Готовый перевод Caomoli / Мирабилис: Глава 1

После сильного снегопада небо было кристально чистым. Яркие звезды рассыпались по пространству глубокого полуночно-синего цвета.

Поздней ночью Цяо Фэнтянь спешил в поселок Луэр. На этом длинном участке горной дороги мягкий снег смешивался с мокрой и скользкой грязью. Ветер яростно проносился мимо, от чего тело мужчины покачивалось с каждым сделанным шагом. Очень тяжелая прогулка.

Цяо Фэнтянь остановился. Пальцы его ног были такими холодными, что он чувствовал уколы боли при каждом движении, когда, наконец, понял, что носки и обувь давным-давно насквозь промокли. Гнев, который накапливался на протяжении всего пути, мгновенно охватил его. Мужчина яростно топнул ногой, желая только одного — немедленно сбросить обувь, и босиком отправиться обратно.

Цяо Фэнтянь опустил голову, потрогал пальцем отпечаток от пощечины на лице и ругнулся сквозь стиснутые зубы.

Сплошное мучение, просто пиздец.

Издалека приближался желтый луч света, сопровождаемый парой резких гудков. Цяо Фэнтянь нехотя придвинулся к обочине, чтобы увернуться, освободив достаточно места для проезда. Кто бы мог подумать, что транспорт не проедет мимо, а наоборот, резко притормозив, остановится рядом с ним. Это оказался разбитый мотоцикл, забрызганный грязью.

— Почему ты так злишься? На улице кромешная тьма, давай вернемся.

Под слабым светом, исходящим от звездного неба, Цяо Лян снял с головы потрепанный шлем, после чего, слегка нахмурившись, посмотрел на недовольного Цяо Фэнтяня.

— Мне незачем на нее злиться.

— Тогда возвращайся со мной.

— Она уже сказала все, что хотела. Или ты хочешь, чтобы я ей ответил? Да за кого ты меня принимаешь? — Цяо Фэнтянь вскинул голову и иронично изогнул брови, словно насмехаясь над собой, а затем сунул руки в карманы. Он зашагал по снегу, продолжая двигаться в сторону поселка:

— Если хочешь — возвращайся сам, а я не хочу.

— Эй! — Цяо Лян нажал на гудок. — Снова упрямишься! Опять не слушаешь своего дагэ[1]!

[1] 大哥 [dàgē] — старший брат, старший из братьев.

Услышав эти слова, Цяо Фэнтянь съежился. Он послушно остановился, давая старшему брату возможность увидеть свою худую, прямую спину.

Цяо Лян оттолкнулся ногами и проехал на пару шагов вперед, остановившись рядом с Цяо Фэнтянем. Он посмотрел на мокрые ботинки мужчины, затем протянул руку и коснулся его порозовевшего от холода уха. Он тихо вздохнул:

— Если не хочешь возвращаться, то не возвращайся. Уезжай, но я подвезу тебя до вокзала. Если пойдешь туда пешком, то станешь ледяной глыбой, пока доберешься… Какой непослушный и глупый ребенок.

Шелест деревьев на горе обычно был едва различим, но в темноте ночи каждый звук слышался очень отчетливо.

— Ммм…

После паузы Цяо Фэнтянь все-таки кивнул Цяо Ляну. По привычке он сунул руки в теплые карманы куртки брата и одним движением вскочил на мотоцикл, выдохнув белое облако пара прямо ему в затылок.

— Держись крепче, поехали.

Стоит рассказать, что все эти годы Линь Шуанъюй твердила, что Цяо Фэнтянь — это проклятие всей ее жизни, и несчастье, ниспосланное судьбой. Старшее поколение в деревне Ланси, расположенной у окраины поселка Луэр, жило старыми обычаями и утопало в древних поверьях о судьбе, каре и всяких «бычьих божествах и змеиных духах"[2]. В той мути, которую Цяо Фэнтянь не мог понять да и не хотел слушать.

[2] 牛鬼蛇神 [niúguǐ shéshén] — бычий демон и змеиный дух, обр. нечисть; исчадие ада; темные силы, прочая нечисть.

