Лян Сунянь не увидел никого в комнате и уже хотел достать телефон, чтобы позвонить, как вдруг на балконе мелькнула тень.
— Я здесь, — раздался голос Се Цзяжаня.
Стройный парень стоял там с мокрыми волосами.
Взгляд Лян Суняня сразу упал на рану на его колене. Он резко втянул воздух, брови его сурово нахмурились.
— Ты помылся?
Се Цзяжань не успел кивнуть, как тот уже широкими шагами подошел к нему, присел на корточки и внимательно осмотрел поврежденное место.
Что ж, свежачок — ни малейших признаков заживления. Более того, после горячего душа рана стала еще ярче.
Лян Сунянь поднял голову, глядя на Се Цзяжаня. Тот тоже смотрел на него сверху вниз, его взгляд был чистым и… довольно невинным. Если не сказать рассеянным.
Лян Сунянь: «...»
Лян Сунянь внезапно ощутил нечто вроде отчаяния заботливого отца.
Он глубоко вдохнул и строго спросил:
— Где лекарство?
Се Цзяжань указал на стол.
Лян Сунянь повернулся, чтобы взять его. Се Цзяжань замешкался на пару секунд, затем медленно последовал за ним. Едва он остановился, как Лян Сунянь развернулся и поднял его, словно ребенка, усадив на стол.
Теперь он стал еще ниже. Чтобы увидеть Лян Суняня, Се Цзяжаню приходилось закидывать голову.
В руках тот сжимал белое полотенце, мокрые волосы прилипли ко лбу, лицо было бледным. Он неотрывно смотрел на Лян Суняня, словно хрупкая фарфоровая кукла — холодная внешне, но с покорностью, читающейся в его глазах.
Накопившееся раздражение Лян Суняня мгновенно рассеялось.
Он чувствовал, что это безнадежно.
Ругать его было невозможно, так что оставалось лишь смириться. Он взял полотенце и начал вытирать ему волосы.
— Се Цзяжань, ты что, глупый? Это же элементарно — свежие раны нельзя мочить. Разве тебе не больно?
— Больно, — тихо ответил Се Цзяжань, покорно склонив голову. — Но если не помыться, останется грязь. Мне… неприятно.
— Какая грязь? Даже если ты не будешь мыться месяц, все равно будешь чище всех.
Лян Сунянь с усталостью осознал, что чрезмерная любовь к чистоте — не всегда хорошо.
Он отложил полотенце, отодвинул стул и сел напротив Се Цзяжаня, попросив его поставить травмированную ногу себе на колено. Обмакнув ватную палочку в лекарство, он крепко, но аккуратно обхватил тонкую лодыжку парня и сосредоточенно нанес препарат.
Как только лекарство коснулось раны, Се Цзяжань вздрогнул от боли и инстинктивно попытался отдернуть ногу, но Лян Сунянь вовремя остановил его.
Его рука переместилась выше, обхватив голень и усиливая хватку, чтобы не дать ему уклониться. Голос его прозвучал насмешливо:
— А, теперь кто-то почувствовал боль? А когда мылся, терпел как герой?
Се Цзяжань не нашелся, что ответить, и молча поджал губы.
Лян Сунянь хотел добавить что-то еще, но, взглянув вверх, заметил легкое покраснение в уголках его глаз — и сердце его вновь смягчилось.
Все наставления застряли в горле, оставалось лишь успокоить его:
— Ладно, ладно, ничего страшного. Потерпи немного, и боль пройдет. Я буду еще аккуратнее, не бойся.
Он снова нанес лекарство, на этот раз с предельной осторожностью, и подул.
Едва появилась боль, и Се Цзяжань уже готов был нахмуриться, как вдруг почувствовал прохладное дуновение — боль уменьшилась с шести до трех баллов из десяти.
Лян Сунянь продолжал обрабатывать рану, одновременно осторожно дуя на нее. Он был полностью сосредоточен, каждое движение было предельно мягким, чтобы не причинить лишней боли.
Се Цзяжань смотрел сверху вниз, наблюдая, как тот склонился над его коленом.
Длинные ресницы были опущены. Узкие красивые глаза с изящным разрезом тянулись к вискам, создавая мягкий образ, поражающий непринужденной нежностью.
Этот человек… Каждая его черта, каждая деталь вызывали в нем необъяснимую симпатию.
Лян Сунянь оставался напряженным — даже обрабатывая собственные раны, он не был так сосредоточен.
Он взял новую ватную палочку и вдруг почувствовал, как его запястье слегка сжали. Подняв взгляд, он спросил:
— Что-то не так? Все еще болит?
Се Цзяжань покачал головой и тихо ответил:
— Плечо затекло.
Лян Сунянь невольно усмехнулся — и смешно, и досадно одновременно.
— Ладно, тогда поспешу.
Его взгляд снова упал на рану, но вдруг застыл на одном месте.
Только сейчас он осознал, что Се Цзяжань… без штанов.
Из-под края футболки виднелись стройные длинные ноги: одна свободно свисала со стола, другая, согнутая в колене, покоилась на его бедре.
Упругие мышцы, изящный изгиб стопы, кожа бледная, почти фарфоровая — хрупкая, словно созданная для любования и восхищения.
Взгляд Лян Суняня дрогнул. Собственная ладонь, касающаяся чужой ноги, внезапно показалась ему обжигающе горячей.
— Опять забыл взять с собой одежду в ванную?
Через пару секунд он отвел глаза, снова сосредоточившись на обработке раны, стараясь говорить как можно более непринужденно.
— Нет, — ответил Се Цзяжань. — Боялся, что ткань будет натирать рану, поэтому не стал надевать.
— Врач не предложил сделать перевязку?
— Нет. Сказал, что в этом нет необходимости — так заживет быстрее, если рана будет «дышать».
http://bllate.org/book/13070/1155068
