Питер становился все счастливее и счастливее. Ему звонили с поздравлениями все родственники, а мама устроила в его честь вечеринку, пригласив всех родных, живущих поблизости.
Когда он получал награду из газеты, поздравить его пришла вся семья. Поскольку конкурс оказался более престижным, чем Питер мог ожидать, его победа даже попала в местные газеты. Его мама вырезала небольшую заметку из местного издания и повесила ее на холодильник, а отец с удовольствием разглядывал награду сына по нескольку раз в день.
Узнав о его победе, президент Корейской ассоциации связался с ним, чтобы вручить почетную грамоту. А в студенческом совете учитель, преподававший литературу, вызвал Питера вперед и рассказал всем ученикам историю о его награде. Многие студенты, которые до этого момента даже не замечали Питера, подходили и поздравляли его.
Не остались в стороне и Мелинда с Филиппом. Парень просто сказал «поздравляю», но Питеру хватило даже этого, чтобы растрогаться и дрожащим голосом поблагодарить его. Когда Филипп пошутил, что ему следует заранее взять автограф у будущего знаменитого писателя, все вокруг расхохотались. Как бы глупо это ни звучало, но в тот вечер Питер отправился домой и стал усердно тренироваться ставить свою подпись. Каждый раз, когда он писал свое имя на листе бумаги, он думал о том, что в будущем станет успешным автором. Это были счастливые дни.
Все это произошло в течение всего одной недели, и Питер не мог отвлечься от нахлынувшей на него эйфории. Единственное, что его беспокоило, — это Дженни. Сначала она радовалась так, как будто это была ее собственная работа, но потом снова погрузилась в депрессию, и вот уже третий день сидела дома. Питер, как всегда, ждал, что она придет к нему первой.
Однажды ночью он испугался, когда Дженни бросила небольшой камушек в его окно. Лицо девушки было опухшим, а на предплечьях виднелись следы от самостоятельно нанесенных порезов. Около виска виднелся синяк, как будто она сильно ударилась.
Питер всегда делал вид, что не замечает ее незначительных ушибов и ранок, но в тот момент он не мог промолчать:
— Что, черт возьми, случилось? Что с твоими руками?
— Я упала и поцарапалась.
Это определенно не выглядело как обычные царапины, которые можно получить при падении. Питер тяжело сглотнул и решил попробовать поговорить с ней.
— Дженни, нельзя причинять себе боль. Ты же сама это знаешь. — Дженни промолчала, и парень продолжил: — Если тебе тяжело, расскажи мне…
— Что будет, если я поговорю с тобой?
— Что?
— Если мне плохо, я должна кому-то рассказать? И что изменится? Это только вгонит меня в еще большую депрессию, и ты тоже впадешь в депрессию. — Она зажмурила глаза и прикусила губу. Ее нижняя губа была полностью покрыта следами от укусов. — Я не хочу говорить об этом. Это все равно ничего не изменит…
— Может, сходить к психологу?
— Забудь об этом. Думаешь, они смогут изменить мою мать? Ничего не получится. Если только эти люди не убьют нас, это будет продолжаться вечно.
— Не говори так. Почему кто-то должен умирать? Не говори таких страшных вещей.
Дженни опять замолчала.
— Больше так не делай. Ты говорила, что тебе было плохо, когда я болел. Так вот, мне тоже плохо. Ты понимаешь, о чем я? — сказал Питер, взяв ее за руку. Дженни неохотно кивнула головой. Помолчав некоторое время, она с трудом заговорила, стараясь сделать свой голос повеселее:
— Я говорила с тетей Спенсер.
— Да?..
— Она предложила купить мне платье, но я отказалась. Я не думаю, что это вежливо — каждый раз принимать от нее подарки. Как считаешь?
— Да. Лучше делать то, что хочешь.
Питер знал, что мама Дженни не стала бы покупать ей платье.
— Я думаю купить его на те деньги, которые успела накопить. Ты пойдешь со мной?
— Конечно.
На ее губах появилась слабая улыбка.
— Тогда завтра мы пойдем выбирать платье.
— Во сколько?
— В четыре часа.
Питер послушно кивнул, хотя он уже пообещал своей маме сходить с ней в универмаг в это же время.
— Отлично.
Они встали со скамейки. Прощаясь, Питер обнял ее чуть крепче, чем обычно. Но к четырем часам следующего дня Дженни так и не появилась. Прождав ее некоторое время, Питеру ничего не оставалось, как пойти с мамой в магазин.
С тех пор прихоти Дженни не прекращались. Она приходила к Питеру, когда ей вздумается, и подолгу болтала. Питер понимал, что ей становится все хуже и хуже, но ему было тяжело даже думать о том, что подруге плохо, эта мысль разбивала ему сердце. Он поддерживал ее, веря, что однажды она опять станет прежней счастливой Дженни. Однако девушка все глубже погружалась в депрессию. Один только вид Питера, ласково разговаривающего со своей матерью, приводил ее в ярость, и она уходила домой. Дженни могла затеять ссору из-за любой самой нелепой причины. Даже Питер, который всеми силами пытался залечить раны своей лучшей подруги, начал чувствовать, что и у его терпения есть предел.
Больше всего ее угнетало то, что письма от принца перестали приходить. Сначала Дженни нервно грызла ногти, говоря, что это, скорее всего, какая-то ошибка. А потом она вдруг сорвалась и накричала на Питера за то, что он, должно быть, написал в письме что-то странное. Питер был поражен, но старался не злиться на Дженни и клялся, что никогда бы так не поступил. Однако гнев девушки не утихал, и она с еще большей яростью набросилась на Питера.
Она кричала, что он получил награду только благодаря ей, а не потому, что он такой хороший. Говорила, что ему не следует так гордиться своей победой и что он поступил как трус, потому что завидовал ее замечательным отношениям с принцем.
Питер беспомощно краснел, не зная, что делать с очередной порцией бреда, которую она на него выливала. Из многочисленных книг, которые он читал, чтобы лучше понимать Дженни, парень узнал, что люди, страдающие депрессией, часто вымещают свое разочарование и злость на других. Однако впервые весь ее гнев был направлен исключительно на него, поэтому Питер не знал, как правильно реагировать.
Сколько бы раз Питер ни пытался убедить Дженни, что он этого не делал, что очень дорожит ею, она, как взбесившаяся скаковая лошадь, бегущая с заткнутыми ушами, продолжала выплескивать на него все, что приходило ей в голову.
По мере того, как девушка становилась все более агрессивной, ее бред усиливался, и она даже заявила, что принц приходил к ней домой прошлой ночью и пел ей. Питер был убит горем. Он знал, что Филипп не приходил к Дженни, потому что в эту ночь он не мог уснуть и сидел допоздна за чтением.
Целый час Дженни рассказывала о песне, которую пел для нее принц, а потом вдруг замолчала и уставилась на Питера. Спросив, почему у нее такое выражение лица, парень в очередной раз получил в ответ бредовое «Ты придумал это, потому что завидуешь мне».
Питер был расстроен и зол до слез, но каждый раз ему приходилось справляться со своим гневом в одиночестве. Он верил, что период ее депрессии просто немного затянулся и что его дорогая подруга, как обычно, страдает, наблюдая за происходящим изнутри. Вполне естественно, что юный Питер в силу своего возраста не мог даже предположить, насколько серьезным стало ее состояние, ведь величину ее душевной боли нельзя было определить на глаз.
http://bllate.org/book/12950/1137462
