Готовый перевод The Villain Runs Wild / Злодей делает все, что ему заблагорассудится [❤️]: Глава 75.1. Слепое увлечение голубой бабочкой

Февральская погода не должна была быть такой душной и липкой.

Линь Суй опустился на кровать, крепко придерживая край одеяла. На залитых ярким румянцем щеках проступала тонкая бледная полоска, и со стороны его лицо выглядело страшно и жутко, будто острие ножа под теплым светом ламп.

Эффект от выпитого вина оказался куда сильнее, чем рассчитывал Линь Суй. Судя по всему, почтенная подруга хитро потирала руки, собираясь превратить его в придворного похотливого духа, а, возможно, даже надеялась, что в своем порыве он обязательно что-нибудь сломает.

Молодой человек начал уже третий подход. Вокруг него лежало уже два смятых платка, брошенных на пол впопыхах. Длинные черные волосы рассыпались плечами и спине, покачиваясь в такт его движениями, челка пропиталась холодным потом и прилипла к коже, из груди вырывались рваные, хриплые вдохи.

Линь Суй сжал угол одеяла еще сильнее, на бледной руке выступили пульсирующие голубые вены, а в глазах блеснула опасная, почти убийственная искра. Капли пота медленно стекали по лицу, падая на ресницы, заставляя жмуриться, поэтому молодой человек быстро сдался и закрыл глаза, сдавленно застонав.

За пологом кровати, в самом углу комнаты, за ним наблюдала немая тень. Он не сводил взгляда с фигуры, будто потонувшей в густом тумане, рассматривал ее и любовался. Несмотря на то, что ткань не давала рассмотреть действия человека в подробностях, голову кружило одно лишь воображение.

Когда фигура перешла к четвертому подходу, Янь Цинь начал переживать.

«Разве старший брат способен с этим справиться?»

Иногда до ушей доносились сдавленные, порой полные боли, звуки, дополняющие всю картину происходящего. Но юноша не смел сделать шаг вперед, знал, что нельзя. Его старший брат наследный принц был тем еще гордецом, поэтому если бы кому-то довелось наблюдать эту его постыдную сторону, наследник явно разозлился бы и смутился. А после заставил бы замолчать случайного свидетеля навсегда.

Янь Цинь стыдливо опустил голову, разглядывая смятый платок в руки и размышляя, что ему делать дальше. Изначально он не собирался ничего предпринимать, но разве можно оставаться в стороне, когда его старший брат наследный принц пребывал в таком состоянии? Хотя ему приходилось довольствоваться нечетким образом, Янь Цинь чувствовал себя счастливым. Пускай старший брат наследный принц был занят и не обращал внимание на окружение, но юноша не мог отделаться от мыслей о том, что придется делать в случае обнаружения.

Это опасное занятие, эти запретные мысли походили на прогулку по бревну, перекинутому через пропасть, — всегда был риск сорваться с него, однако награда окупала эту ставку.

Система молчала все это время. На самом деле, она хотела было предупредить Линь Суя о появлении немного наблюдателя, однако быстро поняла, что тот уже и сам все понял, и решила промолчать. Когда же стало очевидно, что Линь Суй и не думал останавливаться, Система вновь набралась решимость сказать что-нибудь, воскликнуть, но Янь Цинь не предпринял ни единой попытки подойти ближе и откинуть шторку в сторону, поэтому крик так и застрял у нее в «горле».

Система подключила защитное поле. Плевать, плевать, еще один взгляд только навредит ее глазам. Быть может, этот мир был не так уж безнадежен, как она предполагала. Она расстроилась лишь, что не могла побывать в голове сына Удачи. Почему же так сложно испортить отношения между этими двумя?

Лишь после четвертого захода Линь Суй почувствовал волну усталости. Хотя полностью избавиться от эффектов вина так и не получилось, молодой человек махнул рукой и оставил попытки.

Изначально он собирался принять ванну, но продолжительная сессия отняла у него все силы, поэтому он откинулся на подушку и закрыл глаза. В воздухе витал аромат цветов фотинии, тело было липким и неприятным. Линь Суй ворочался на простынях, стараясь устроиться и забыть о дискомфорте, но усталость взяла свое, и он провалился в глубокий сон.

Убедившись, что человек на постели спал, Янь Цинь осторожно откинул шторку в сторону. Возможно, жар все еще мучил тело молодого человека, и он так и не потрудился накрыться одеялом. Юноша тут же спешно отвернулся, сделав глубокий вдох и собирая волю в кулак, — боялся, что потеряет самообладание. Взгляд его ненароком скользнул по красивой обнаженной спине старшего брата, прежде чем уйти в сторону.

