Выйдя из метро и дожидаясь автобуса, Инсоп достал из кармана мобильный телефон. Он сверился с часами — дома, в Америке, уже наступило время завтрака. Он не обещал, что позвонит сегодня, но все равно набрал номер. После нескольких гудков из трубки раздался голос матери:
— Питер?
Как только он услышал мамин голос, что-то горячее подкатило к его горлу.
— Питер? Питер? Малыш, ты меня не слышишь?
— Я тебя слышу, — очень тихо ответил он.
— Ты напугал меня! Как ты там? Разве у тебя сейчас не ночь? Тебе тяжело работать? Хорошо ли ты питаешься?
Инсоп вспомнил, что в журнале, на который он подписался, изучая корейскую культуру, был вопрос, который корейские матери всегда задают, когда разговаривают со своими детьми по телефону: «Ты поел?» Они спрашивают это не только во время еды, но и поздно вечером или рано утром, просто в качестве приветствия.
Чхве Инсоп считал, что это характерно не только для Кореи. Его мать всегда с тревогой интересовалась, что он ест и не пропускает ли приемы пищи, когда бы он ни позвонил.
Инсоп ответил: «Да, конечно» — и сел на лавочку на автобусной остановке.
— Но почему ты позвонил в такое время? У тебя что-то случилось?
— Нет. У меня все хорошо. Я просто хотел услышать твой голос.
С тех пор как Инсоп приехал в Корею, он звонил домой только раз в три дня и не чаще. Он пообещал отцу, что будет так делать, но это правило он установил прежде всего для себя, потому что считал, что, если они будут слишком часто разговаривать по телефону, это ослабит его решимость.
— Что-то не так? — обеспокоенно спросила его мать, заметив, что голос сына затих.
— Все в порядке. Как вы все поживаете?
— Хорошо, твой отец спит рядом, не хочешь с ним поговорить?
— Нет, не нужно. Я позвоню ему завтра, тогда и поговорим. Просто… я позвонил, потому что хотел услышать твой голос, мама.
Хоть они и не были связаны кровным родством, Инсопу никогда не приходило в голову, что его мать не была его настоящей матерью. Она любила его и относилась к нему в точности так же, как к родным детям.
Само ее существование было утешением для Инсопа в его нынешнем состоянии.
— Мама, послушай… — Парень сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить: — Как думаешь, может, мне стоит вернуться в Америку?
— Конечно. Твой дом здесь. Ты можешь вернуться, когда захочешь. В любое время.
От этих слов, произнесенных теплым материнским голосом, слезы Инсопа, которые он и так едва сдерживал, потекли ручьем. Места, куда его били, пульсировали и болели. Было так больно, что он не мог этого вынести. Ему хотелось прямо сейчас поехать в международный аэропорт Инчхон, купить билет и улететь в Соединенные Штаты.
Люди, ожидавшие автобуса рядом с Инсопом, бросали на него любопытные взгляды. Парень, который разговаривал по телефону на беглом английском и плакал, естественно, привлекал к себе внимание.
— Если у тебя проблемы, приезжай прямо сейчас. И не волнуйся ни о чем, хорошо?
— Мне нужно идти. Я позвоню вам завтра. Люблю тебя, — сказал Инсоп и быстро положил трубку. Ему казалось, что если они поговорят еще немного, то он точно сорвется и расскажет обо всем, что с ним произошло за это время.
Нет. Нужно немного успокоиться. Сейчас он пойдет домой, примет горячий душ, польет Кейт водой и почитает любимую книгу. Тогда ему станет намного легче.
— Хорошо. Все будет хорошо, — вытирая слезы ладонью, Инсоп положил телефон в карман. — Э-э…
Он вдруг понял, что взял с собой ключи от фургона. Завтра руководителю Ча понадобятся эти ключи, чтобы забрать фургон. Инсопу следовало оставить их у охранника, но он был не в себе и так торопился покинуть парковку, что совершенно забыл об этом.
Чхве Инсоп поднялся со своего места и пошел обратно к входу в метро. Возвращаясь назад той же дорогой, по которой пришел, он задумался о том, что делать дальше.
Согласно плану, примерно через полтора месяца его должны были уволить, и он отправился бы в США с компроматом на Ли Уёна, а уже оттуда написал письмо в одну из газет. Он даже заранее купил билет на самолет, планируя покончить со всем этим точно в срок.
Однако если он сейчас останется, то ему, возможно, придется подписать трехлетний контракт с актером. А он очень хотел этого избежать. Инсоп не был уверен, что сможет продержаться рядом с ним так долго.
Что же делать? Если он прямо сейчас вернется домой ни с чем, то будет недостоин даже навестить Дженни. Но у него не хватало уверенности в самом себе, чтобы оставаться рядом с Ли Уёном. Он скучал по своей семье, ему хотелось на кого-то опереться, а его сердце слабело с каждым днем.
— Может, мне просто уехать… — пробормотал Инсоп, проходя мимо кассы для оплаты проезда в метро.
После того как он услышал голос матери, его желание уехать в Америку стало еще сильнее. Инсоп вспомнил об имеющихся у него доказательствах сложных отношений Ли Уёна с женщинами. Если он отправит их в газету, то на некоторое время, конечно, поднимется шум. Однако этим он не добьется его увольнения. В отличие от женщин-знаменитостей, телерадиовещательная индустрия более терпима к отношениям мужчин-знаменитостей. Ли Уёну будет достаточно провести пресс-конференцию и объявить, что между ними произошло небольшое недоразумение и что они просто близкие друзья, и проблема решится. Ли Уён не просто зарабатывает на жизнь своим имиджем, он — талантливый актер с хорошей репутацией.
Парень вздохнул. Ли Уён выглядел идеальным актером. Чхве Инсоп мог подпортить его имидж серьезного и мягкого человека, но в конце концов ему пришлось признать, что он не сможет сломить актера по имени Ли Уён.
В ближайшие полтора месяца должно было произойти нечто грандиозное, что докажет всем, что Ли Уён на самом деле настоящий ублюдок.
— Легче выиграть в лотерею, — пробормотал Чхве Инсоп, шагая по дороге.
Он вспомнил, как генеральный директор Ким в шутку жаловался, что найти человека с таким же идеальным имиджем, как у Ли Уёна, очень трудно. Конечно, Ли Уён тоже был человеком, поэтому он мог совершать ошибки, но вероятность того, что это произойдет в течение полутора месяцев, была близка к нулю.
http://bllate.org/book/12950/1137456