Проще говоря, смысл был в том, что Цяо Фэнтянь – позор на роду семьи Цяо и проклятый выродок, о котором с отвращением будут помнить на протяжении веков.

Легкомысленный и распутный, презирающий человеческие устои, флиртующий направо и налево, женоподобный, с извращенным мышлением, не умеющий жить по-человечески.

«В таком юном возрасте стал игрушкой для утех в качестве второго стула[3]».

[3] 二椅子 [èryǐzi] — диал. грубый человек, выглядящий и как мужчина, и как женщина; человек, сделавший операцию по смене пола; гермафродит. Часто это слово используют для высмеивания роли пассива, указывая на недостаток мужественности и женскую роль. Это прямая гомофобная агрессия.

«Хочет, чтобы другие трахали его в задницу».

«Извращенец».

«Отброс».

Все неприятные слова уже давно были сказаны.

Дорога на горе Луэр петляла по вершинам и долинам. Ночью ветер был настолько резким, что Цяо Фэнтяню приходилось сглатывать слюну, лишь бы немного смягчить пересохшее горло, и закрывать глаза, в попытке защитить их. Стоило приоткрыть рот, чтобы вдохнуть, как холодный, острый словно лезвия, ветер тут же попадал внутрь.

— Что? — Цяо Лян слегка повернул голову, не сводя глаз с ухабистой горной дороги под мотоциклом. — Что ты сказал? Не слышу.

— Я сказал — не беспокойся насчет поступления Сяо Уцзы в начальную школу.

— О чем беспокоиться?

— Да блядь! — разозлившись, Цяо Фэнтянь схватил брата за шею и дернул его назад.

— Эй, не дергайся…

— Я сказал! Сяо Уцзы! Поступление в школу! Не волнуйся! Я уже нашел заведующего приемом в начальную школу при университете Ли. Нам просто нужно будет заплатить спонсорский взнос!

На этот раз Цяо Лян ясно его расслышал. Мотоцикл въехал на отрезок дороги полный ям и рытвин, и мужчины затряслись вместе с ним.

Сяо Уцзы – это Цяо Шаньчжи, сын Цяо Ляна. Для Линь Шуанъюй он был драгоценным старшим внуком, а для Цяо Фэнтяня – родным племянником. Сокровище их семьи, свет их жизни, гордость и радость.

Прозвище «Сяо Уцзы»[4] на самом деле не имело особого значения. «У» было отсылкой к «Фу»[5], доброму предзнаменованию. Линь Шуанъюй презирала государственную демографическую политику и очень надеялась, что пара родит пятерых здоровых и пухлых детишек. Вот так она решила использовать «У» в качестве молочного имени[6] своего дорогого внука.

[4] 小五子 [xiǎo wǔzi] – буквально «Маленький пятый».

[5] 五 [wǔ] - 5, пять; 福 [fú] - счастье, благополучие.

[6] 乳名 [rǔ míng] – детское, молочное имя. Это неофициальное, домашнее имя, которое дается ребенку при рождении или в раннем младенчестве, обычно родителями или близкими родственниками. Используется только в семье и среди самых близких людей.

Но кто бы мог подумать, что прежде чем Цяо Лян успеет посеять семя второго ребенка в своей жене, та без зазрения совести соберет свои пожитки и сбежит с каким-то мужиком.

Женщина не взяла с собой ни мао[7], да в семье и так было не слишком много сбережений. Она также бросила своего сына, больше не желая заботиться о нем.

[7] Современная валюта Китайской Народной Республики — это юа́нь (元), или юа́нь жэньминьби́. Один юань делится на 10 цзяо (角), которые делятся на 10 фыней (分). Например, сумма в 3,14 юаня произносится как 3 юаня 1 цзяо 4 фыня. В разговорной речи, при обозначении цены, вместо слова «юань» также употребляется куай (块), а вместо «цзяо» — мао (毛).

