Холодный ветер со снегом еще не достигли поселка Луэр и деревни Ланси. В небе мерцало несколько звезд, а сухой, холодный ночной ветер мягко трепал волосы Цяо Фэнтяня, сидевшего на крыше. Это было довольно бодряще.
Цяо Фэнтянь снова покрасил волосы — темно-сандаловый сменился на светло-лавандовый с пепельным отливом, а Ду Дун так расстарался, что даже сделал красивый эффект омбре. Однако из-за этого Цяо Фэнтянь выглядел еще более бледным, худым и болезненным.
Цяо Фэнтянь приехал на Новый год, но стоило ему переступить порог дома — как цвет его волос тут же вызвал недовольство Линь Шуанъюй. Ее носогубные складки, похожие на две скобки, тут же стали еще глубже.
Она не унималась, и продолжала причитать, пока гремела сковородками и посудой:
— То демон, то нечисть.
Цяо Фэнтянь одну за другой вытаскивал вещи, которые привез с собой из Линаня — лекарства от давления, аппарат для соевого молока, новую одежду, новые штаны и еще кучу продуктов и других вещей для дома. Линь Шуанъюй не слушала и не смотрела, возилась на кухне с ужином, не желая больше с ним общаться.
Цяо Сышань держал в руках кружку с чаем и, сидя рядом с младшим сыном, молча наблюдал, как тот суетится, тоже не произнося ни слова. Цяо Лян весело позвал Сяо Уцзы, велев мальчику спуститься вниз и примерить обновки, которые привез его сяошу.
В течение года главный зал дома никогда не был особенно оживленным, и даже теперь, когда вся семья была в сборе, он по-прежнему выглядел пустым и унылым.
Цяо Фэнтянь вздохнул. Он разгладил мятые края рубашки и выпрямил спину, доставая из сумки небольшую пачку денег. Повернувшись, он небрежно сунул ее в руки Цяо Сышаня и сказал:
— Это семье на Новый год, спрячь хорошенько.
Цяо Сышань не хотел брать, а его лохматые брови сошлись на переносице. Он схватил холодные руки младшего сына и медленно, с улыбкой сказал:
— Эй, аба[1] не возьмет твои деньги, он все равно ничего не тратит. Сам накопил, сам и трать.
[2] 阿爸 [ābà] — отец, папа. Это диалектное, простонародное слово, используемое в деревнях.
Цяо Фэнтянь с досадой нахмурился, отдернул руки и снова сунул деньги отцу:
— Это не для тебя, отдай их ама. Больше все равно нет, раз дают — бери.
Когда Сяо Уцзы поднялся на крышу дома, Цяо Фэнтянь как раз без аппетита жевал эдамамэ со вкусом пяти специй, а пустые стручки уже выросли в небольшую горку. Литой оловянный чайник, стоявший рядом, уже был пуст.
Сяо Уцзы обхватил тонкими ручками деревянную лестницу и высунул голову из отверстия. Его голос звучал звонко и чисто, словно свежая утренняя роса на листьях:
— Сяошу, в комнате есть еда.
Цяо Фэнтянь обернулся, откинул волосы с лица и поманил к себе мальчика:
— Эй!
Сяо Уцзы был подстрижен практически под ноль — очень короткие волосы, блестящий, выпуклый лоб и мягкий взгляд. Мальчик выглядел очень худым, и теплая стеганая куртка болталась на нем, как на вешалке. У Сяо Уцзы были крупные черты лица, четко выраженное двойное веко и не очень светлая кожа, но когда он улыбался, можно было увидеть ряд белоснежных, словно клейкий рис, зубов.
Цяо Фэнтянь подошел, придвинул к себе мальчика и, присев на корточки, подвернул новые джинсы, одетые на ребенке, на несколько оборотов:
— Сидят хорошо, только слишком длинные.
— Не страшно, зато Сяо Уцзы сможет носить их еще несколько лет, — мальчик покачнулся и ухватился за плечо Цяо Фэнтяня. Своими темными глазами он уставился на светлые волосы сяошу и, не удержавшись, провел по ним маленькой ручкой.
