2. Коли невежество — отвага
— Ты сейчас же это уберёшь?! Ты совсем спятил, что ли?! — лицо Мёрён исказила злоба.
Но Ю Сольхва даже не пошевелился.
— Мы тебя на себе тащили, выбивались из сил, а ты вот так значит с нами обращаешься?!
— …
— Эй! Убери это сейчас же, говорю! — Мёрён занесла руку.
Сольхва, казалось, на мгновение испугался, но приставил осколок к моей шее ещё ближе.
«Знал бы — не стал тащить его на себе. Волок бы, как какой-то мешок по земле, — снова невольно превратившись в героя романа сожалений, я лихорадочно размышлял: — Как же быть в такой ситуации?»
Я сухо сглотнул и посмотрел на Сольхву. Вблизи он оказался очень красивым. У последней героини романтического фэнтези, про которую я читал, были такие же белые волосы и голубые глаза, как у Сольхвы. Я машинально прошептал:
— Красивый…
— Что?.. — Мёрён, которая только что вне себя от ярости, смотрела на меня с выражением полного недоумения.
И тут…
— …
Осколок выпал из рук Сольхвы.
Уважаемый протагонист, извините, что ляпнул такую глупость.
Замешательство Мёрён и Сольхвы было почти осязаемым. Но всё же хорошо, что опасность миновала. Я нагнулся, поднял осколок и забросил куда подальше.
— Айя!
«А вдруг кто-нибудь наступит и поранится? — запоздало подумал я. — Всё, что угодно, но острые предметы бросать так просто под ноги нельзя».
И я бросился туда, куда отбросил осколок, снова подобрал его и вернулся.
Мёрён удивлённо спросила:
— Ты чего это делаешь?
— Очередную глупость… — ответил я просто.
— Хорошо, что ты сам это понимаешь, — беззлобно проворчала Мёрён.
В животе громко заурчало. Ещё бы: целый день тяжёлой работы и вдобавок ещё вот эта беготня. Мы перехватили кое-какие сладости по дороге, но их явно было недостаточно.
— Сначала нужно… поесть… нет… — я слегка подтолкнул Сольхву в спину. — Ты сначала иди умойся.
Мёрён с недоумением спросила:
— А что ему можно мыться, когда он ранен?
— Да, можно. Я у лекаря спросил, когда мы его перевязывали, — ответил я Мёрён и снова обратился к Сольхве: — Не хочешь сперва освежиться, а потом поесть? Давай, умойся, и будем все вместе ужинать.
Сольхва молча смотрел на меня.
Неужели он всё ещё не может прийти в себя от недавней моей глупости? Что-то мне подсказывает, что дело не в этом.
— Ах, может быть…
Мне нв голову пришла неожиданная мысль: «Неужели он не умеет мыться?»
В самом деле, при таком-то отце-отбросе, это было бы неудивительно. Придётся мне его научить. Я собрал всё необходимое и поманил Сольхву за собой.
— Иди сюда. Пойдём вместе умываться.
— …
— Лекарь сказал, что тебе нужно хорошо питаться. Если не будешь есть, самочувствие не улучшится. Тебя не пугает такое будущее?
Услышав это, взгляд Сольхвы дрогнул. Я направился к ручью. Сольхва последовал за мной, держась на расстоянии в несколько шагов. Я первым опустил руку в прозрачную воду. Сегодня вода оказалась особенно холодной, но делать нечего. Опустив руку в воду, я спросил:
— Сам разденешься или тебе помочь?
Не успел я договорить, как одежда, ставшая уже почти тряпкой, упала на землю. Сольхва спросил:
— Мне просто зайти в воду?..
— Да.
Слава богу, отношение у него стало гораздо мягче. Сольхва зашёл в воду. Я поспешно закатал рукава и штанины и принялся помогать ему мыться. Поливая на Сольхву холодную воду, я спросил:
— Не холодно?
— Нет.