Ночи в начале весны все еще отдавали прежним холодом, и Янь Цинь запереживал, что старший брат мог заболеть: он протянул руку, подцепив край одеяла, и собирался накрыть молодого человека. Но мгновение, другое, и он замер, уставившись в одну точку: рядом с розоватой цветочной веткой сидела голубая бабочка.

Янь Цинь не смел — и не мог — отвести взгляда прочь, не сумел побороть в себе желание приблизиться, пока кончик носа едва не коснулся этой бабочки. По какой-то неизвестной ему причине в груди зародилось бойкое, непоседливое чувство: он хотел сжать руку, хотел обхватить ее, хотел подчинить ее себе и играть столько, сколько вздумается. Эти мысли стали для него нехарактерно жестокими, опалив сердце сильнее июньского солнца.

Нога Линь Суя дернулась во сне, приводя юношу в себя. Он вдруг осознал, что его действия переходят всякие рамки приличия, спешно укрыл старшего брата одеялом и, пошатнувшись, отпрянул прочь, прикрыв штору.

Когда Фу Шу закончила выполнять поручение и вернулась обратно во дворец, она тут же направилась к внутреннему залу, толкнула дверь и, когда та не поддалась, тут же оставила эту мысль. Прислушалась ненадолго и выдохнула, не уловив посторонних шумов.

С наступлением ночи до Янь Циня вновь донеслись какие-то звуки со стороны кровати. Он приподнял штору, заметив, что Линь Суй всего-то откинул одеяло прочь. Привлекательный молодой человек так и не открыл глаз, едва нахмурив брови. Вновь повернулся, пытаясь устроиться удобнее, движения его тела выглядели расслабленно и смертоносно одновременно, придавая ему трогательно жалкий вид.

В Восточном дворце жгли ненавязчивые легкие благовония, поэтому Янь Цинь добавил туда кое-что, не забыв принять антидот. Нежно-голубой дым окутал комнату, нежно окольцовывая предметы интерьера, и в какой-то момент могло показаться, что они перенеслись в другой, волшебный мир. Человек, вдохнувший благовония, проваливался все глубже и глубже в сон, его руки соскользнули с груди, безвольно упав рядом.

— Не переживай, старший брат наследный принц, я тебе помогу.

Как взгляд его глаз, так и движения Янь Циня были особенно интимными, кончики пальцев осторожно надавили на синюю бабочку, а в хриплом, взрослом голосе заскользили задорные, мальчишечьи нотки. Юноша подозревал, что Линь Суй был сладок на вкус, словно засахаренный фрукт, поэтому он вовлекся в процесс с головой, даже не думая испытывать отвращение.

Постепенно морщины на лбу Линь Суя разгладились, Янь Цинь, облаченный в тонкое весеннее исподние, не мог и не собирался прятать свое возбуждение.

Сцена, развернувшаяся холодной, февральской ночью, была поистине прекрасной: робкие бутоны медленно раскрывались, словно приветствуя наступавшую весну.

Янь Цинь безрассудно коснулся лица его старшего брата. В конце концов, он не смог сдержаться, встретившись лицом к лицу с человеком, которого желало его сердце. Кончики пальцев скользнули к плотно сжатым губам, очертив их контур, казалось, будто Линь Суй не хотел пускать туда кого-либо. Янь Цинь не разозлился: сглотнул, продолжая водить пальцем по губам.

— Старший брат наследный принц так хрупок, но находит в себе силы ненавидеть даже собственную игрушку. Однако я счастлив любым подачкам от старшего брата наследного принца.

Юноша поерзал, чувствуя накатившую волной усталость, но противиться не стал, понимая, что сам навлек ее на себя.

Личностные отношения были донельзя сложными, будто на пути вырастало бесконечное количество гор.

Хотя Янь Цинь отчаянно желал получить толику симпатии со стороны своего возлюбленного, способ все никак не приходил ему в голову. Его не страшили ни устои, ни традиции, но он не мог сказать того же про наследного принца. В конце концов, последний являлся будущим правителем страны, одним из самых выдающихся людей на всем свете.

Борясь с усталостью, норовившей сомкнуть налитые свинцом веки, Янь Цинь потянулся за платком, осторожно обтер Линь Суя и вновь опустил шторку.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/12971/1140036