«Кто это?»
Я поднял голову.
Мужчина, склонившийся надо мной, улыбался лживо, приветливо, но взгляд его был тёмный и какой-то мутный. Увидев мои глаза, этот мужчина, который, кажется, собирался заговорить, закрыл рот и медленно потянулся ко мне рукой. Когда кончики его пальцев уже были у моего носа…
— Что вы себе позволяете? — остановил его голос Хёндо. Мужчина повернулся к Хёндо, и его лицо просветлело. Лицо брата, наоборот, было недовольным и злым.
— Хёндо!
Проигнорировав тёплое приветствие человека, мальчик подошёл и встал ко мне спиной, загораживая меня. Хёндо держался холодно.
— Давно не виделись! — изображая привязанность, мужчина погладил его по голове. — А ты вырос, с тех пор как мы встречались.
Хёндо оттолкнул чужую руку.
— Не трогайте меня, — недовольно потребовал он.
— Ой - ой, кажется, малыш Хёндо сегодня в плохом настроении. Что же, понимаю, учитывая, в какой обстановке ты растёшь… Без нормального образования…
— Мне всего хватает.
Несмотря на очевидную враждебность, мужчина продолжал улыбаться. Его взгляд скользнул с Хёндо на меня, в глазах читалась заинтересованность.
— А, так ты тот самый ребёнок. Ясно.
— Дядя! — воскликнул Хёндо.
На его громкий голос обернулось несколько человек. Отец, тоже заметивший скопление, поспешил к нам.
— Мой отец не любит незваных гостей, — резко добавил Хёндо. Это был очевидный намёк мужчине убираться, пока он не встретился с отцом. Осознав, что не может здесь больше оставаться, мужчина поспешил ретироваться.
— Ещё увидимся. В следующий раз представишься мне, — бросил он мне перед уходом.
Родители подошли очень скоро, но мы просто отмахнулись. Разве что покинули мероприятие гораздо раньше, сославшись на юный возраст.
Мы с Хёндо сидели на заднем сидении машины в непривычной тишине, без бесконечного «братик то, братик это» с его стороны. Наблюдая за задумчивым Хёндо, я увидел в зеркале заднего вида взгляд водителя и слабо улыбнулся. Тот был удивлён тем, что его заметили, но быстро отвернулся и продолжил везти нас домой. При этом его уши и шея покраснели. Хоть я и выглядел молодо, реакция водителя была настолько преувеличенной, что мне захотелось рассмеяться. Глядя на собственное отражение в окне машины, я видел молодого человека с платиновыми волосами, бледной кожей и красными глазами. Если бы роман был в жанре «фэнтези», не исключено, что я бы стал вампиром.
Я до сих пор кожей чувствовал взгляды гостей мероприятия. Как ни иронично, но именно внешность Хваи не приносила мне ничего хорошего.
«Может, сделать пластическую операцию? Если я покину Корею, жить дальше с такой внешностью будет тяжело: моя внешность слишком кричащая. Да, так будет лучше».
Изменю форму носа и губ, начну носить контактные линзы и стану совсем другим человеком. Неприятностей определённо станет меньше. Может, даже мафия отвяжется.
«Учитывая ненормальное количество описаний внешности Хваи, видимо, она значит гораздо больше, чем его внутренний мир. А если всё внутри здоровое, то какая разница, что с оболочкой?»
Я снова посмотрел в окно и осознал, что никогда не смогу изменить своё лицо. На нём так отчётливо виднелись мамины черты, что у меня никогда бы не поднялась рука их стереть.
«Тц. Нашёл причину для переживаний».
Это с самого начала было бессмысленно. Я закрыл глаза и попытался отогнать бесполезные мысли.
* * *
Мы приехали домой. После душа я увидел Хёндо и жестом повлёк его к себе. Брат беспрекословно послушался. Я взял полотенце и начал сушить его мокрые волосы. Даже тогда Хёндо продолжал играть в молчанку.
— Что тебе сделал этот человек?
— Какой человек? — Хёндо решил сделать вид, что не понял.
Тем не менее было ясно, о ком я упоминал. Хёндо пытался избежать разговора, хотя и понимал, что со мной это не сработает. И всё равно он не хотел говорить о том мужчине.
— Прости, брат. Я устал, поэтому уже пойду спать.
Но мы делили одну кровать, так что Хёндо, по сути, пытался сбежать от меня ко мне. Кажется, он и сам это осознал, но слишком поздно. При попытке сбежать в соседнюю комнату я поймал его за руку и, приложив немного силы, притянул к себе. Хёндо оказался в моих объятиях, и я ощутил приятный запах геля для душа.