Стенания Линь Шуанъюй — «жизнь трудна, судьба жестока» — длились полмесяца. Вместе со своим нытьем она перебрала всех названных и неназванных предков рода Ли Сяоцзин, не раз прокляв каждого и никого не забыв. Она также отправилась в дом родителей своей бывшей невестки, и разбила их домашнюю утварь, едва доски с крыши не сняв, и заставила ее семью склонить головы к полу и признать свою вину.

Несколько семей уговаривали и убеждали старую госпожу, если не ради монаха, то пусть ради Будды, сделать скидку ради внука, и не создавать для Сяо Уцзы трудности в деревне, хотя бы пока он не вырос. Только после этих слов Линь Шуанъюй наконец стиснула зубы и проглотила свою обиду.

После этого она провела множество ночей без сна, а ее рот постоянно проклинал эту «блядь» и «потаскуху». Она мучила своего мужа до тех пор, пока половина его бровей не побелела, а кровяное давление не достигло предела. Только тогда Линь Шуанъюй испугалась и стала держать свой рот закрытым.

Цяо Фэнтянь и раньше недолюбливал свою невестку, у которой был хитрый взгляд и голова полная расчетливых схем. Просто его сердце болело за молчаливого брата и маленького Сяо Уцзы, который едва доставал ему до бедра.

На самом деле Сяо Уцзы был не очень похож на Цяо Ляна. Его черты лица больше напоминали Цяо Фэнтяня, особенно выразительные, приподнятые брови, которые с самого рождения ярко выделялись на лице малыша.

Подобно росчерку кисти, два густых, насыщенных мазка угольного цвета взлетали вверх по светлому и чистому лицу. Как глубокие следы колес на чистом снегу, словно блеск меча под ярким лунным светом. На первый взгляд казалось, что их владелец своеволен и беззаботен, но на самом деле, они придавали человеку отрешенное, холодное выражение, словно с ним не просто поладить.

Поэтому Цяо Фэнтянь подсознательно любил и заботился о своем маленьком племяннике даже больше, чем сама Линь Шуанъюй.

Он хотел дать малышу все самое вкусное, веселое и интересное. Всю одежду и обувь, которые были такими же, как те, что носили городские дети, покупал Цяо Фэнтянь. Ребенку не хватало материнской любви, поэтому мужчина всегда размышлял о том, как бы он мог хоть немного компенсировать это, чтобы малыш не чувствовал, что жизнь несправедлива к нему.

После Нового года Сяо Уцзы должен пойти в первый класс начальной школы. Он уже на год отставал от других детей. И Линь Шуанъюй и Цяо Лян считали, что начальная школа в Луэре плохая: условия обучения убогие, качество преподавания ужасное, и что она не способна выпускать учеников, с глубокими знаниями. Поэтому они не хотели отдавать туда Сяо Уцзы.

Но порог для поступления в государственные начальные школы в городе Линань был очень высок. Как простая семья земледельцев могла с этим справиться? В конце концов, именно Цяо Фэнтянь кое-что придумал.

— Спонсорский взнос не из дешевых, но у меня есть немного денег. Их должно хватить, не беспокойся об этом. Нужно лишь до конца года успеть пройти вступительные испытания.

Цяо Фэнтянь уткнулся лицом в спину брата, пальцами снимая комок пуха, скатавшийся на его старой куртке. Мотоцикл въехал в центр поселка. Постепенно появлялось все больше признаков жизни, больше огней, больше суеты, а на обочине дороги стали вырастать красные палатки, из которых доносились ароматы еды.

— Как я могу взять твои деньги! У меня есть сбережения, и у меня их достаточно! Оставь их на свою жизнь!

Цяо Фэнтянь сделал глубокий вдох, и в его нос ворвался пронзительно-холодный воздух:

— Да ладно, какая у меня своя жизнь…

Автовокзал в поселке Луэр занимал площадь всего около ста квадратных метров, на которой как попало было припарковано несколько микроавтобусов. Громко орали кондукторы с поясными сумками — в руках по кружке чая, сигареты за ушами. Они даже не спрашивали, куда едет человек, а просто старались затащить его в свой автобус и только потом разбирались.