Цяо Фэнтянь улыбнулся и легонько шлепнул его по попе:
— У твоего сяошу хватит денег на пару штанов, так что тебе не нужно экономить на этом.
Сяо Уцзы опустил голову и улыбнулся, но ничего не сказал.
То ли из-за семейных обстоятельств или, возможно, сработала поговорка: «У бедняков дети рано становятся хозяевами в доме», то ли у него с самого рождения был такой характер, но несмотря на свой юный возраст, Сяо Уцзы выглядел на удивление спокойным и сдержанным. Умом и сердцем он был более зрелым, чем положено восьмилетнему ребенку.
Цяо Фэнтянь развернулся и направился к маленькому столику, а Сяо Уцзы молча последовал за ним.
— Спускайся вниз, тут холодно, — Цяо Фэнтянь похлопал мальчика по щечкам. — В главном зале так оживленно, иди. Пусть бабушка даст тебе еще пару красных конвертов. Я скоро приду поесть.
Сяо Уцзы покачал головой. Он ничего не сказал, но и не проявил желания уйти.
Цяо Фэнтянь потрепал мальчика по голове, на которой росла колючая щетина и, пока малыш не опомнился, подхватил его за талию и быстрым шагом направился к стулу. Разместившись, он усадил этот «корешок сахарного тростника» к себе на колени. Сяо Уцзы застеснялся, ему уже было неловко, когда его брали на руки, и он начал легонько сопротивляться. Даже в тусклом свете ночи было заметно, что лицо мальчика покрылось румянцем.
Цяо Фэнтянь не обратил на это внимания и положил подбородок на плечо ребенка:
— Сяо Уцзы уже вырос и больше не хочет, чтобы сяошу носил его на руках.
Мальчик тут же покачал головой. Он прижал руки к плечу Цяо Фэнтяня и, почесав щеку, заморгал, перестав беспокойно ерзать.
Невысокие дома жителей деревни Ланси располагались у подножия горы Луэр. Участок земли, принадлежавший семье Цяо, был ровным и широким, а возвышающийся горный хребет можно было увидеть, едва выйдя за порог дома. По правде говоря, Луэр и Ланси можно было считать живописным местом, с классически красивым пейзажем «чистых гор и прекрасных вод». Несмотря на то, что сама гора была не очень популярна, говорили, что она обладает очень высокой духовной силой. А все благодаря древнему храму, который стоял на склоне горы и был построен во времена ранней династии Мин. Зачерпнешь воды из ручья — и почувствуешь во рту легкий привкус благовоний.
Городские власти Линаня были дальновидными. В позапрошлом году они провели реконструкцию обветшалого древнего храма, а в прошлом году на окраине деревни построили туристическую зону в древнем стиле. Ну, а видя, что с каждым сезоном количество туристов только растет, а не уменьшается, в этом году началась подготовка к строительству кольцевой канатной дороги, которая будет идти вокруг горы.
Наблюдая, как спустя рукава и бессистемно работают строительные бригады, жители Ланси сжимали кулаки и втайне кипели от нетерпения, ожидая, когда же власти придут в их деревню и начнут раздавать стопки денег в качестве компенсации за снос старых домов. Это должно были пополнить их семейные бюджеты.
Те семьи, у кого были лишние сбережения, арендовали помещения в той «древней» туристической зоне и торговали едой или изделиями ручной работы.
Ну, а те, кто не мог раскошелиться и позволить себе аренду, вроде семьи Линь Шуанъюй, торговали семечками, напитками и другой мелочевкой у лотков, выделенных властями для праздничной торговли.
— В новом году ты пойдешь в начальную школу, рад?
Цяо Фэнтянь посмотрел на черные, пушистые ресницы Сяо Уцзы. Мальчик опустил голову, поводил пальцем и застенчиво улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов:
— Рад.
— Будешь жить в городе, где никого не знаешь. Не боишься?
— Боюсь… — Сяо Уцзы кивнул, взглянув на редкие огоньки соседних домов. — Боюсь, что моему аба придется слишком тяжело работать, чтобы учить меня.