— Пусти. Пожалуйста, — Хёндо напрягся и попытался оттолкнуть меня. Наблюдая за его метаниями, я поднял руку и погладил его по макушке. Он остановился. Спустя несколько минут Хёндо полностью утихомирился и спросил:
— Этот человек… Говорил что-нибудь странное?
— Странное?
— Раз нет, то и хорошо, — неопределённо кивнул Хёндо.
Разговор о том мужчине явно приносил Хёндо дискомфорт, и он снова попытался оттолкнуть меня. Я расслабил руки, давая ему упасть, и спросил:
— Ты боишься того дядю?
Хёндо поколебался. Его тело, что так старательно вырывалось, остановилось, а руки, пытавшиеся отодвинуть меня, теперь вцепились в мою одежду. Хёндо выглядел неуверенным, но продолжал молчать. Более выразительного подтверждения своему предположению я так и не смог получить. То есть Хёндо так боялся какой-то пешки, когда перед ним был главный злодей?
— У тебя есть я. Чего ты боишься?
Вдруг Хёндо окончательно затих. Я испугался, что он мог упасть в обморок от страха, поэтому тут же заглянул ему в лицо. Нет, Хёндо не отключился, но с ним определённо творилось что-то неладное. Хёндо вдруг расслабленно улыбнулся и подполз ко мне.
— Да. Я не боюсь, — согласился он и обнял меня. И по тому, что дрожь прекратилась, я понял: он искренен.
Спустя некоторое время я увидел, что Хёндо уснул. Каким бы сильным он ни притворялся, было видно, что он вымотался, поэтому очень быстро провалился в сон. Даже когда я открыто рассматривал его, он не показывал никаких признаков пробуждения, хотя обычно просыпался от малейшего шороха. Хёндо никогда не говорил о своём дяде, но его предупреждение не говорить с этим человеком не давало мне покоя. Я подсознательно ущипнул умиротворённого Хёндо за щёку. Она оказалась очень мягкой и упругой, как рисовый пирожок.
— Ты, мелочь, кого ты защищаешь?
Хёндо во сне поморщился.
Я отпустил щёку Хёндо и гладил по голове до тех пор, пока его лицо не вернулось к прежнему мирному выражению. Меня так рассмешили его реакции, что я хотел было повторить, но вовремя остановился, осознав, что могу разбудить брата. Я лёг и снова задумался о том мужчине. В голове всплыл его липучий и абсолютно отвратительный взгляд, направленный на Хёндо. Настроение стало паршивым. На меня он смотрел так, будто увидел червя. Такая враждебность неизбежно напоминала о мафии, только этот человек был ещё более низок.
«А в книге вообще был такой персонаж?»
В романе упоминалось слишком много проходных злодеев. Да что уж там, практически все вокруг Хёндо были настроены к нему недружелюбно, включая его родственников со стороны отца. Некоторые из них банально игнорировали его существование. Учитывая, что никто из них не был приглашён на церемонию, видимо, отец решил окончательно оборвать с ними все связи.
«Но почему?»
Видимо, с этим связан тот самый мужчина…
«Ах».
В моём мозгу вдруг промелькнули воспоминания об этом дяде. Удивительно, как мало о мужчине было сказано, учитывая его родство с Хёндо. Но я вспомнил, что дядю убил собственный приёмный сын, оказавшийся настоящим злодеем, прежде чем мужчина успел стать полноценным антагонистом. До своей смерти этот человек всё время издевался над приемным сыном и корил за то, что мальчик не похож на Хёндо. Он пытался превратить сына в копию племянника, навязывая определённую одежду, манеру речи, диеты и даже привычки. Дядя мечтал, чтобы его приёмный сын стал таким же, как Хёндо, которому мужчина страшно завидовал. Но, к сожалению, этим мечтам не суждено было сбыться.
После убийства дяди приёмный сын, избавившийся от оков домашнего насилия, так и не смог пережить и оставить позади навязанные ему комплексы и нездоровую одержимость. Со временем мальчик превратился в фанатика, поехавшего на всём, что было связано с Хёндо, и в конечном счёте стал копией своего приёмного отца.
Судьба такого злодея была очевидна: он пересёк черту и впал в немилость у Ю Хваи. Лёгким движением руки парень стал игрушкой в руках заскучавших мафиози. О том, что было дальше, сюжет романа умалчивал.
http://bllate.org/book/12990/1143880
Готово:
