знали, что это не так.
Расстояние, которое можно было преодолеть за три с половиной часа, превратилось в пятичасовую поездку, а они так и не добрались до места назначения.
Лу Няньнин, сохраняя спокойное выражение лица, трижды проехал вокруг городка Уцзинвань, намеренно не заезжая внутрь, тщетно надеясь провести еще немного времени наедине с Ли Янем.
В этом тесном, замкнутом пространстве, с помощью зеркала заднего вида Лу Няньнин много раз украдкой поглядывал на бету.
Наконец, Ли Янь больше не выдержал:
— Давай я просто выйду и пойду пешком?
Он действительно не шутил, рука мужчины уже лежала на дверной ручке, словно он был готов в любой момент выскочить наружу.
Лу Няньнин неловко откашлялся:
— Мы приедем через десять минут.
Он высадил Ли Яня у дома и последовал за ним, но, когда мужчины достигли двери, бета внезапно остановился.
Бета открыл дверь, вошел внутрь, а затем обернулся и взглянул на руку Лу Няньнина, которой тот вцепился в дверной косяк, словно не давая другому мужчине возможности закрыть дверь.
Время было очень благосклонно к этому человеку. Его лицо утратило юношеские черты, став более зрелым и сдержанным. Выразительные глаза, длинные ресницы, прямой нос, белоснежная кожа. Когда он не улыбался, изгиб губ источал властную ауру, в то же время обладая пленительной привлекательностью.
Внешность Лу Няньнина всегда была поразительна своей агрессивной красотой, его просто невозможно было не заметить. В прошлом он намеренно пользовался этим перед Ли Янем.
И несмотря на то, что сейчас Лу Няньнин словно сдерживал себя, его намерение смягчить сопротивление Ли Яня было очевидно. Хотя, похоже, он так и не придумал, как этого добиться.
Взгляд Ли Яня скользнул по руке альфы, а затем он отвел глаза. Наконец, мужчина устало спросил:
— В конце концов, чего ты добиваешься?
Лу Няньнин тщательно обдумывал свои слова, поглядывая на Ли Яня. Он словно опасался, что тот в любой момент может потерять терпение. Наконец альфа сказал:
— Я действительно пытаюсь измениться. Возможно, ты сможешь подумать о том, чтобы быть со мной? — он внимательно смотрел на выражение лица Ли Яня. — Не обязательно решать сейчас, ты можешь подумать и дать ответ позже. Не спеши.
Услышав слова, которые произнес Лу Няньнин, Ли Янь вновь перевел взгляд на его лицо.
Подумать о том, чтобы быть вместе?
Прошло уже пять лет, почему Лу Няньнин все еще такой?
Изначально они были вместе всего полтора года, но почему кажется, что эти запутанные отношения длятся уже несколько десятилетий, не отпуская их?
Что из себя представляет Лу Няньнин, каким человеком он был?
Конечно, ненормальным. Просто взгляните на поступки, которые он совершал в прошлом. Такого человека следовало бы отправить в психиатрическую больницу, но этого не произошло. Отнюдь, к тому же, на его воспитании оказался послушный пятилетний ребенок. И вот он стоит перед Ли Янем, чье тело все еще было чрезвычайно хрупким, а психическое состояние недостаточно стабильным.
И он говорит, что хочет, чтобы они были вместе.
Ли Янь подумал:
«Как тебе повезло».
Он лишь подумал об этом, но неожиданно слова словно сорвались с его языка, неся в себе неясный смысл. Однако Лу Няньнин принял это за сигнал к примирению.
Не в силах поверить, он взглянул на Ли Яня, а его рука медленно соскользнула с дверного косяка:
— Правда… это правда? Мне правда повезло?
Но стоило ему сделать шаг, тщетно надеясь обнять Ли Яня, как тот с грохотом закрыл перед ним дверь.
Из-за двери раздался голос Ли Яня, который четко произнес:
— Лу Няньнин, мы не подходим друг другу.
В одно мгновение сердце Лу Няньнина взмыло в воздух, но тут же оказалось жестоко брошено вниз. Он почти сломался от этих слов. Альфа сделал несколько глубоких вдохов и позвал Ли Яня по имени, но, открыв рот, обнаружил, что не знает, что можно сказать.
Кажется, он так и не добился никакого прогресса, хотя сам сказал Ли Яню, что пытается измениться.
Но за последние три месяца он выбил дверь Ли Яня и сломал с таким трудом выращенную капусту. Он не сделал ничего, что могло бы заставить Ли Яня смягчиться или тронуть его сердце.
Если Ли Янь сказал, что они не подходят друг другу, значит он действительно так считал.
Лу Няньнин медленно опустил голову. Он вспомнил бывшую жену Ли Яня, Чэнь Ясинь. Когда он проводил расследование о жизни беты, чтобы крепко держать его в своей власти, он не мог обойти стороной такого важного человека.
Хотя он мог легко порицать и критиковать Чэнь Юя, но Лу Няньнин не мог придраться к Чэнь Ясинь. Расследование показало, что она была нежной, кроткой, доброй и красивой женщиной.
Даже собаки у въезда в Уцзинвань не стали бы лишний раз лаять на такого человека, как она.
Сравнив себя с той, кого Ли Янь сам выбрал своей спутницей жизни, Лу Няньнин понял, что он совершенно не похож на нее.
Он был человеком, который не имел ничего общего с нежностью и добротой, как и его любовь. Она была наполнена жаждой обладания, контроля и ненасытной жадностью.
Должно быть, в глазах Ли Яня он был человеком, совершенно не достойным любви.
Он даже был не того пола.
Внезапно Лу Няньнина охватило сокрушительное чувство неполноценности. Он беспомощно крикнул Ли Яню, стоявшему за дверью, словно пытаясь сопротивляться:
— Даже учительница в детском саду Лу Цзэжуя говорит, что все люди равны, независимо от пола… Ли Янь, почему ты так поступаешь?
Ли Янь, стоявший за дверью, услышав эти слова ощутил глубокую обиду.
Смотрите, он снова лжет.
Лу Няньнин никогда не изменится, он неисправим. Тысячи раз он будет упрямо нести свою презренную любовь и класть ее перед Ли Янем.
Он любил все так же фанатично, самодовольно и снисходительно.
Даже если сейчас он обуздает свой дурной нрав, скроет острые шипы и нанесет на них слой свежей краски, цвета покорности…
Но эта краска слишком свежая.
Она ничего не сможет скрыть.
http://bllate.org/book/12833/1599028
