Готовый перевод The Hated Male Concubine / Ненавистная наложница императора [❤️]: Глава 87

Пытаясь угадать чувства императора, который опасался, как бы чай не навредил раненому Ён Хвауну с его и без того слабым здоровьем, главный евнух О вновь склонился в поклоне:

— Да, ваше величество. Я позабочусь об этом.

— И ещё кое-что.

— Слушаюсь, ваше величество.

— Передай… что я загляну вечером. 

В тихо добавленных словах звучало едва уловимое волнение. Для Сон Ихана, чья жизнь, как императора, состояла из череды одних лишь обязанностей, подобные чувства были чужды. Опасаясь, что кто-нибудь заметит едва заметное движение губ, СОН Ихан быстро взял себя в руки и только потом повернул голову, устремив взгляд вперёд.

— …Трогаемся.

И с этими словами — теперь прозвучавшими неожиданно легко — паланкин снова тронулся с места, а один из придворных евнухов, получив указание от евнуха О, торопливо побежал по другой дороге.

***

— Ваше высочество, Вам, должно быть, скучно? — осторожно спросила Аджин Ён Хвауна, который, сидя в кресле, уже довольно долго безучастно смотрел в окно. Со своей стороны, Аджин беспокоилась, не будет ли долгое сидение чрезмерной нагрузкой для его ослабленного здоровья. Но и лежать целыми днями в комнате тоже не самая лёгкая участь, поэтому она лишь старалась, чтобы её господин сидел в максимально удобной для него позе.

В ответ на вопрос Аджин Ён Хваун, словно только и ждал этого, опустил взгляд и ответил:

— Скучно. Я хотел бы выйти на прогулку…

— Нельзя, — Аджин была непреклонна. — Вам ведь строго-настрого наказали несколько дней не двигаться лишний раз. Так что пока это недопустимо.

— А что насчёт завтра?

Однако после следующего вопроса Ён Хвауна даже твёрдая решимость Аджин дала трещину. Всегда спокойный, почти ничего не просящий Ён Хваун теперь смотрел на неё снизу вверх с выражением ребёнка, умоляющего о сладком, и она ощутила острое, почти непреодолимое желание тут же, не откладывая, отвести его в Сухвавон.

— Завтра… Ну, завтра…

— Завтра, наверное, можно?

— Всё будет зависеть от вашего состояния. Сегодня хорошенько отдохните, а если завтра боль утихнет, мы неспешно прогуляемся по саду дворца Чонган.

Аджин едва не сорвалась и не сказала: «А может, тогда пойдём прямо сейчас?» — но в последний момент сдержалась и выдала компромиссный ответ. 

Пусть и условный, но уже не полный запрет — этого оказалось достаточно, чтобы Хваун, довольный этим, заметно приободрился. Сегодня он не будет думать о пустяках, не будет предаваться унынию. Нужно просто хорошо выспаться и встретить новый день — вот что он себе пообещал.

— Ваше высочество, его величество прислал этого евнуха.

Плечи Ён Хвауна внезапно напряглись, когда он увидел входящую Сосо с сияющим от нетерпения лицом. Увидев евнуха, следовавшего за Сосо, Хваун напрягся ещё сильнее. И прежде чем он успел осознать, вопрос уже вырвался наружу:

— Его величество?

— Его величество направил меня к вашему высочеству. 

В руках склонившегося в глубоком поклоне евнуха виднелась роскошная шкатулка тончайшей работы. Лишь после того как Ён Хваун знаком дозволил ему подняться, евнух выпрямился и, почтительно опустив взор, поднёс шкатулку:

— Это целебный чай из династии Западная Чжоу. Говорят, если выпить его на ночь, это помогает крепкому сну, поэтому его величество лично велел доставить его во дворец Чонган.

Хваун понял, что речь идёт о чае, но всё, что последовало дальше, с трудом укладывалось в его голове, и он лишь растерянно моргал. Тогда Аджин шагнула вперёд и приняла шкатулку из рук евнуха. 

— Его уже показали придворному лекарю, — продолжил евнух: — Так что можете пить без опасений.Кроме того, его величество велел передать…

«…»

— Что пожалует к Вам сегодня вечером.

Тем временем Аджин, которая вновь подошла к Ён Хвауну, открыла шкатулку, а затем и лежавший в нём изысканный контейнер для чая, показывая его содержимое. Лёгкий, едва уловимый аромат тотчас коснулся кончика его носа, и по всему телу будто разлилось мягкое тепло. 

Ён Хваун почти не разбирался в чаях и не знал, насколько этот сорт был хорош и ценен, но мысль о том, что его величество, думая о нём, отправил этот подарок во дворец Чонган, казалась настолько невероятной, что он едва мог в это поверить.

— Передайте его величеству, что я безмерно благодарен. И ещё… — Ён Хваун, сделав несколько глубоких вдохов, вдыхая аромат чая снова и снова, наконец с трудом разжал губы и обратился к евнуху. Он будто пытался что-то добавить, и это «и ещё… и ещё…» несколько раз замирало в нерешительности. 

Евнух терпеливо ждал, когда он продолжит, и вскоре до его слуха донёсся голос Ён Хвауна:

— Передайте… что я буду ждать…

Были дни, когда он не знал, что такое ожидание. Его величество никогда не посещал Чонган, и потому Ён Хваун не ждал ни его прихода, ни подобных даров, ни даже краткого, тёплого разговора. Что уж говорить о Хауне. Для него даже одно лишь пребывание с императором под одной крышей в пределах императорского дворца было уже чрезмерной милостью, и даже надежда на случайную краткую встречу была роскошью, которую он редко себе позволял.