От этих слов у Цяо Фэнтяня кольнуло в груди. А еще он немного рассердился и ткнул мальчика пальцем в лоб:
— Не слушай свою бабушку, которая целыми днями только о деньгах и твердит! Спокойно учись и не бери пример со взрослых, не беспокойся обо всем подряд, понял?
Сяо Уцзы послушно кивнул.
С юных лет Цяо Фэнтянь больше всего не выносил взрослых, которые вываливают свой негатив на детей. Такие вечно себя корят, сожалеют, вздыхают, охают и ахают, и трех фраз не могут сказать без того, чтобы не пожаловаться о том, как им тяжело и нелегко. Говорят что надо быть благоразумным, довольствоваться тем, что имеешь, дорожить счастливыми моментами, вести себя прилично, мириться со своей судьбой. Чуть ли не всю свою жизнь Цяо Фэнтянь выслушивал это от Линь Шуанъюй, и совершенно не хотел, чтобы Сяо Уцзы тоже терпел эту каторгу.
Внушить мальчику неуверенность и чувство неполноценности? Заставить его поверить, что он всегда на ступень ниже остальных?
Это просто дико.
Цяо Фэнтянь откинул волосы и крепче обнял Сяо Уцзы:
— Я помню, что сразу после рождения, ты выглядел словно беленький маленький комочек. Ты родился раньше срока, и был размером с маленького щенка, — Цяо Фэнтянь сложил руки, показывая размер, так неуместно и прямо в лицо, сравнив своего родного племянника с собакой. — В то время твоя бабушка была так счастлива, что расцвела, словно пышный цветок. Она улыбалась до ушей и попросила меня дать тебе имя. Честно говоря, за все эти годы я никогда не видел, чтобы она так радостно мне улыбалась. Я серьезно обдумал это в течение некоторого времени и в итоге предложил назвать тебя Цяо Цяо. Это имя легко запомнить.
Цяо Фэнтянь взял маленькую ручку Сяо Уцзы и провел по ней пальцем, аккуратно написав иероглиф «цяо».
— Иероглиф «гора» плюс наша фамилия «цяо», вместе тоже читается как «цяо» [4]. Это означает «высокая горная вершина», как гора Луэр, что стоит напротив.
[4] Цяо Фэнтянь предложил назвать племянника 乔峤— на слух звучит как Цяо Цяо, хоть и написано разными иероглифами. 乔 [qiáo] — Цяо, фамилия семьи. Переводится как высокий, длинный; возвышенный. 山 (гора) + 乔 (Цяо) = 峤 [qiáo] — имя, которое Цяо Фэнтянь хотел дать своему племяннику. Переводится как высокая остроконечная гора; пик.
У Сяо Уцзы зачесалась ладошка, и он отдернул руку, разразившись смехом:
— Цяо Цяо, Цяо Цяо, Цяо Цяо… Тогда почему меня зовут не так? — забавляясь, ребенок повторил имя несколько раз. Хоть он и отдернул руку, но щекотка не проходила, поэтому он заложил ее за спину и украдкой потер ладошку о штанину.
— Потому что твоя бабушка тут же состроила ослиную морду.
Цяо Фэнтянь щелкнул языком, набрал в легкие воздуха и, зажав нос, принялся притворно причитать, положив другую руку на бок:
— Ай-йо, Цяо Цяо — разглядывать, подглядывать?[5] На кого смотреть-то? А? Кому на него смотреть? Такую хрень придумал для драгоценного, любимого внука нашей семьи Цяо? Ах ты ж сукин сын, ты что, все прочитанные книги псу скормил? Что за никчемное и паршивое имя ты ему хочешь дать! Вали отсюда, поди прочь и не мозоль глаза! — Цяо Фэнтянь добавив красок, заново воспроизвел ту сцену.
[5] 瞧 [qiáo] — 1) смотреть; бросать взгляд; рассматривать, разглядывать; 2) смотреть украдкой, смотреть тайком. По всей видимости, Линь Шуанъюй неправильно поняла иероглиф, которым Цяо Фэнтянь хотел назвать своего племянника. Потому что звучат они абсолютно идентично, только пишутся по-разному.
