― Ты ведь знаешь озеро Кабаниль, да? Где-то там есть волшебник, который якобы исполняет желания.
«А, так они говорят, что волшебник не здесь?»
Волшебниками называли тех, кто искал истину ― просветление ― и использовал таинственные силы. Они часто нарушали логические законы реальности и по большей части сторонились людей. Даже Луисену, великому лорду, пришлось изрядно потратиться на поиски.
Хотя сведения могли оказаться ложными, имело смысл запомнить это на будущее.
Бряк!..
Карлтон с силой опустил на стол свою кружку. Луисен удивленно взглянул на него:
― Что случилось? Что-то не так?
―Нет, ― отрезал тот и залпом допил свое пиво.
«Разве совсем недавно он не был доволен и счастлив?»
Луисен не мог понять, что так расстроило его спутника.
― С тобой все хорошо?
Карлтон угрюмо кивнул.
«Ну, раз он сам говорит, что все в порядке…»
Луисен был несколько обеспокоен внезапной переменой в настроении Карлтона, но чувствовал, что было бы странно допрашивать его дальше. Поэтому молодой лорд перешел к другой теме.
― Ты знаешь, где находится озеро Кабаниль?
― ...В центре королевства. Оно к западу от столицы.
― К западу… А нам оно по пути?
― Кто знает? ― ответил Карлтон неожиданно нерешительным тоном.
На сей раз Луисен забеспокоился.
― Разве мы не определились с маршрутом?
― Он будет меняться в зависимости от ситуации. Район к северу от реки даже сравнить нельзя с югом. Там неспокойно.
― ...В самом деле?
Слова Карлтона звучали разумно, хотя уклончивость его ответа была, по-видимому, вызвана не трудностью предстоящего пути. Тем не менее Луисен затруднялся точно распознать тайные мысли своего спутника.
― Хорошо бы мы проехали недалеко от озера Кабаниль, или хотя бы в его окрестностях.
Если бы удалось установить, что сведения о волшебнике правдивы, проще было бы послать потом людей, чтобы разузнать все подробно.
Луисен не собирался гоняться за волшебником вместо того, чтобы отправиться в столицу. Хотя найти однорукого пилигрима было важной целью, но первоочередной задачей было избавиться от нависшего над его головой меча. Даже у него хватало ума, чтобы понять, что на самом деле важно в его положении.
― Ты когда-нибудь встречал волшебника? ― спросил молодой лорд.
Вздернув брови, Карлтон посмотрел на него и спросил невпопад:
― Ты интересуешься волшебником из-за однорукого пилигрима?
― Конечно. Зачем же еще мне понадобилось бы искать волшебника?
Если бы молодой лорд знал имя или положение своего благодетеля, он смог бы найти его, используя свою власть. Настроение Луисена слегка испортилось ― он ничего не знал об одноруком пилигриме.
― Я был слишком занят, рассказывая ему о своем прошлом, и ни разу не спросил о нем самом. Я должен был проявить к нему больше внимания, ― посетовал Луисен.
Глаза напряженно смотревшего на него Карлтона вспыхнули странным блеском.
«Да что с того, что он пилигрим, ― что в нем такого замечательного?»
До недавнего времени он был в прекрасном настроении. Когда он стер со щеки Луисена соус, молодой лорд был полностью поглощен им. Звуки на заднем плане и запах еды исчезли ― их взгляды встретились и они забыли обо всем, словно оставшись в целом мире лишь вдвоем.
Но стоило прозвучать слову «волшебник», и чары развеялись. Прежде, чем Карлтон успел что-то предпринять, однорукий пилигрим полностью завладел вниманием Луисена. Молодой лорд погрузился в сожаления о нем, и еда больше не доставляла ему такого удовольствия. Желание Луисена увидеть пилигрима было так сильно, что легко одержало верх над его аппетитом.
Карлтон знал, насколько молодой лорд помешан на еде, и внутри у него все переворачивалось. В конце концов, он как сумасшедший убивал монстров и таскался по знаменитым ресторанам ― и все это только ради Луисена.
«А ты будешь смотреть на меня и думать о другом?»
У него теснило сердце; возможно, ему даже хотелось избить пилигрима и навсегда стереть его существование из памяти Луисена.
«Почему такой парень стал для молодого лорда героем детства? Встреться мы тогда, я был бы добрее к тебе ― хотя в том возрасте я бы голову не осмелился поднять перед молодым лордом...»
Чем больше Карлтон думал, тем сильнее злился.
― Тебе так нравится этот пилигрим?
Слова наемника были пронизаны сарказмом ― он просто давился желчью.
― Конечно, он мне нравится! Он мой спаситель, а я не мог оказать ему должного уважения.
Сарказм на Луисена не подействовал, что лишь сильнее подтверждало, какое доверие и нежность молодой лорд питал к этому человеку. Карлтону казалось, будто кто-то поднял его в воздух, а потом резко швырнул на землю. Он толком не мог понять, почему так себя чувствует, но боль в сердце заставила его произнести слова, которые в ином случае он оставил бы при себе.
― Этот человек точно настоящий пилигрим? Думаю, он мошенник.
― Что?! Нет. У него был пропуск паломника, и...
― Он мог где-нибудь подобрать его, как я. Или с тем же успехом украсть. Я говорю это лишь потому, что герцог, кажется, видит в людях только хорошее. Характер пилигрима или то, о чем он говорил, ― невозможно только по этому судить, является ли он истинно верующим.