Однако сегодня Ён Хваун будет ждать его величество. Не терзаясь тревогой о том, не придёт ли он, чтобы в чём-то его обвинить, а вдыхая аромат чая, подаренного лично самим императором, и ожидая его прихода. Сколько он ни думал об этом, это всё равно казалось невероятным.

Когда евнух, передавший подарок, удалился, Хваун, приняв чай из рук Аджин, ещё раз глубоко вдохнул его аромат. Чистый и глубокий, он мгновенно наполнил грудь. Удушающее чувство, вызванное тем, что он был прикован к постели, и вынужденного затворничества в покоях, рассеялось в одно мгновение.

Когда же наконец сядет солнце? Сколько ещё ждать, прежде чем наступит вечер? Не в силах оторвать взгляд от окна, Хваун с досадой и лёгкой обидой смотрел на пылающее в зените светило.

***

Услышав, что из дворца Чонган прибыла придворная дама с посланием, Сукпи, забыв о правилах приличия, вскочила со своего места и, оставаясь стоять, приняла её. Не дав той даже полностью опуститься на колени, Биён поспешно помогла ей подняться и голосом, полным тревоги, спросила:

— Ёнбин… как он? Теперь я могу прийти во дворец Чонган с визитом?

— Ваше высочество, придворный лекарь говорит, что пока что лучше не перенапрягаться и как можно больше отдыхать, ограничив движения. Его высочество, опасаясь доставить вам неудобство, сам хотел прийти к Вам с визитом, однако, следуя прямому указанию его величества сосредоточиться исключительно на выздоровлении, дворец Чонган вынужден был отговорить его высочество Ёнбин от этого намерения. Прошу, проявите понимание.

— …Да, да. Восстановление здоровья — самое главное. Конечно, я понимаю.

— Причина, по которой эта служанка сегодня явилась сюда, в том, что его высочество Ёнбин, весьма озабоченный тем, что не может немедленно встретиться с Вами, велел передать, пусть и кратко, о своём состоянии. Его высочество Ёнбин говорит, что восстанавливается без особых проблем, и как только ему будет позволено выходить, он немедленно навестит ваше высочество.

Слова эти заставили Биён прикусить губу. Согласно дворцовым правилам,  нижестоящий по рангу не должен звать вышестоящего с визитом в свой дворец. 

Поэтому, если бы Ёнбин, поправившись, отправил бы кого-то во дворец Унхва с намёком, что наложница Сукпи должна сама навестить его во дворце Чонган, это было бы вопиющим нарушением правил. Рассуждая логически, заявление Ёнбин о том, что он навестит дворец Унхва после выздоровления, было единственно правильным.

Но Ёнбин пострадал, прикрывая Сукпи. Защищая ту, кто, не послушав, упрямо настаивал на своём. Какими бы строгими ни были дворцовые правила, после такого любой сочтёт невыносимой мысль о том, чтобы самому  идти с визитом во дворец Унхва.

От этих мыслей Биён почувствовала, как гнетущая тоска сжимает сердце ещё сильнее. В этот самый момент придворная дама продолжила:

— Кроме того, его высочество Ёнбин велел непременно передать вам следующее.

— Что именно?..

— «Со мной всё действительно хорошо, и в случившемся нет ни малейшей вины её высочества Сукпи. Умоляю Вас, не терзайте себя понапрасну и не проводите ночи в беспокойстве».

«...»

— Таковы были слова моего господина, — закончила придворная дама.

Прошлой ночью Биён видела кошмар. Стоило ей заснуть, как на неё налетела огромная птица, и каждый раз Ёнбин, обняв Биён, принимал удар на себя, истекая кровью. Тогда Биён просыпалась в ужасе, но стоило ей снова заснуть, как её ладони снова были залиты кровью Ёнбин.

«Не проводите ночи в беспокойстве...»

Биён постояла неподвижно, вновь и вновь прокручивая в голове слова Ёнбин, а затем тихо произнесла, обращаясь к придворной даме:

— Я прекрасно понимаю намерения Ёнбин. Тем не менее, заставлять раненого приходить с визитом недопустимо. Передайте, что когда его состояние улучшится, пусть они просто известят дворец Унхва. Тогда я сама посещу дворец Чонган.

«…»

— Точно так же, как вы сейчас удерживаете его высочество Ёнбин ради него самого же, так и тогда вы обязаны будете непременно поступить так же.

— Да, ваше высочество. Благодарим Вас.

По всей видимости, придворная дама опасалась, что Сукпи, узнав о том, что, несмотря на осведомлённость о визите в Чонган, её господин не направился тотчас во дворец Унхва, может счесть это проявлением дерзости. Но теперь, получив ответ, она, кажется, успокоилась — её лицо заметно просветлело, когда она, поклонившись, удалилась.

А Биён, молча глядя на опустевшее место, где только что стояла эта придворная дама, погрузилась в раздумья.

Можно ли вообще сочинить и разыграть такую заботу — заботу о том, что из-за чувства вины она не может спать по ночам? И возможно ли, чтобы тот, кто отроду не выказывал и капли искреннего участия к другим, внезапно стал столь чутким к чужим переживаниям?

Биён тихо покачала головой и, словно выбившись из сил, тяжело опустилась в кресло. 

Пусть даже забота Ёнбин была не совсем искренней, отрицать, что она, Биён, в неоплатном долгу перед ним, было невозможно. И потому она решила прекратить строить догадки и сомневаться в намерениях Ёнбин. 

Лишь одно не давало Биён покоя: что же сказать, когда она вновь встретится с Ёнбин? Как облечь в слова свои чувства и сожаление?

От этих мыслей лицо Биён снова потемнело. 

http://bllate.org/book/12952/1322804