Корпус лифта слегка дрогнул от резкого движения, но Хваён совершенно не обратил на это внимания. Он прижался губами к Чжувону, без прелюдий толкнувшись языком в его рот. Вцепившись обеими руками в воротник его одежды, Хваён резко потянул его вниз. Чжувон не сопротивлялся — он лишь согнул колени, покорно открыв рот шире. Его тело медленно сползало по стене, когда Хваён властно приказал: «Шире». Чжувон послушно подчинился.
Язык Хваёна двигался с животной страстью. Исследовав каждый уголок рта, он перешёл к шраму в уголке губ Чжувона. Каждое прикосновение к нему вызывало острое, почти болезненное ощущение. Чжувон, умевший находить удовольствие даже в боли, тихо застонал. Но Хваён не мог остановиться. Он крепче сжал воротник Чжувона и, пристально глядя ему в глаза, прошептал предупреждение:
— Я больше не отпущу тебя. Ты не сможешь уйти от меня.
Чжувон слушал эти страстные слова в полубредовом состоянии. Он не мог понять, было ли это следствием нехватки воздуха из-за внезапного поцелуя или же результатом полного погружения в этот жгучий всепоглощающий контакт, но его сознание затуманилось. Даже в этом сладостном забытьи он пытался уловить каждое слово Хваёна. Тот медленно провёл языком по векам Чжувона, шепча:
— Ты мой. Мой раб. Мой кот. Мой возлюбленный. Ты принадлежишь мне.
Это было торжественное заявление — себе и Чжувону, произнесённое тихим, но исполненным страсти голосом.
— Знаешь, что я сделаю сейчас? — спросил Хваён, словно жених, обращающийся к невесте в брачную ночь. Чжувон, завороженный решительностью своего прямолинейного господина, отрицательно покачал головой. В ответ Хваён улыбнулся — той жестокой холодной улыбкой, которую Чжувон так безумно любил. — Я буду унижать тебя. Я научу тебя терпению. Я проделаю пирсинг на твоём левом соске. Куплю ошейник, который будет плотно облегать твою шею. Сбрею каждую твою волосинку в паху. Сожгу всё твоё нижнее бельё.
От этих слов Чжувона охватил экстаз. Когда он распахнул глаза, язык Хваёна скользнул по его глазному яблоку. Щипающее ощущение заставило Чжувона едва не зажмуриться, но ему было всё равно. Он поднял веки и устремил взгляд на Хваёна.
— Ты слышал меня? — спросил Хваён. Чжувон кивнул. — Отныне ты принадлежишь мне. Ты не смеешь раздеваться перед кем-либо, кроме меня. Я скую цепи на всё, что касается тебя. Это больше не игра. Ты будешь моим. Знаешь что, господин Ким Чжувон?
Голос Хваёна дрожал. Это вежливое обращение — «господин Ким Чжувон» — имело куда более сильный подтекст, чем все его предыдущие высокомерные заявления. Голос Хваёна дрожал всё сильнее, и Чжувон прекрасно понимал, что это дрожь возбуждения.
— Да, господин Хваён, — отозвался Чжувон, и лицо Хваёна озарилось яркой улыбкой.
— Это единственный способ, которым я умею любить. И ты не сможешь сбежать от меня. Никогда.
— Я не убегу, — пообещал он, накрыв своими ладонями руки Хваёна, которые всё ещё сжимали его воротник. — Я всегда мечтал, чтобы меня любили именно так.
Хваён рассмеялся от радости, услышав эти слова. Лицо Чжувона пылало, хотя он произнёс всего несколько слов. Хваён прижался лбом к его лбу и прошептал низким голосом:
— Ты такой очаровательный, — он и правда так думал, и уголки губ Чжувона дрогнули в неоднозначной улыбке. Юн Хваён, единственный человек на земле, находивший Чжувона милым, ещё раз подтвердил: — Ты правда прелестен.
В этот момент лифт с привычным глухим стуком возвестил о прибытии на этаж. Хваён отстранился от Чжувона. Двери открылись, и он вышел первым. Когда Чжувон ступил на ковровое покрытие коридора, вибратор, о котором он уже позабыл, неожиданно ожил с новой силой.