Карлтон не выдумал это только что в припадке злости. На самом деле эти подозрения возникали у него каждый раз, когда Луисен заводил очередную трогательную историю об одноруком паломнике. Хотя в его тоне сквозила горечь, Карлтон не мог не думать, что образ мыслей этого человека похож на его собственный. Мог ли такой человек, как он, быть настоящим пилигримом? Да никогда.
― Он был настоящим святым, ― стиснув зубы, ответил Луисен. ― Не говори глупостей. Тебе не довелось приобщиться к его милосердию и великодушным деяниям. Разумеется, его слова и поступки могут показаться странными для принадлежащего к церкви, но его душа была благороднее, чем у любого другого.
Карлтон попытался прервать его, но Луисен остановил его изящным жестом, неожиданно аристократическим и непривычно властным.
― Любую критику в его адрес я восприму на свой счет. Благодаря его наставлениям я стал тем, кто я есть. Я не потерплю, чтобы кто-то клеветал на него, ― взволнованно дыша, Луисен сжал кулаки. Он был в еще большей ярости, чем когда узнал о предательстве Ругера.
― Ты злишься на меня из-за этого человека?
― Да!
― Ха!
«Ты злишься на меня, хотя даже на этого предателя Ругера не разозлился? Неужели этот пилигрим так тебе дорог?»
Карлтон чувствовал себя обиженным и разочарованным. Даже несправедливое обвинение в похищении расстроило его меньше.
Они оскорбленно уставились друг на друга через стол. Это безмолвное противоборство продолжалось до тех пор, пока слуга не спросил, можно ли убирать со стола. Тогда оба молча поднялись со своих мест.
***
Луисен с Карлтоном прибыли на причал вместе с Зефисом. Пока они грузили свои вещи, Моррисон подбежал поприветствовать их.
― Большое вам спасибо за то, что взялись за мой заказ. Если бы не вы двое… у нас бы не было сопровождения... ― Моррисон запинался и медлил, подбирая слова. Похоже, холод и напряжение, повисшие между молодым лордом и его наемником, мешали торговцу говорить. ― М-м, знаете, если вы двое притворяетесь, что не в ладах, из-за того, что я тогда сказал, это вовсе необязательно, честное слово. Уверяю вас, я не такой узколобый, чтобы считать, что паломникам нельзя ходить на свидания и всякое такое. В конце концов, пилигримы — это пилигримы, а не священники.
«Да что там этот человек себе вообразил? Мне и так жутко неловко из-за ссоры с Карлтоном».
Луисен вздохнул.
― Все совсем не так.
― А-ха-ха. В таком случае просто оставим это. Что ж, прошу на борт, ― на возражения Луисена Моррисон не обратил никакого внимания.
Рассеивать его заблуждение было бы слишком утомительно. Молодой лорд чувствовал себя совершенно измученным. Посадка на корабль проходила в обстановке молчаливой враждебности, и он то и дело бросал на Карлтона косые взгляды.
Моррисон провел их в приготовленную им каюту.
― У нас только одна свободная каюта. Изначально она предназначалась для наемников, поэтому тут две кровати. Прошу проявить снисхождение.
«Серьезно, что не так с этим человеком? Ладно, мы все равно обычно спим на разных кроватях».
Луисен взглянул на Карлтона. Наемник был бесстрастен, а в висках у молодого лорда стучало от постоянного оглядывания.
― Полноценный эскорт присоединится к нам после того, как мы сойдем с корабля. На борту не должно быть ничего слишком опасного, но… Пожалуйста, просто будьте поблизости и время от времени проверяйте груз.
Моррисон объяснил им, где находится его собственная каюта, и ушел заканчивать погрузку.
«Отлично, пожалуй, лучше тебе уйти».
Луисен с радостью отослал Моррисона прочь, но вскоре пожалел об этом.
Доставшаяся молодому лорду и Карлтону каюта была достаточно маленькой, поэтому две кровати занимали ее почти целиком. Чтобы не смотреть на наемника, Луисен вытянулся на койке и прижался лбом к стене.
В каюте воцарилась гнетущая тишина. Оба то и дело бросали друг на друга косые взгляды. Они ни разу не встретились глазами, но каждый знал, что другой на него смотрит, и оттого чувствовал себя неловко.
Конечно, лучше всего было заговорить первым. Если бы он выразил сожаление по поводу их стычки, Карлтон бы тоже перестал злиться. Но он не хотел говорить первым. Разве он в чем-то был неправ? Карлтон не должен был оскорблять святого.
«Как он посмел назвать святого мошенником? Он ведь знает, как сильно я восхищаюсь этим человеком».
Карлтон был единственным, кому Луисен рассказал об одноруком пилигриме. Молодой лорд не мог раскрыть всех подробностей, но рассказал о многом, и это еще сильнее его расстраивало.
Луисен хотел, чтобы наемник извинился первым, но, судя по всему, этого не произойдет. Лицо Карлтона не выражало ничего ― Луисен понятия не имел, о чем тот думает.
«Это невыносимо! ― Луисен вскочил на ноги. ― Нужно пойти подышать свежим воздухом. Если останусь здесь, я взорвусь», ― с этой мыслью он вышел из каюты.
Карлтон преданно последовал за ним. Луисен резко обернулся и уставился на наемника.
«Почему он преследует меня? Я же ушел, потому что не хотел находиться рядом с ним».
Молодой лорд хотел сказать, чтобы тот оставил его в покое, но чувствовал, что в этот момент проиграет. Поэтому он просто развернулся и отправился на палубу. Неизвестно, знал ли наемник о чувствах молодого лорда или нет, но он по-прежнему следовал за ним.
http://bllate.org/book/13124/1162967