Цяо Фэнтянь слез с мотоцикла и попрощался с Цяо Ляном:

— Не волнуйся, я позвоню тебе, если что. Вернусь к Празднику Весны. Не чини аппарат для соевого молока, я привезу новый. И захвачу лекарство для отца. Не покупай их в медпункте по восемь куаев за упаковку, ладно?

Цяо Лян ничего не сказал. Он только с жалостью дотронулся до отпечатка ладони, который появился на щеке Цяо Фэнтяня, а затем потер кончики его волос между пальцами. Волосы Цяо Фэнтяня достигали шеи, были густыми и мягкими.

Поверх темно-сандаловых волос был нанесен слой дерзкого золотисто-льняного блонда. Но цвет уже немного поблек, из-за чего в темноте волосы смутно отливали синевато-серым.

— Только посмотри, щека уже распухла… Ама[8] сегодня переборщила.

[8] 阿妈 [āmā] - мать, мама. Это диалектное, простонародное слово, используемое в деревнях.

— Пф, — услышав это, Цяо Фэнтянь повернул голову, скрестив руки на груди, и усмехнулся. — Ама? Ее ладонь обладает легендарной мощью! Когда она срывает кукурузу со стеблей, то делает это в одиночку, и может продолжать целый день без отдыха. То, что она не избила меня до состояния, пока я не начну блевать кровью — уже проявление милосердия с ее стороны.

— Ты сам ее задел и спровоцировал.

— Ее вина в том, что она до сих пор не может смириться с реальностью и все принимает близко к сердцу!

Цяо Лян погладил Цяо Фэнтяня по плечу:

— Я виноват, что не остановил ама и не смог убедить ее.

— …

Цяо Фэнтянь больше всего боялся, что Цяо Лян взвалит всю ответственность на себя и скажет, что произошедшее его вина. И вот, стоило брату заикнуться об этом, как вся ярость Цяо Фэнтяня сошла на нет.

— Ладно… Я поехал. Будь осторожен на обратном пути, — он оглядел Цяо Ляна с головы до ног, а затем повернулся и направился к одному из микроавтобусов.

— Обязательно хорошо питайся и тепло одевайся! Только посмотри на себя, ты снова похудел. А твои волосы! Не крась их так часто, это вредно для здоровья. Если салон не загружен, то больше отдыхай. Больше гуляй с друзьями, не думай слишком много. Радуйся жизни, понял?

В последнюю минуту Цяо Лян поспешно бросил Цяо Фэнтяню поток указаний, словно старая мать, провожающая дочь, которая выходит замуж и уезжает куда-то далеко. Услышав слова дагэ, Цяо Фэнтянь не мог не улыбнуться от удовольствия. Он наконец-то перестал хмуриться и повернулся, чтобы помахать рукой:

— Ладно, ладно, понял. Взрослый мужик, а болтаешь без умолку.

Цяо Лян не трогался с места и, приподняв голову, наблюдал, как Цяо Фэнтянь садится в белый микроавтобус, направляющийся в Линань. Через окна он увидел, как стройная фигура протиснулась по узкому проходу между сиденьями, выбрала место у окна в углу и села.

Только после этого его хмурое выражение лица наконец расслабилось. Цяо Лян снова надел шлем и под урчащий звук мотоцикла поехал обратно.

Как только Цяо Фэнтянь сел в кресло автобуса, он поспешно достал из бокового кармана своей сумки квадратное зеркальце размером с ладонь и открыл его. Внутри — пудра для лица, которой уже довольно долго пользовались, и овальная, светло-желтая пуховка. Цяо Фэнтянь поднес зеркало к лицу, направив на левую щеку, и уставился на красный след от пощечины. Отлично, это было похоже на барельеф.

Мужчина языком надавил на внутреннюю стенку щеки. Это было больно, словно резинка щелкнула по коже.

Опять будет синяк, никуда не деться.