— М-м-м-ф!..
На этот раз Чжувон не удержался и рухнул на пол. Гулкий звук устройства наполнил тишину коридора, отражаясь эхом от стен. Этот непристойный шум лишь усилил его возбуждение. Хваён, наблюдая за растерянным взглядом Чжувона, едва заметно кивнул в сторону своей квартиры. Не в силах подняться, Чжувон был вынужден проползти весь путь до двери. Мысль о том, что кто-то может выйти и увидеть его в таком унизительном положении, заставляла сердце бешено колотиться, смешивая страх со сладостным предвкушением.
Хваён следовал за ним в неторопливом темпе, не отрывая глаз от его округлых ягодиц, обтянутых тканью брюк. Они напрягались с каждым движением, и ему уже не терпелось шлёпнуть по этой соблазнительной плоти, едва они переступят порог. Он слишком хорошо помнил, каково это — оседлать эти бёдра и со всей силы опустить ладонь на упругую кожу. Сердце учащённо забилось в груди, пробуждая садистские инстинкты.
Когда Чжувон наконец добрался до двери, Хваён открыл её. Едва тот пересёк порог, Хваён вошёл следом, захлопнув дверь. Щелчок замка за спиной заставил Чжувона расслабить мышцы, но в тот же миг резкая боль пронзила его — Хваён не упустил возможности и со всей силы шлёпнул его по упругой плоти.
— Ах!
Чжувон выгнулся в пояснице, а Хваён, проходя мимо, отдал приказ холодным отчётливым тоном:
— Раздевайся. Сейчас же.
Чем сильнее возбуждался Хваён, тем ледянее становился его голос. Зная это, Чжувон, стоя на четвереньках подобно собаке, поспешно принялся снимать с себя одежду; лицо его пылало от стыда и нетерпения. Когда он закончил и поднял взгляд, его господин уже стоял перед ним полностью обнажённым. Худощавое изящное тело Хваёна контрастировало с его собственным — грубым, накачанным мускулами. Ощущая жгучее смущение, Чжувон опустил глаза, но Хваён тут же нарушил тишину повелительным тоном:
— Достань эту штуку, которая сейчас двигается внутри тебя.
Чжувон побледнел и уставился на Хваёна растерянным взглядом. Однако тот лишь развалился на диване и, подталкивая Чжувона коленом, проговорил с напускным безразличием:
— Чего ждёшь? Давай же.
— Как… как мне… — голос Чжувона дрогнул от отчаяния. Он и правда не представлял, как извлечь эту штуку, этот проклятый прибор, что разжигал внутри него нестерпимый жар. Хваён без труда прочитал в его глазах немой вопрос и растерянность, что лишь подстегнуло его садистские наклонности.
— Без понятия. Может, если как следует напряжёшься, само выпадет? — Чжувон округлил глаза, и это зрелище разожгло в Хваёне похоть. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой ухмылке. — Или засунь руку и вытащи. Хотя это вряд ли сработает.
Чжувон прекрасно понимал: Хваён и не думал помогать — он лишь хотел расслабиться и насладиться зрелищем. Не видя иного выхода, Чжувон начал напрягать пресс, что вызвало у Хваёна новый приступ смеха.
— Сколько ни старайся, бесполезно. Попробуй лучше присесть.
С этими словами Хваён подошёл к Чжувону, заставив его опуститься на корточки. Затем он придвинул стул и усадил Чжувона перед собой, положив его подбородок себе на колени.
— Ты не женщина, чтобы рожать, но даже мужчина может откладывать яйца, — Хваён заглянул в покрасневшие от напряжения глаза Чжувона и продолжил с мнимой серьёзностью: — Поторопись. Если будешь мешкать, я передумаю и захочу посмотреть на процесс. Наверное, чертовски мило наблюдать, как ты выдавливаешь из себя белые яички сквозь эти складочки.
Чжувон стиснул зубы, сдерживая дрожь от унизительных слов.
http://bllate.org/book/13075/1155554
