Готовый перевод Path to Immortality: Luo Jianqing's Rebirth / Путь к бессмертию: Возрождение Ло Цзяньцина [❤️]: Глава 28.2

Ло Цзяньцин по-прежнему сжимал губы, не отвечая.

Сюаньлин-цзы удивлённо посмотрел на него и добавил:

— Цзяньцин, учитель даёт тебе наставления. Почему молчишь?

Ло Цзяньцин смотрел на него, и в его взгляде плескались сложные, противоречивые эмоции, но он остался нем.

Лицо Сюаньлин-цзы постепенно мрачнело, и он холодно отчитал ученика:

— Побыв снаружи, ты забыл даже основные правила? Когда ты стал так неучтив? Сегодня, учитывая, что ты только вернулся на гору Хуашань, учитель временно не отправит тебя на скалу Размышлений о грехах. Но если впредь ты продолжишь в том же духе…

— Учитель.

Хриплый голос Ло Цзяньцина заставил Сюаньлин-цзы замолчать.

Среди изумрудных бамбуков лёгкий ветерок развевал одеяния заклинателя в синих одеждах, его чёрные волосы мягко колыхались. Уголки губ Ло Цзяньцина тронула улыбка, и он произнёс:

— Год назад я вышел из долины Струящегося пламени и долго дрейфовал по реке Ло, пока одна пожилая пара не спасла меня.

Он сделал паузу, а затем добавил:

— Они — мои родители.

Сюаньлин-цзы ненадолго замолчал, но затем сказал:

— Ты не разорвал связь с родителями.

Ло Цзяньцин кивнул:

— Да, не разорвал. Учитель, почему я должен разрывать эту связь? Почему должен становиться бесчувственным и бессердечным? Вы сами говорили, что даже вы до сих пор не отсекли мирские узы. Тогда осмелюсь спросить: ваши родители, наверное, давно покинули этот мир, но разве вы разорвали с ними связь? Или, может, скажете своему ученику, какие именно мирские узы вы не отсекли?!

Сюаньлин-цзы взмахнул рукавом:

— Как ты смеешь!

Ло Цзяньцина отбросило на три шага, но он стиснул зубы и шагнул вперёд, приближаясь к учителю.

— Учитель, эти неотсечённые узы… связаны с вашими родителями?

Сюаньлин-цзы холодно ответил:

— У учителя нет ни отца, ни матери. Всё отсечено.

— Тогда ваши узы — это старший брат Хао Синцзы? Другие старейшины? Или вся гора Хуашань?

— Это не мирские узы!

Ло Цзяньцин уже стоял перед Сюаньлин-цзы. Он слегка запрокинул голову, глядя на своего холодного и отрешённого учителя, стоящего против света. Вдруг он рассмеялся и серьёзно спросил:

— Тогда, учитель… эти узы связаны… со мной?

Глаза Сюаньлин-цзы расширились. В его руке мелькнул золотой свет меча, и Ло Цзяньцина отшвырнуло в сторону. Он ударился о толстый бамбук.

Сюаньлин-цзы строго отчитал его:

— Безрассудство! Ло Цзяньцин, ты не уважаешь старших, несёшь чепуху! Сегодня учитель наказывает тебя — отправляйся на скалу Размышлений о грехах! Выйдешь только тогда, когда осознаешь свою вину. Ты зря потратил силы на совершенствование, ты недостоин быть старшим учеником горы Хуашань, ты недостоин быть учеником Сюаньлин-цзы!

Ло Цзяньцин хрипло выдохнул, в груди что-то заклокотало, и он выплюнул кровь.

Сюаньлин-цзы не проявил ни капли заботы, лишь холодно смотрел, казалось, пребывая вне себя от гнева.

Но Ло Цзяньцин тихо засмеялся, вытер кровь с губ, поднялся и снова пошёл к учителю. Его взгляд был искренним и твёрдым, словно пламя, готовое сжечь Сюаньлин-цзы дотла.

Учитель застыл на месте, не двигаясь, когда его ученик вдруг произнёс:

— Учитель, ты и правда… так думаешь? — и, не давая ответить, продолжил: — Разве найдётся учитель, который трижды разделял бы свою душу лишь из-за беспокойства об ученике? Разве найдётся учитель, который никогда не признался бы в этом, не сказал бы правду своему ученику?

