Готовый перевод A Snake Hole / Змеиная нора [❤️] [Завершено✅]: Глава 15.1

В центре первого этажа особняка, в гостиной, где иногда проводились вечеринки, на диване устало растянулось длинное тело. Утомлённый, с рукой на глазах, Эдвин вытянул ноги, расположив босые ступни на чёрной стеклянной поверхности стола.

На другом конце дивана золотоволосый юноша, поджав стройное тело, тоже лежал с закрытыми глазами. Он выглядел измождённым, его веки опухли, отчего и без того красноватые глаза выглядели ещё более выразительными.

Двое, расположившихся на разных концах дивана, казалось, были выжаты, как мокрые тряпки, после эмоционального истощения, с которым раньше не сталкивались. Больше устал Эдвин.

— Помирились? — равнодушно поинтересовалась Эмма, принесшая свежие цветы для вазы. Обычно угрюмый, но всегда отвечающий Эдвин на этот раз промолчал. Вместо него Лайал, с трудом приподняв тяжёлые веки, пробормотал:

— Мы не ссорились…

— Вам нужно поесть. Ссоры всегда требуют много сил.

— Говорю же, не ссорились…

Как бы он ни отрицал, Эмма сделала вид, что не слышит. Она слегка презрительно посмотрела на его опухшие глаза, которые выдавали то, чего он не говорил, цокнула языком и ушла, сообщив, что ужин будет подан в столовую. На столе красовались свежие летние розы.

Лайал лениво прополз по дивану и тряхнул Эдвина за колено.

— Вставай…

Из-под запястья на него взглянули ярко-изумрудные глаза. Вскоре Эдвин легко поднялся — его тело было на голову выше — и Лайал, пошатываясь, последовал за ним. Эдвин шагнул к столовой и сзади тоже раздались шаги. Они так раздражали своим шарканьем, что ему захотелось заткнуть уши.

Ужин был обильнее обычного — видимо, повар учёл, что оба пропустили два приёма пищи. Но Лайал без энтузиазма жевал хлеб с маслом. Даже будучи очень голодным, он почти не чувствовал аппетита.

Рядом Эдвин, похоже, был в таком же состоянии — он скучающе жевал красную сливу.

Вообще-то Эдвин не любил приготовленную пищу. Ему не нравились высокие температуры, а богатые вкусы и ароматы казались избыточными. К тому же, он мог спокойно обходиться без еды целый месяц, но, чтобы не выделяться, делал вид, что ест.

Лайал, не догадываясь об этом, беспокоился, видя что Эдвин ест только сливы. Он незаметно подвинул к нему телятину, щедро приправленную травами. Хотя Эдвин поднял бровь, Лайал сделал вид, что ничего не произошло, и продолжил есть суп.

Эдвин задумчиво посмотрел на блюдо перед ним. Вообще-то он этого не любил. Его язык ощущал одновременно сладкий, солёный, кислый и горький вкусы, от чего иногда даже кружилась голова. Но Лайал часто выбирал это блюдо. Эдвин глянул на Лайала, затем на еду в роскошной тарелке, затем без эмоций разрезал мясо и проглотил.

Лайал, увидев, как Эдвин ест, украдкой улыбнулся, но тут же сделал серьёзное лицо и начал медленно жевать свою порцию.

В полной тишине изредка слышался только стук ножей о тарелки. Даже слишком сладкий десерт они доели, морщась, и медленно поднялись наверх. Было неловко до головокружения. Когда они дошли до комнаты Лайала, Эдвин сам открыл дверь — необычно галантный жест.

— Ну… иди отдыхать.

Он мельком взглянул на растерянное лицо Лайала, который явно ожидал, что они войдут вместе, как обычно, и беззаботно сказал: «Спокойной ночи», — слегка подтолкнув его за плечо. Ошеломлённый Лайал автоматически ответил и был почти втолкнут к себе в комнату. Вскоре раздался глухой звук закрывающейся тяжёлой двери.

— Что за?..

Оставшись один, Лайал растерянно замер, затем прижал ухо к двери.

«Неужели снова сбежал?»

Но за звуконепроницаемой дверью не было слышно ничего. Он хотел приоткрыть дверь и проверить, дошёл ли Эдвин до своей комнаты, но передумал. Вместо этого Лайал, раздражённый, сбросил одежду куда попало и зашёл в ванную. Из-за заранее приготовленной воды ванная была наполнена паром. Раздражённо размахивая руками, он залез в ванну и грубым движением вылил в неё целую бутыль любимого лавандового масла.

Но раздражение не уходило.

Лайал сам не знал, чего ожидал, но чувствовал разочарование. Обычно, когда он отталкивал Эдвина со словами «иди в свою комнату», тот даже бровью не вёл, продолжая настаивать на своём обществе, — а теперь вот так запросто ушёл. Ворча, но не решаясь пойти за Эдвином, Лайал закончил купаться и вышел. Было странно грустно без того, кто обычно сушил ему волосы. Он тряхнул мокрыми, ещё более кудрявыми волосами, и швырнул полотенце куда попало.

Запрыгнув на кровать, он уткнулся лицом в подушку. Повернув голову, он увидел тёмно-синее ночное небо, хотя на дворе был разгар лета.

«Спать одному, правда?»

Кровать Лайала, на которой запросто могли уместиться трое-четверо, сегодня казалась слишком просторной. Отсутствовал всего лишь один человек — и всё. Хотя он валялся, делая вид, что рад наконец спать на большой кровати, ему невольно вспомнилось, каким крупным был Эдвин и как он всегда крепко обнимал его во сне.

Лайал резко поднялся. На четвереньках выбрался с кровати, подкрался к двери, но в последний момент заколебался, открывать ли её.

Что сказать? Что не может уснуть? Спросить, чем он занят? Почему ведёт себя не как обычно? Или… «Ты что, издеваешься?»

Поджав пальцы на ногах, Лайал упёрся круглым лбом в дверь и глубоко вздохнул. Закрыв глаза и нахмурившись, он крутанулся на месте, теперь прислонившись затылком. Скрестив руки, долго барабанил пальцами себе по плечам. Потом коснулся дверной ручки, снова коснулся, снова, но так и не решился открыть. Часы на столе показывали, что прошло уже больше полутора часов с тех пор, как они расстались у двери.

— Ладно, плевать, — будто побуждая себя к решительным действиям, Лайал распахнул дверь — и в тот же миг увидел перед собой мужчину, застывшего с нерешительно поднятой рукой, видимо собиравшегося постучать.

Это был Эдвин.

Когда Лайал, с таким же изумлённым взглядом, открыл рот, чтобы спросить: «Что ты здесь делаешь?», их губы слились в поцелуе.

Маленькое лицо оказалось в ловушке больших ладоней, а Лайал в ответ протянул тонкие руки и обнял крепкие плечи. Из-за высокого роста Эдвина пятки Лайала оторвались от пола, но Эдвин, словно заранее зная, что будет так, легко подхватил его и прикусил родинку возле губ.

«…»

Они снова были так близко друг к другу, что их губы почти соприкасались, а сердца стучали как одно. Взгляд Эдвина был настолько прямым, что Лайал предпочёл закрыть ему глаза. Когда прохладные веки опустились, из чувственных губ высунулся алый язык, чтобы лизнуть губы Лайала.

— М-м…

Спина упёрлась в стену, а по шее Лайала скользнули мягкие губы и прямой нос. Тело, ставшее более чувствительным после нескольких дней воздержания, дрожало и уже обильно намокало внизу от его ласк. В руке Эдвина, державшей упругую попку, чувствовалось влажное тепло. Как только ступни Лайала коснулись пола, ноги подкосились, и он чуть не упал.

— А-а!

Даже мягкий ковёр под ягодицами возбуждал. Эдвин смотрел, как Лайал, потерявший голову от одного поцелуя, трётся бёдрами и дрожит. Он выглядел как глупый человек, впервые познавший похоть, нарушив божественный запрет. Его хотелось осквернить, испачкать.

Когда Эдвин подставил ступню, Лайал всхлипнул и задышал чаще. Влажная промежность села на гладкий подъём ноги, и сквозь тонкую пижаму отчётливо чувствовалась пульсирующая дырочка.

Эдвин улыбнулся этому непристойному телу, а когда он сильнее надавил на член, чётко очерченный под пижамой, Лайал покраснел, упёрся руками в пол и начал двигать бёдрами. В наслаждении он терся и членом, и дырочкой о ногу Эдвина. Его тело, всего за несколько дней без крепкого члена, стало ещё более похотливым — настолько, что даже Эдвину сделалось неловко.

— А-а, м-м…

— Тебе нравится?

Хлынули соки, промочив пижамные штаны и оставив мокрый след на холодной ступне.

— А-ах, а… Эдвин… М-м…

Лайал, кажется, не мог вынести и дня без прикосновений мужчины, щиплющего его задницу и соски. Хотя он понимал, что выглядит как тряпичная кукла, к которой приделали гениталии, а потом натравили возбуждённого пса — он не мог остановить движения бёдер, скользящих по подъёму ноги. Прохладная кожа ступни, изгибы пальцев, которые задевали яйца и вход — всё это заставляло соски твердеть и, отчётливо выпирать сквозь пижаму.

— А-ах! М-м!

Не выдержав этого зрелища, Эдвин мягко схватил Лайала за волосы и оттянул назад. Подбородок задран, бёдра двигаются вперёд-назад — невозможно оторвать взгляд от этой непристойности. Вечно твердит «не хочу», но стоит Эдвину прикоснуться — уши краснеют, тело дрожит. Смешно и неуместно.

— Лайал. Ты как сучка в течке…

— М-м-м!

http://bllate.org/book/13007/1146363