А и в самом деле, зачем он вообще решил поехать?
Ли Уён задавал себе этот вопрос и не мог найти ответа.
Почему он здесь? Зачем было приходить?
Он повернул голову, чтобы заглянуть в уборную и проверить, где там тот, у кого есть ответ на этот вопрос. В нос сразу же ударил специфический затхлый запах общественного туалета, и артист слегка скривился. За его спиной все еще бесновалась небольшая толпа женщин, поджидающих его по ту сторону двери.
У них что, совсем стыда нет?
Лично он сомневался, что ему когда-либо захочется караулить кого-то у дверей туалета, даже будь это какое-нибудь божество. У него была теория, что, когда женщины влюблялись, их тела начинали вырабатывать какой-то особый гормон, сводящий их с ума. Вспоминая о том, как девушки в Америке поджидали его в душе или в раздевалке, он все больше убеждался в том, что это не какая-то особенность азиаток, такими были женщины со всех уголков планеты.
Вытирая руки, Ли Уён вдруг подумал о тех девушках, кто ждал его возле раздевалок. Они вечно ссорились друг с другом, иногда дело доходило и до драк. Его пухлые губы скривились в усмешке.
Он не помнил их лиц или имен. Все, что всплывало в памяти сейчас, — это то, как люди живо обсуждали драку между двумя королевами школы — драку за него.
Это было весело.
Ли Уён потер уголок губ.
«Ты не должен играть с чувствами других», — говорил ему доктор Арнольд. Или это был доктор Генри? Ему с малых лет внушали эту мысль.
«У людей есть чувства, которые нужно уважать. Ни при каких обстоятельствах нельзя относиться к ним небрежно или играть ими». В восемь лет он внял совету докторов. Он осознал, что его уже не исправить, и принял это как данность.
Если он не способен понять чувства других людей, он может просто заучить формы их проявлений.
Однако это не всегда работало. Он вынужден был это признать. И один из ярчайших тому примеров — поведение его менеджера. То, что привело его сюда сегодня. Эмоции людей и их проявление обычно следовали определенным паттернам, которые нужно было запомнить. Чхве Инсоп не подходил ни под одну привычную схему. Он был чистым хаосом, человеком, не вписывающимся ни в одни рамки. Ли Уён должен был признать, что необъяснимые с его точки зрения трепетания этого существа привлекли его внимание. На его памяти никто не вел себя так, как его менеджер. Он знал, что, как только это станет для него привычным, он, как всегда, потеряет к этому человеку интерес, но нельзя было отрицать того, что артист был заинтригован юношей с самого его появления.
Он уже начинал постепенно уставать от этого, как вдруг произошло кое-что интересное.
Поправив кепку и надев солнцезащитные очки, Ли Уён напоследок еще раз оглядел уборную. Его взгляд зацепился за какого-то гопника, который встревоженно смотрел на него в ответ. Больше в туалете никого не было. Судя по всему, он все-таки разминулся с Чхве Инсопом.
Артист уже развернулся к выходу, но вдруг остановился как вкопанный.
Ему это точно не показалось, он услышал звуки, которые ни с чем не спутаешь.
Ли Уён медленно обернулся. Ублюдок с желтыми волосами определенно нервничал. Уже не сомневаясь, мужчина целенаправленно зашагал к дальней кабинке, возле которой тот стоял. Подонок хотел ему помешать, но артист с силой оттолкнул его и попытался открыть кабинку. Ручка не поддавалась, поэтому он просто вышиб дверь с ноги. Представшая перед его глазами картина была одной из тех, которые с трудом поддавались пониманию Ли Уёна, когда тот пытался заучить специфические формы проявлений людских эмоций.
— Что тут происходит?
На самом деле, на этот вопрос мог ответить любой, у кого были глаза. Бандитской наружности мужчина вжимал худенькое тело Инсопа в стену, развернув спиной к себе. Его майка была задрана, а по лицу, зажимаемому грязными лапами насильника, текли слезы. Очевидно, что второй подельник либо стоял на шухере, либо ждал своей очереди. В любом случае, это было не столь важно. Важнее было то, что он вообще умудрился вляпаться в такую неприятную ситуацию. Это был не первый раз, когда он сталкивался с подобным в своей жизни, но каждый такой раз подсознательно его напрягал. В этом, однако, он не признавался даже сам себе.
Еще когда он был школьником в Америке, к нему проявляли интерес не только девушки. Однако он был успешнее в социальной жизни, кроме того, его физическая форма давала неплохую фору тем лузерам, которые смели смотреть на него с неприкрытой страстью. До тех пор, пока это не начинало ему мешать, или того пуще — вредить, он предпочитал просто закрывать на это глаза, притворившись, что ничего не понимает. Он не считал нужным даже тратить на это свои эмоции. Однако сейчас это касалось кого-то, кто определенным образом имел к нему отношение.
Ли Уён с ожесточенным лицом протянул руку и ухватил Чхве Инсопа за плечо.
— Ты опаздываешь.
Артист потянул на себя молодого человека, с легкостью вырывая легкое тело из лап бандита, словно тот ничего и не весил, и продолжил спокойно говорить с менеджером, как будто они были одни в помещении.