«Вот это стойкость», — восхищённо подумал я. Сам я, когда моюсь, от холода выделываю такие коленца — только держись. После мытья я протянул Сольхве чистую одежду. Пусть она была старой, но самой чистой и целой из того, что у меня имелось. Переодевшись, Сольхва спросил:
— Теперь всё?
Я невольно засмотрелся на него. Его волосы и кожа, вернувшие свой изначальный цвет, ярко сияли. Прямо как снежинки на солнце. Я снова машинально прошептал:
— Всё-таки ты красивый.
— …
Сольхва посмотрел на меня тем же выражением, что и раньше. Мне стало неловко, я отвернулся и принялся собирать вещи. Когда я уже возвращался домой с вещами, сзади раздались крики:
— О! Привидение с белыми волосами!
— Эй, белое привидение!
Это были деревенские дети. Сольхва медленно повернул голову и безучастно посмотрел на них. Дети, уже собиравшиеся бросить камни, при виде чистого лица Сольхвы замерли как вкопанные. Похоже, лицо Сольхвы было настоящим оружием.
— Чего так долго… О, ё-моё! — Реакция Мёрён тоже мало чем отличалась от деревенских детей. Она смотрела на Сольхву с каким-то оцепенением. — Это просто безумие какое-то…
— Ага, безумие, — подтвердил я.
Сольхва недовольно нахмурился.
— Я не сумасшедший, — ответил он.
— О, и голос у него тоже безумно…. — пролепетала Мёрён, не закончив фразу про безумно красивый голос.
— Я не сумасшедший, — повторил с нажимом Сольхва.
— Я не в том смысле, что ты сумасшедший. Я в том смысле, что ты красивый… Ах да! — Мёрён вдруг опомнилась. — Чуть не попалась на твою красоту и забыла. Ты извинился перед Мёхой?
Мёрён, сверкая глазами, подтянула меня к себе.
— Ты представляешь, сколько Мёха из-за тебя прошлой ночью выстрадал? А ты вместо благодарности взял и приставил ему к горлу осколок. Немедленно извинись перед Мёхой, — грозно потребовала она.
Сольхва опустил голову и молчал. В воздухе повисла неловкая тишина. Немного подумав, я сказал:
— Я, честно говоря, я понимаю твои чувства. Очнуться, а над тобой чужой потолок — это страшновато. Но всё же… — я поддержал Мёрён, — если сделал что-то не так, нужно извиниться.
— …
— Ты чуть не покалечил меня по-настоящему. Пожалуйста, не делай так больше, — попросил я.
Сольхва, который всё это время молчал, наконец произнёс:
— Извини…
Этих слов мне было достаточно. Довольный я кивнул:
— Хорошо, ладно. А теперь давайте есть. У меня уже живот к позвоночнику прилип.
— Давайте скорее есть. Сестричка Чинми нам вкусной еды положила, — вторила мне Мёрён.
Я развязал узелок. Мы сели в кружок прямо на полу и принялись за еду. Хорошо, что ещё осталась посуда, которой пользовались наши родители. Когда мы немного утолили голод, я спросил:
— А кто тебя так? Откуда раны?
Сольхва ответил коротко и ясно:
— Отец.
Я так и думал.
— А где сейчас твой отец? Похоже, его нет дома, — я продолжил свои расспросы.
— Не знаю, — так же коротко ответил Сольхва.
Я переглянулся с Мёрён, убедившись, что она тоже согласна.
Пожалуй, нужно временно укрыть Сольхву у нас дома.
Мы убрали грязную посуду и снова сели перед Сольхвой. Представились:
— Меня зовут Ха Мёха.
— А меня Ха Мёрён. А тебя?
— Ю Сольхва.
— Ладно, Сольхва. Сегодня переночуешь у нас.
— Можешь спать с ним, — добавила Мёрён. — У нас маленькое и тесное жилище, но для ещё одного человека место найдётся.
Услышав это, Сольхва широко раскрыл глаза. Лечение и еду он ещё, может быть, ожидал, но вот предложение переночевать, похоже, стало для него полным сюрпризом.
http://bllate.org/book/12994/1144773
Готово:
