Готовый перевод The Hated Male Concubine / Ненавистная наложница императора [❤️]: Глава 74

Вошедший в покои императора главный лекарь Чжу растерянно смотрел на его величество, не зная, что делать. Императрица и наложницы тоже поспешили во дворец Анчжон, чтобы узнать о состоянии Ён Хвауна, но император отправил всех обратно, и в комнате остались только он сам, Ён Хваун и лекарь.

После того как император уложил почти потерявшего сознание Ён Хвауна на живот, лекарь Чжу начал снимать с него пропитавшуюся кровью одежду, чтобы осмотреть раны. Однако взгляд, прожигающий его спину, был настолько холодным и убийственным, что даже лекарь Чжу, который долгое время жил в императорском дворце и неоднократно встречался с императором, не мог унять дрожь в руках. 

— Каково состояние Ёнбин? — спросил император, как только лекарь Чжу закончил первую помощь.

— Да, ваше величество, раны не такие опасные, как я опасался, так что Вам не стоит так сильно беспокоиться.

— Тогда почему ему так больно и он не приходит в себя?

Ён Хваун, всё ещё находясь в полубессознательном состоянии, продолжал стонать от боли. По его бледному лицу стекал холодный пот, а раны от когтей на его худом теле — настолько глубокие, что видны были кости — выглядели просто ужасно. Увидев его раны, Сон Ихан неосознанно сжал кулаки так сильно, что на ладони остались глубокие следы от ногтей.

Кожа Ён Хвауна была настолько тонкой и нежной, что даже от простого сжатия руки Сон Ихана всегда оставались синяки. Так какую же боль он должен был испытывать от когтей хищника, прорезавших эту нежную кожу?! От одной мысли об этом внутри у него всё сжималось, но, услышав от лекаря, что раны не такие опасные, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь успокоить бурю в душе.

Лекарь, которого бросило в пот от реакции императора, ответил:

— Э-это... потому, что его высочество Ёнбин настолько слабый, что ему трудно выдержать такую боль и кровопотерю…

Взгляд Сон Ихана вновь вернулся к лежащему в постели Хвауну. Кровь уже проступила сквозь повязки, наложенные на раны на его маленькой худощавой спине. Рука, всё это время сжатая в кулак, теперь медленно двинулась в воздухе, словно Сон Ихан пытался погладить раны Ён Хвауна.

Тем временем лекарь продолжил:

— Но, ваше величество...

— Говори.

— Ваш слуга приложит все усилия, однако, скорее всего, останутся шрамы...

«...»

— Будет немного... сложно добиться полного исчезновения шрамов.

Лицо лекаря было мрачным, что было неудивительно. Несмотря на то, что Ёнбин мужчина, он всё-таки наложник императора. Шрам на теле всегда был серьёзным недостатком для наложницы, которая обязана представать перед императором обнажённой, когда проводит с ним ночь.

Был случай, когда один из предыдущих императоров прогнал свою любимую наложницу после того, как она случайно получила ожог на бедре, и больше не вызывал её к себе.

Для некоторых наложниц шрамы на теле могут быть хуже смерти.

— В данный момент шрамы не важны. Лекарь Чжу, твоя задача — облегчить Ёнбин боль и позаботиться о том, чтобы его раны зажили как можно быстрее, — но, медленно подойдя к кровати и посмотрев на Ён Хвауна сверху вниз, его величество сказал совершенно другое. Поражённый лекарь Чжу уставился на императора широко раскрытыми глазами. 

При императорском дворе существует железное правило: на теле наложницы не должно быть никаких шрамов, на руках — ни малейшего намёка на синяки, а кожа должна быть идеально белой и гладкой, как нефрит, и радовать глаз императора. Чтобы поддерживать чистоту и гладкость кожи, раньше наложницы ежедневно купались в молоке, внимательно следили за тем, что едят, и боялись появления даже одного прыщика, который, как известно, может появиться у любого человека.

Но вот он, император, неподвижно сидит на краю кровати, словно боясь лишний раз шелохнуться, и смотрит на раны своего наложника. Несмотря на большую уродливую рану, он говорит, что даже если останутся шрамы, это не важно.

— ...Да, ваше величество.

Внезапно лекарь Чжу почувствовал на сердце тяжесть, стало так невыносимо, словно он заглянул в душу императора и увидел что-то сокровенное, не предназначенное для других. По спине пробежал холодок, и он поспешно склонил голову, не осмеливаясь смотреть на императора, взгляд которого был направлен на Ёнбин.

***

А в этот момент во дворце императрицы находились сама её величество, Сукпи и Чонбин. Сначала они все решили отправиться во дворец Анджон, потому что беспокоились о Ёнбин, но император отдал приказ, чтобы остался только императорский лекарь, а все остальные должны вернуться. Поэтому, не имея возможности узнать, что происходит внутри, он ушли. Так как все были на нервах и не хотели расставаться, они решили пойти вместе во дворец императрицы.

— Сукпи, ты в порядке? — спросила императрица у Биён, чьё лицо было бледным, а руки, лежащие на коленях, неистово дрожали. Однако Биён не смогла ответить, она лишь беспокойно кусала губы, не в силах произнести ни слова. Чонбин, сидящая рядом, погладил её по плечу, но Биён всё никак не могла успокоиться. После долгого молчания она, наконец, открыла рот:

— Это из-за меня...

