Готовый перевод Cultural Relics Are Not To Be Messed With / С культурными реликвиями не стоит шутить [❤️] [Завершено✅]: Глава 51.2 Проживу максимум двадцать пять лет

Однако, услышав слова, Лунъя проследил за звуком и уставился на старое дерево. Скрестив руки, он коснулся рукояти клинка и поднял подбородок, указывая на дерево:

— Ты осмеливаешься постоянно досаждать людям, но не смеешь показать свое истинное лицо? На твое лицо наступила лошадь или переехала машина, или твое лицо из-за твоего коварного сердца настолько уродливо, что ты не можешь светить его днем? Кто-то, кто даже не хочет показать свое лицо, все еще имеет наглость говорить со мной о квалификации? Хе-хе, черта с два я буду тебя слушать! Как ты можешь быть настолько бесстыдным, чтобы выбирать немощных для своих планов?! Обычный человек, который ни хрена не понимает, и я позволю ему решать, как отсюда выбраться? Ты что, идиот, раз делаешь такое предложение?!

Лунъя выпалил все это с холодным фырканьем и уже собирался продолжить свою речь.

Но они снова услышали тихий голос, доносившийся со стороны старого дерева:

— Почему я так говорю, ты уже и сам знаешь. Ты не можешь быть более уверенным в том, что он обычный человек, не обладающий силой, верно? Иначе… ты не стал бы следовать за ним целыми днями, опасаясь, что против него плетут интриги. Я по своей природе принадлежу к тьме. Я мало что знаю, но кое-что о тебе слышал. После того как клинок Лунъя разлетелся вдребезги, от него осталось лишь несколько кусков сломанного железа, зарытых глубоко в землю. Если бы не он, тебя бы сегодня здесь не было…

Лицо Лунъя окаменело. Его запястье шевельнулось, и холодная и острая вспышка клинка уже врезалась в ствол старого дерево. Раздался стон и несколько надрывный кашель.

— Когда ты стал считаться человеком? Не суди о себе как заблагорассудиться... — Лунъя мрачно посмотрел на старое дерево. — Я прекрасно понимаю свое положение. Тебе не нужно рассказывать мне сказки тут. Даже если я знаю, кто он такой, что с того? Достаточно того, что кто-то может помнить эти старые вещи прошлого. Прошлое — это прошлое, а настоящее — это настоящее. Он будет жить той жизнью, как живет сейчас! Но всегда найдутся невоспитанные и заблудшие отморозки, которые любят слоняться вокруг него. Конечно, мне приходится внимательно следить за ним в течение всего дня. В конце концов, я всегда помню о долгах. Я не могу гарантировать больших свершений, но не против половить мух еще несколько раз, верно?

После того хриплый кашель затих, голос стал еще более хриплым. Он звучал едва слышно:

— Откуда ты знаешь, что те, кто кружит вокруг него — мухи? Может, они тоже пришли отплатить…

Лунъя нахмурился, на его лице появилось нетерпеливое выражение:

— Какое мне дело до того, кто ты такой?! Просто забери иллюзию и свой невроз и убирайся как можно дальше! Иначе я сам тебя отправлю, и ты больше не сможешь двигаться. Выбирай сам! Я даю тебе три секунды...

Сказав это, он не стал дожидаться ответа и быстро досчитал до трех. Затем отблеск лезвия покрыл все его тело, так как длинный клинок в его руке стал очень большим. Ветер продолжал разрушать двор. Некоторое время повсюду летали песок, камень и разбитая плитка. Увидев, что ветер вот-вот достигнет дерево, он услышал, как чрезвычайно хриплый голос прозвучал в очередной раз:

— Ты действительно думаешь, что на этот раз он полностью вошел в реинкарнацию?

Лунъя бросил на него резкий взгляд, и ци меча, которая могла почти расколоть весь двор, внезапно остановилась между ветвями старого дерева.

Он мгновение сверлил старое ученое дерево взглядом, а после произнес низким проникновенным голосом:

— Что ты имеешь в виду?

— Он реинкарнировал уже несколько раз. Не знаю, замечал ли ты это, но я четко помню, сколько лет он прожил в этих жизнях. В последней жизни он попал в аварию, будучи несовершеннолетним; в жизни до этого он был еще моложе. Умер от болезни в возрасте семи лет; раньше...

Лицо Лунъя стало еще мрачнее, когда он услышал это, и кончик клинка прямо коснулся ветки старого дерева:

— Давай сразу перейдем к делу. Если еще хоть одно слово будет бессмыслицей, я срублю одну ветку этим клинком.

— Он никогда не вступал в цикл реинкарнации неповрежденным и за все свои жизни доживал максимум до двадцати пяти, — раздались слова в ответ.

Рука Лунъя, державшая длинный клинок, напряглась.

Ци Чэнь, стоявший рядом с Лунъя, ошеломленно застыл с самого начала разговора. То, что говорил Лунъя и голос дерева, было похоже на бушующие волны, разбивающиеся о его лицо, оглушая его, превращая в камень. Информация, заключенная в этих словах, хлынула внутрь, заставив его мозг пульсировать. Некоторое время он не мог ее переварить.

Однако прежде чем он успел вычленить из нее подсказку и успокоиться, от предложения «и за все свои жизни доживал максимум до двадцати пяти» у него снова закружилась голова.

Он не знал происхождения голоса и не знал, на чем основываются его слова, но даже Лунъя остолбенел, вместо того чтобы прямо убить дерево, а это означало... что, возможно, он действительно не несет чушь.

Не дожить даже до двадцати пяти?! В лучшем случае?! Сколько ему осталось в общей сложности?!

Ци Чэнь чувствовал, что он ничего не сделал, а его необъяснимым образом заранее приговорили к смерти. Какое-то время он считал это крайне абсурдным, но его сердце ощутило необычайный холод.

http://bllate.org/book/13105/1159387