Цяо Фэнтянь поджал губы и с легким щелчком захлопнул зеркальце, бросив его в сумку. Затем он достал крем для рук и выдавил немного на тыльную сторону ладони. Медленно и небрежно втирая его в руки, Цяо Фэнтянь поднял взгляд и увидел сидящую напротив него тетку средних лет с короткими волосами, в вязаной шапке и старомодной стеганой куртке, бросающую в его сторону вопросительные взгляды.

Удивление, презрение, укор — все это смешалось в ее глазах, частично скрытых дряблой кожей. Словно боясь подхватить какой-то легко передающийся вирус, она поспешно протянула руки и схватила плетеную корзину, стоявшую у ног Цяо Фэнтяня, поставив ее рядом с собой и что-то невнятно пробормотав.

А затем она демонстративно закатила глаза.

Растирая крем в руках, Цяо Фэнтянь на мгновение замер, а затем едва заметно усмехнулся. Будто напоказ, он вытянул ноги вперед и намеренно коснулся голени женщины, скользнув по дуге.

Мужчина наблюдал, как глаза тетки расширились, и она на своей неповоротливой заднице постаралась отодвинуться как можно дальше от него:

— Ай-йо, помереть можно! Какого черта ты творишь, пользуешься…

Цяо Фэнтянь закинул ногу на ногу и ослепительно улыбнулся:

— Это недоразумение, просто недоразумение. Здесь слишком мало места, размял ноги. Я вам помешал?

— Ох, что за бесстыжая дрянь… — тетка схватила свою корзину и, согнувшись, выпятила свой зад, пересаживаясь на сиденье подальше. Заняв место, она широко распахнула окно. — Что за смрад, мерзкие пидоры…

Пидор.

Цяо Фэнтянь мог слышать подобное по восемьсот раз за год, так что уже давно привык.

Было чуть за полночь. Мужчина натянул капюшон пуховика на голову и зевнул. Уперевшись лбом в ледяное стекло, покрытое слоем конденсата, он медленно закрыл глаза.

К тому времени, как микроавтобус, покачиваясь, наконец-то добрался до Линаня, небо едва начало светлеть. От постоянной тряски Цяо Фэнтяня укачало почти до легкого сотрясения мозга. Едва выйдя из автобуса, он сразу нашел платный туалет и ворвался в кабинку. Мужчина чуть не обнял унитаз и его рвало так сильно, что сопли и слезы текли ручьем, а ноги стали ватными.

Зазвонил телефон.

Облокотившись на раковину, одной рукой Цяо Фэнтянь плеснул себе в лицо холодной водой, а другой потянулся за телефоном:

— Алло, Дунгуа?[9]

[9] 冬瓜 [dōngguā] — восковая тыква или зимняя дыня.

— Ай-йо, вы только послушайте этот хриплый голос. И кого ты всю ночь глубоким горлом ублажал?

— Иди нахуй, — Цяо Фэнтянь выключил кран, откинул челку с лица и смачно плюнул в сторону, будто в трубку Ду Дуну[10].

[10] 杜冬 (Dù Dōng) — Ду Дун – это официальное имя, а Дунгуа – прозвище, в котором используется иероглиф его имени.

— Эй, я ж шучу, чего ты сразу с матом полез, — Дунгуа рассмеялся и даже громко чихнул, ничуть не смущаясь. — Ты паршивец, взял отпуск, чтобы поехать домой и расслабиться, а я остался один в салоне и так занят, что кручусь как волчок. Я так работаю феном, что скоро заработаю воспаления плечевого сустава.

— Да брось, — глядя в зеркало, Цяо Фэнтянь пригладил рукой слегка растрепанные волосы. — Почему бы тебе не вспомнить то время, когда вы с Ли Ли отправились в Шанлинси, а мне пришлось делать укладку пяти клиентам подряд? Лучше скажи мне, ты смог связаться с матерью Люй Чжичуня?

Дунгуа цокнул языком:

— Пф, нет. Разве это так просто?

— Ладно, к вечеру я вернусь в салон. Вешаю трубку.

Цяо Фэнтянь сунул телефон в задний карман джинсов, вытер с лица остатки воды, а затем достал и надел маску.

http://bllate.org/book/12834/1613973