— То, что сокол внезапно прилетел и напал, — случайность, несчастный случай. Как ты можешь быть в этом виновата?

— Нет, ваше величество, это из-за меня. Ёнбин сказал мне, что там опасно... и велел мне подойти, чтобы увести в безопасное место.

Биён отчетливо помнила этот момент. Пока все в панике бегали и кричали, Ёнбин чётко сказал ей, что место, где она стоит, опасно. Но она проигнорировала его слова, продолжая глупо стоять на месте.

— Ёнбин... Я подумала, что это могло быть делом рук Ёнбин... — дрожащим голосом продолжила Биён. — Чтобы испортить мой день рождения... Я никак не могла поверить, что Ёнбин изменился, подумала, что он мог решил таким образом поиздеваться надо мной, насолить...

«...»

— До того момента я относилась к Ёнбин с подозрением, поэтому я... не послушала его... Если бы послушала его тогда и побежала к нему... Если бы так и сделала...

Ощущение объятий Ёнбин до сих пор не покидало её. Он был таким худым и хрупким, но в тот момент его руки, крепко прижимающие её к себе, не позволяя отстраниться и вырваться из его объятий, говорили о его твёрдой решимости защитить её.

Если бы Ёнбин не прикрыл Биён, если бы он просто оставил её, проигнорировавшую его слова, то именно ей бы пришлось столкнуться с когтями сокола. И именно на её лице были бы теперь эти ужасные раны. 

При одной только мысли об этом её охватывала дрожь, а сердце замирало от страха. Было так страшно! Но вместе со страхом её не покидало и чувство вины. 

От этой мысли по спине побежали мурашки. Голова закружилась. Ей было так страшно. Но, кроме страха, Биён чувствовала и сильную вину. 

— Ваше величество...

Джаран уже собиралась сказать Биён несколько слов утешения, как в покои вошёл евнух, посланный узнать о состоянии Ёнбин, и встал на колени. Джаран на мгновение отвела взгляд от Биён и спросила евнуха:

— … Каково состояние Ёнбин?

— К счастью, раны не настолько глубокие, чтобы представлять опасность для жизни. Однако, учитывая слабость его высочества Ёнбин, потеря крови слишком большая, а шок и боль настолько сильны, что он до сих пор не пришёл в себя.

«…»

— И…

Боль от когтей хищника, разрывающих плоть, никому нелегко вынести. Тем не менее, даже находясь в объятиях императора, Ёнбин беспокоился о Биён. Сама того не осознавая, Биён сжала руку Сонхён, которая старалась её утешить. Джаран повернулась к евнуху, который не решался продолжить, и велела:

— Чего ты медлишь? Рассказывай уже.

— Императорский лекарь сказал, что на плечах и спине его высочества Ёнбин могут остаться шрамы.

Услышав это, Биён крепко зажмурила глаза, по её щекам потекли слёзы.

Биён действительно испытывала сильную ненависть к Ёнбин. Она не выносила его. Её злило, как, пользуясь именем своего отца, он творил что ему вздумается. Бесило, как он вёл себя с императрицей. Её возмущала его привычка создавать проблемы и беспорядки, где бы он ни находился. Но особенно ужасным было то, как он с лёгкостью бросался резкими ранящими сердце словами.

Она была единственной в гареме, кто мог противостоять Ёнбин. И хотя каждый раз она решительно противостояла ему, это не означало, что её не задевали его жестокие слова.

Именно это и было причиной её недоверия — даже когда императрица заметила изменения в Ёнбин, когда император начал о нём беспокоиться, и даже Чонбин, которая была ей как родная сестра, поверила в него… Но Сукпи так и не смогла полностью ему довериться, потому что именно ей приходилось выслушивать все его самые жестокие слова.

Однако в этот момент в мыслях Биён была только сцена, когда Ён Хваун склонял перед ней голову. Который говорил, что раскаивается за свою непочтительность перед императрицей. Ён Хваун, который, несмотря на все насмешки и оскорбления, мягким голосом утверждал, что всё, что случилось, — его вина, и потому неудивительно, что Сукпи не доверяет ему и относится к нему настороженно. Именно этот Ён Хваун не выходил из головы Биён.

Он был готов рискнуть собой ради того, чтобы она, кто не верил и сомневался в нём до последнего, поняла, что он искренен. И теперь он будет жить с последствиями тех ран, которые получил из-за неё, всю свою жизнь.

Если бы кто-то знал, через что прошла Биён, её поведение, вероятно, не вызывало бы недоумения, но для самой Биён этот факт сейчас не приносил никакого утешения. 

— …Главное, что он жив, а шрамы — это не так уж и важно. Император не тот человек, кого это будет волновать, — тяжёлую тишину прорезал твёрдый голос Джаран. 

Однако боль, которую должен был испытывать  сейчас Ён Хавун, никто на себя взять не мог, и никто, кто находился сейчас во дворце императрицы, больше ничего к сказанному добавить не смог.

http://bllate.org/book/12952/1137894