— Председатель Ким и руководитель Ча уже ждут тебя в машине, поэтому, пожалуйста, поторопись. Ступай.
— Я, я…
Было невообразимо печально наблюдать за тем, как юноша пытается вытолкнуть из себя какое-то объяснение посиневшими из-за невозможности нормально дышать губами.
— Я выслушаю тебя позже.
Честно говоря, он и не хотел знать о том, что именно происходило внутри кабинки. Все, чего он сейчас хотел, — это как можно скорее выбраться из этой пренеприятнейшей ситуации.
— Иди к машине и жди меня там.
— Я…
Ли Уён с раздражением посмотрел на своего менеджера, который все еще пытался что-то объяснить, как будто тут вообще было о чем говорить. Мужчина предупреждающе сжал плечо Чхве Инсопа и прошептал низким голосом:
— Я это делаю не из любопытства. Нет ничего хорошего в том, чтобы кто-то застал нас в такой момент. И так ситуация дерьмовее некуда.
Актер говорил негромко, но все же этого было достаточно для того, чтобы его услышал не только Чхве Инсоп, но и двое все еще остающихся в уборной мерзавцев.
— Что ты сказал? Дерьмовее некуда? Ты кто вообще такой, ублюдок?
Один из бандитов схватил Ли Уёна за горло. Чхве Инсоп попытался ему помешать, но Ли Уён мягко попросил его выйти и подождать снаружи.
— Но я…
— Выйди и жди меня снаружи.
Несмотря на застывшую на губах улыбку, его голос сочился холодом. Чхве Инсоп трясущимися руками поправил смятую одежду и вышел за дверь. Группка женщин все еще поджидала артиста возле туалета. Ноги его не держали, и он прислонился к стене напротив выхода, чтобы подождать мужчину, как тот ему и велел. Совсем скоро Ли Уён, как всегда опрятный и доброжелательный, шагнул ему навстречу.
— Пойдем. Мы уже опаздываем, — приобняв молодого человека за плечи, негромко сказал он. Это вызвало целую серию восторженных криков со стороны фанаток — актер в очередной раз подтвердил свою репутацию доброго и сострадательного человека, заботясь о своем менеджере, когда тому, очевидно, стало плохо.
Чхве Инсоп с трудом передвигал ватные ноги. Если бы не поддержка Ли Уёна, который шел с ним плечом к плечу, он сомневался, что вообще смог бы сделать хоть шаг. Молодой человек еще раз попытался объяснить произошедшее, но вокруг было слишком много любопытных ушей.
Ли Уён предупреждающе сжал руку на плече менеджера и сразу же ослабил хватку. Чхве Инсоп сразу же понял, что ему хотели этим сказать.
«Не делай глупостей».
Это не был свирепый взгляд или резкий тон, но от этого простого жеста, казалось, в его тело проникает чужая злоба. Он чувствовал себя не лучшим образом. Чхве Инсоп остановился, прикрыв рот ладонью.
— Тебе нехорошо?
Сочувствующий голос актера, казалось, мог проникнуть в самое сердце. Он был сама дружелюбность. Однако Чхве Инсоп больше не мог находиться рядом с этим человеком, опираясь на его плечо. Он чувствовал, что задыхается, как будто кто-то разом выкачал весь воздух вокруг. Он знал, что на самом деле это не так, но время от времени он страдал от подобных психогенных неэпилептических приступов. Сейчас ему казалось, будто он тонет. Это была борьба не на жизнь, а на смерть. Из последних сил он оттолкнул мужчину от себя.
На самом деле, его силы хватило только на то, чтобы Ли Уён отступил на пару шагов, но и этого было достаточно.
Зажатые в тиски легкие наконец-то смогли сделать вдох. Он кашлял и захлебывался слюной, пытаясь прийти в себя. Спустя некоторое время он услышал, как позади мягко заметили:
— На нас смотрят люди.
Молодой человек никак на это не отреагировал.
— Давай я помогу тебе добраться до машины.
Хоть голос артиста и звучал достаточно обеспокоено, Чхве Инсоп знал, что на самом деле о нем волновались примерно так же, как и о состоянии ногтей. Ли Уён подошел к парню и остановился, давая ему время прийти в себя и поднять голову.
— Простите… Я причинил вам столько неудобств…
— Все в порядке. Забудь.
Подняв глаза, Чхве Инсоп заметил небольшое пятнышко крови на воротнике мужчины. На его лице, однако, не было ни царапины.
— Позволь мне проводить тебя до машины.
Чхве Инсоп беспомощно оглянулся на уборную. Кто же знал, что улики, которые он так долго и упорно искал, останутся именно в том месте? Однако он не мог рисковать всем только ради одной такой возможности. К тому же, одна мысль о том, чтобы вернуться, заставляла его сердце неистово биться от страха, а дыхание становилось затрудненным.
— Пойдем.
Ли Уён схватил его за руку и повел к машине. Чхве Инсоп чувствовал в его руке ту самую силу, которая выдернула его из рук мерзавца. Еще никогда его сила воли, сама по себе достаточно слабая, раз позволяла ему показывать посторонним свои слезы, не была настолько ничтожной.
http://bllate.org/book/12950/1137385
