Королева молча вошла в комнату и опустилась на стул, который обычно использовал Дот. У меня мелькнула было мысль, что следовало бы предложить ей более подобающее место, но мне не хотелось демонстрировать подобные знаки внимания.
Служанка королевы поставила свечу на стол. Рыцарь, выходя, закрыл за собой дверь.
В комнате остались только я, королева и Дот, прижавшийся к стене, словно тень.
Королева склонила голову так, что лица не было видно. Если она намерена была продолжать в том же духе, пусть поступает, как знает, подумал я.
Внезапно королева запрокинула голову и закрыла лицо руками.
— Мой принц…
Но я не принц Джеффри.
— Ты меня ненавидишь? Ты тоже считаешь, что это всё моя вина? Как его величество? Как все остальные?
Я не мог понять, задаёт ли она мне вопросы или рыдает.
В груди заныло. Хотелось сказать, что я не это имел в виду, и просто признать свою вину.
Но это не мои чувства. Кажется, Джеффри был опечален.
Я не мог разделить его печаль, но, когда королева протянула ко мне руку, не отстранился.
— Всё, что я делаю — ради моего принца.
Ладони королевы обхватили моё лицо. Её глаза, полные слёз, встретились с моими.
— Поверь мне, принц. Всё, что у меня есть, только для тебя.
Её чёрные, влажные от слёз глаза пугали.
И вдруг королева разрыдалась. Я растерялся. Ещё чуть-чуть — и я готов был броситься её обнимать.
Не удержи её руки мои запястья — так бы и случилось. Её пальцы впились в мою кожу, словно когти. Завтра, несомненно, останутся синяки.
— Тебе жаль Эдварда? Ты считаешь его слабым?
— Это правда. Вот и всё, — я пытался взять себя в руки и не поддаваться чужим эмоциям.
Но среди всего этого хаоса из чувств и эмоций я уже не мог отличить, какие из них принадлежали мне. Королева выглядела так, будто вот-вот рухнет. Джеффри никогда не доводил её до такого состояния.
— Слабый — это ты! Если уж и сострадать кому-то… Как можно ему? Из-за этого пресловутого плода любви ты мог вообще не появиться на свет! — её крик эхом разнёсся по комнате.
Королева крепко зажмурилась, а затем вновь открыла глаза. Понизив голос, она продолжила с нажимом:
— Ты, занимающий твёрдую позицию, возжелал пожалеть того принца, который кажется тебе менее удачливым? Мой глупый, добрый Джеффри. Не найдя достойного объекта для сострадания, ты решил протянуть руку помощи собственному брату?
— Но это вы сделали его таким жалким. Это мы превратили его в того, кем он стал.
Лучше бы это было просто жалостью. Я приближался к нему, желая изменить будущее, и в то же время искренне считал его жалким. Раздражался и переживал, видя, как он беспомощен перед обстоятельствами.
Когда этот вечно настороженный мальчик вдруг открылся мне, я почувствовал радость, словно одержал победу в игре.
Мне стало невыносимо стыдно за свою низость. Королева подняла голову.
— Джеффри! — её хватка не позволяла мне сдвинуться с места. — Джеффри, сын мой, слушай внимательно. Наш брак состоялся ради политического союза, так я и стала королевой этой страны. Но король был молод, у него уже была возлюбленная, и он так и не прекратил с ней встречаться.
Её пальцы заправили мои волосы за ухо, и лёгкая щекотка пробежала по щеке.
Разве руки королевы всегда были такими холодными?
— О чём думал король? Неужели он видел в сыне любовницы единственного наследника и верил, что наш брак можно аннулировать? Не мне судить о глупости короля, но он не выполнил даже минимальных обязательств перед своей женой.
Королева говорила, словно рассказывала старую сказку.
— Люди говорили, что проблема во мне. Что если король не приходит ко мне, и у меня нет детей — это моя вина. Этот брак нельзя было расторгнуть. Я не могла вернуться в своё королевство. Когда король под давлением канцлера и советников лишь однажды посетил мои покои, я задалась вопросом: будет ли ещё один шанс?
Королева больше не плакала.
— Что же мне оставалось делать? Ждать чуда? Нелепость! Чудеса никогда не являлись мне на помощь. Понимаешь ли ты, о чём я говорю?
Её холодная нежная ладонь скользнула по моей щеке.
— Ты — не сын короля. Какое право ты имеешь жалеть Эдварда?
В голове помутилось.
— Потому ты и должен превзойти Эдварда. Сделай так, чтобы все были на твоей стороне, чтобы его присутствие стёрлось из памяти. Чтобы в этих стенах никто больше не вспоминал о нём. Ты должен быть принцем — более, чем кто-либо ещё.
Моё сердце быстро стучало в груди. Даже стоя неподвижно, я ощущал каждый удар пульса — ненормальное состояние, будто кровь стремительно неслась по моим жилам.
Этого Джеффри не знал.
Иначе я не испытывал бы сейчас этого подступающего ощущения тошноты.
И вот теперь она выбрала момент открыть тайну происхождения своему одиннадцатилетнему сыну...
— Так вы убили ту женщину? — оцепенело спросил я.
Рука королевы замерла в воздухе.
— Почему ты спрашиваешь об этом? После всего, что я сказала…
— Вы убили леди Роуз ради меня? Я всё время задаю вам этот вопрос, но вы так и не ответили.
Я надеялся, что королева не стала мучить Джеффри лишь для того, чтобы избежать ответа на этот вопрос.
В игре сцена с «тайной рождения» Джеффри казалась крайне нелепой.
«Что это за нагнетание комплекса неполноценности?» — подумал я тогда и, даже став Джеффри, не придавал этому особого значения.
Почему королева решила рассказать об этом именно сейчас?
Я не мог понять.
Лучше бы не сейчас, а в другой день. Когда Джеффри бы немного подрос и сохранил хорошие отношения с королевой. Если бы она рассказала тогда…
Я мог бы утешить её. Возможно, даже сказал бы, что понимаю её выбор.
— Матушка…
— Нет! — рефлекторно ответила королева. — Нет.
Я задался вопросом, понимает ли она вообще, о ком идёт речь.
Я устал. Не хотел больше думать об этом.
Королева, увидев моё выражение лица, испугалась ещё сильнее.
— Поверь мне, принц! Если даже мой принц отвернётся от меня…
Королева словно не понимала, в чём проблема.
Оправдывающаяся, запугивающая, а затем сама пугающаяся реакции Джеффри — она выглядела совсем как ребёнок.
— Матушка не делала этого!
— Нет?
Королева кивнула.
— Я верю.
Эти слова вырвались, словно вздох.
Я верил королеве. Верил, что она способна на всё ради Джеффри.
Она с самого начала была такой. Как только решила, что Эдвард может причинить мне вред — сразу подняла руку.
Могла ли королева действительно причинить вред той женщине? Хоть я и подозревал её, даже если это правда, она никогда не признается в этом мне. Возможно, никогда в жизни.
Так что теперь правда не имела значения. Важно лишь то, что мне по-прежнему придётся играть роль её сына, что я больше не мог доверять королеве, и что будущее Джеффри погрузилось в бездну отчаяния.
Казалось, в моей голове завёлся червь. Он медленно полз по намеченному пути.
Обычно он двигался в угнетённом темпе, сея раздражение, но временами подталкивал меня к необдуманным поступкам.
Королева не покинула покоев Джеффри. Она сказала, что уйдёт, только когда я усну.
Её слезы падали на одеяло.
Это было тяжким бременем. Я никогда не хотел быть для кого-то всем.
Почему я стал Джеффри?
Мне хотелось сбежать.
Люди не меняются.
Когда-то давно я уже бросил всё и убежал.
Когда умер отец и наша семья погрязла в долгах, нам пришлось переехать в место, где нас никто не знал, чтобы скрываться и выживать.
Я бросил мать и сбежал. Проехал несколько часов на поезде и вышел у моря. Сердце колотилось, а чувство вины не давало сомкнуть глаз.
На рассвете я позвонил матери из телефонной будки. Она приехала за мной. Мы сели на поезд и вернулись домой.
Это стало моим единственным путешествием в воспоминаниях.
Уложив измученную слезами королеву на свою кровать, я опустился в кресло. Спит ли сейчас Эдвард?
Дот накинул мне на плечи тонкое покрывало.
— Ваше высочество, приготовить другую спальню? Вам бы хоть немного отдохнуть.
— Ты слышал?
Кажется, королева забыла, что Дот всё это время находился здесь.
Безумная выдалась ночь.
Дот закусил губу.
— Я никому не расскажу. Клянусь жизнью, что сохраню эту тайну.
— Что за страсть — всё время клясться своей жизнью?
— Простите. Моя жизнь, конечно, ничего не стоит …
— Кто тебе такое сказал? Разве мои слова можно было понять превратно? Ставь свою жизнь на что-то более достойное.
Не на такого, как Джеффри.
Возможно, именно поэтому, каким бы жалким ни притворялся Джеффри, я не испытывал к нему никаких чувств.
Джеффри считал, что у Эдварда есть всё, но это было далеко от истины.
У Эдварда не было ничего. А теперь он даже лишился своей матери.
Будь я другом Эдварда, а, возможно, даже братом…
Ощущение, будто всё пошло не так с самого начала, было давно мне знакомо. Глядя на лицо королевы, я размышлял: что же мне следует делать?
Может, уйти в горы?
Хотя это, скорее всего, невозможно.
Почему, чёрт возьми, Джеффри всё ещё одиннадцатилетний мальчик?
http://bllate.org/book/13014/1146880