— Очень похоже, сяошу прямо как бабушка!
Сяо Уцзы от радости сощурился. Он повернул свое маленькое личико вверх, с восторгом продолжая расспрашивать Цяо Фэнтяня:
— А потом? А потом? Сяошу, продолжай!
— Потом? Потом твоя бабушка устроила мне взбучку и прогнала прочь. А затем, словно драгоценное сокровище, она отнесла тебя к старому директору школы и сунула ему две пачки хороших сигарет, а он в книжках нашел для тебя имя Шаньчжи. Оно означает «доброта в учении, доброта в поступках», это хорошее, незаурядное имя.
Сяо Уцзы склонил голову и почесал шею:
— Сяо Уцзы думает, что Цяо Цяо красивее звучит.
Непонятно, действительно ли мальчик так думал или просто пытался угодить Цяо Фэнтяню сладкими речами.
— Как бы то ни было — теперь тебя зовут Цяо Шаньчжи. Не забивай этим голову, понял? Если услышит бабушка, то снова тебя отлупит, — Цяо Фэнтянь легонько погладил мальчика по голове. — Иди спать и выбрось из головы все, что я только что сказал. Не учись у своей бабушки и не говори грубых слов.
— …сяошу, но ты тоже их произносишь.
— Я… — Цяо Фэнтянь закатил глаза и смущенно приподнял брови. — Я научился этому у твоей бабушки, это все она! Она виновата, что я и двух слов связать не могу, не упомянув чужих родителей[6].
[6] В китайском языке, как и в русском, в ругательствах часто упоминают родителей/родственников другого человека. Твою мать, сукин сын и т. д.
Непонятно, в каком доме запустили петарды, но вдруг раздалась целая серия резких громких хлопков и треск, напугавшие всех сторожевых деревенских собачек. Они залаяли, подняв морды в небо, временно заглушив оживленный смех и болтовню, доносившиеся с первого этажа. Слабый запах порохового дыма смешался с ветром и распространился по округе, знаменуя канун Китайского Нового года.
Цяо Лян, держа в руках тонкое двухстороннее махровое одеяло, вскарабкался по лестнице и с головой укутал им дядю с племянником.
— Какого черта ты сидишь на крыше дома? — присев на корточки у карниза, Цяо Лян взял эдамаме и положил себе в рот. — Не боишься насмерть замерзнуть?
— Эй, — Цяо Фэнтянь опустил одеяло, позволив Сяо Уцзы выбраться из кокона и встать на пол. — Ама уже отпустила тебя из-за стола?
— С ними нормально не поболтать: мало знают, а много о себе мнят, нос суют куда не следует, — мужчина достал из заднего кармана пачку «Хунцицюй[7]» и вытащил одну, сунув себе в рот.
[7] 红旗渠 [Hóngqíqú] — марка китайских сигарет («Красный канал»). Названа в честь знаменитого ирригационного канала в провинции Хэнань, построенного в 1960-х годах. Это недорогие, «народные» сигареты.
Цяо Фэнтянь усмехнулся:
— Наверняка они опять наперебой принялись подыскивать мачеху для Сяо Уцзы.
— Сяо Уцзы, иди поиграй в комнате своего сяошу, — Цяо Лян махнул рукой, небрежно отсылая сына, а затем протяжно вздохнул и ответил Цяо Фэнтяню. — А кто сказал, что это не так?
— Тогда тебе конец, — Цяо Фэнтянь подпер рукой голову. — Ама такой человек, для которого сохранить лицо важнее всего, а ей посмели сказать подобное во время празднования Нового года. С ее мелочной душонкой она теперь на целый год зациклится на этом.
Цяо Лян промолчал и лишь затянулся сигаретой, стоя лицом к ветру. Цяо Фэнтянь уставился на красную точку, которая становилась то ярче, то бледнее. От порыва холодного ветра его бросило в дрожь.
http://bllate.org/book/12834/1613964