Каждое слово било Сюаньлин-цзы в самое сердце. Его лицо побледнело, он не мог вымолвить ни слова в ответ.

Когда Ло Цзяньцин снова подошёл к нему, он смотрел на учителя сложным взглядом. Ветер шелестел бамбуковыми листьями. Наконец Ло Цзяньцин тихо произнёс:

— Даже если всё это — лишь чувства учителя к ученику… то кто в седьмом испытании Истинного владыки Большой Медведицы прижал к земле и… поцеловал своего ученика?

Эти слова, словно удар молнии, ошеломили Сюаньлин-цзы.

Он и представить не мог, что тщательно стёртые воспоминания (дабы не ранить ученика) не исчезли полностью. Всё это время Ло Цзяньцин считал тот момент иллюзией, сном, плодом своих несбыточных фантазий.

Он помнил лишь поцелуй. Помнил, как человек, которого он любил десятки лет, прижал его и страстно целовал.

Разве этот человек мог поцеловать его? Разве мог поцеловать так искренне?

Но Хао Синцзы сказал: тогда Сюаньлин-цзы ушёл и вернулся тяжело раненым.

Почему он был ранен?

Теперь стало ясно, отчего Ли Сючэнь был избит в каменной комнате, почему покорно исчез дух Истинного владыки Большой Медведицы.

Всё потому, что этот человек пришёл, спас его… и поцеловал.

Разве это можно объяснить простыми чувствами учителя к ученику?

Глядя на холодного и отрешённого старшего в белом, Ло Цзяньцин постепенно перестал притворяться. Его голос дрожал, когда он почти робко задал тот вопрос:

— У Инь… кем я являюсь в твоём сердце?

Не успел Сюаньлин-цзы опомниться, как горячие губы Ло Цзяньцина прижались к его губам.

Этот поцелуй был стремительным. Сюаньлин-цзы застыл, позволив ученику целовать себя. Жар передавался через соприкосновение губ. Ло Цзяньцин обнял учителя — так, как мечтал десятки лет.

Он целовал его безрассудно, кусая холодные губы, но вдруг в груди у него похолодело, и его отбросило прочь.

Перед бамбуковым домом стоял Сюаньлин-цзы, его тело дрожало. Затем он хрипло произнёс:

— Как ты смеешь! Ло Цзяньцин, ты, правда, думаешь, что учитель не посмеет убить тебя?!

— У Инь, ты любишь меня, — Ло Цзяньцин лежал на земле, вытирая кровь с губ, и улыбался.

Лицо Сюаньлин-цзы побелело, а голос дрогнул:

— Ч… Чепуха!

— Но, У Инь, ты любишь меня, — снова повторил Ло Цзяньцин.

На этот раз он без колебаний поднялся с земли и снова поцеловал учителя. Оцепеневшее, но не отталкивающее его тело Сюаньлин-цзы дало самый честный ответ.

Однако всего через несколько мгновений Сюаньлин-цзы в гневе пронзил плечо Ло Цзяньцина золотым мечом, а затем превратился в золотой свет и исчез на просторах Нефритового пика.

Когда он уходил, Ло Цзяньцин всё ещё улыбался, заворожено глядя на место, где тот исчез.

Но вскоре, убедившись, что учитель действительно ушёл, Ло Цзяньцин выплюнул кровь, полную синих духовных искр, и рухнул без сознания в кровавую лужу.

Через день, когда Сюаньлин-цзы с холодным лицом вернулся на Нефритовый пик, он увидел Ло Цзяньцина, лежащего в луже засохшей крови.

Сюаньлин-цзы задрожал, лицо его исказилось от ужаса. Он почти бессознательно кинулся к ученику, подхватил его, и золотая духовная сила тут же устремилась наружу, тщательно исследуя его состояние. Дыхание Ло Цзяньцина было едва заметным, колебания духовной силы — слабыми до неуловимости. Пальцы Сюаньлин-цзы, державшие ученика, задрожали. Когда его сила коснулась даньтяня, он вдруг застыл, а в глазах мелькнули страх и раскаяние.

http://bllate.org/book/13069/1154800