Каллен неловко поклонился Моррисону. Тот был вежлив, но держался отстраненно. Его обращение с Калленом разительно отличалось от поведения с Луисеном. Это выглядело довольно странно, но, возможно, Моррисон был давно знаком с главой каравана Аллос и в прошлом имел с ним некоторые разногласия.
Однако Карлтону было далеко до великодушия Луисена.
«Интересно, чем занимался Моррисон до того, как мы появились на сцене?»
Что такого сделал Моррисон, что Каллен счел спасителем не его, а прибывшего с опозданием Луисена? Объяснялось ли поведение Каллена лишь отношениями Моррисона и владельца каравана Аллос? На взгляд Карлтона, не похоже, что Моррисон был близок с владельцем каравана Аллос. За время плавания они не встречались ни разу. Конечно, торговцы каравана Аллос страдали от болезни, но…
Смутные подозрения наемника были прерваны самим Моррисоном. С приветливым выражением на лице торговец попытался похлопать Карлтона по руке. Быстро уклонившись от прикосновения, тот невозмутимо спросил:
― В чем дело?
― Ты так откровенно рассматривал на меня. У меня что-то на лице?
― Нет. Я думал, отчего ты по-прежнему остаешься здесь. В конце концов, ты же возглавляешь караван, и у тебя наверняка немало дел, о которых нужно позаботиться. Разве тебе не следует разыскать своих соратников и убедиться, что они в безопасности?
― Все они прекрасно могут сами о себе позаботиться, так что все хорошо. Кроме того, я беспокоюсь о людях из каравана Аллос. Мы ведь неплохо знакомы.
― И все же, разве ты не боишься? Говорят, это заразная болезнь.
― Люди важнее.
Услышав прямодушный ответ Моррисона, шедший впереди Луисен обернулся, чтобы выразить свое восхищение:
― Мистер Моррисон ― очень хороший человек.
Торговец ― сама кротость ― тепло улыбнулся. Изображение этой улыбки могло бы служить идеальным примером человека, производящего прекрасное впечатление, но разум Карлтона отказывался воспринимать его в этом качестве, словно образ Моррисона омрачала некая уродливая тень.
***
Все члены каравана Аллос находились в каюте, принадлежавшей владельцу каравана. Каллен объяснил, что собрал всех здесь, чтобы легче было за ними ухаживать. Поэтому люди лежали повсюду ― на диванах и даже на полу.
Лица больных имели нездоровый темный цвет, а тела им не подчинялись. Один, казалось, чувствовал себя чуть лучше и тут же набросился на Каллена с руганью, спрашивая, почему тот вернулся только сейчас. Но и его речь была почти неразличима.
Каллен улыбнулся, не обращая внимания на проклятия.
«Почему он улыбается?»
Заметив удивленный взгляд Луисена, тот поспешил объяснить:
― Ах, все еще живы! У них даже хватает сил проклинать меня. Я боялся, что кто-то умрет, пока меня не будет… я так переживал…
Похлопывая рыдающего мужчину по спине, Луисен снова окинул взглядом людей из каравана.
― Могу я осмотреться?
― Да-да. Конечно.
Луисен тщательно изучал больных, одного за другим, пока не добрался до владельца, лежавшего в самом дальнем конце каюты. У всех был жар, и они бредили.
Внимательно осмотрев их шеи и затылки, Луисен обнаружил зеленую сыпь, такую же, как у упыря, от задней части шеи до подбородка ― прямо там, где растет борода. Из-за такого расположения ее вполне можно было и не заметить.
― Было ли что-нибудь необычное перед тем, как они впали в беспамятство?
― Н-ну, еще до того, как взойти на борт, они говорили, что им не по себе, но учитывая, сколько они пьют… Я решил, что им плохо с перепою. А, и перед тем, как потерять сознание, они жаловались, что у них отказывают ноги. Я только тогда сообразил, что что-то не так, и осмотрел их: они были горячими, как печка.
Услышав слова Каллена, молодой лорд задумался. Паралич ног?
Кончиками пальцев Луисен сильно надавил на ногу владельца каравана. Это не должно было ему навредить, поскольку молодой лорд так и не снял перчатки, но не вызвало практически никакой реакции. Было очевидно, что ноги онемели или парализованы.
Молодой лорд снял с владельца каравана обувь и носки. Не обращая внимания на отвратительный запах, он осмотрел лодыжку и обнаружил на ней темно-зеленое треугольное пятно. На первый взгляд оно походило на татуировку, но когда Луисен снял перчатку и осторожно его коснулся, то понял, что это сгусток крови, а не пятно или рисунок на коже. Проверив лодыжки и у остальных, он обнаружил похожие отметины.
Зеленая сыпь, паралич ног и треугольные пятна.
― Ага, как я и думал.
В прошлом Луисен уже видел нечто подобное. Эта болезнь была не из тех, что передаются от человека к человеку.
«Прежде всего, это даже и не болезнь. Это яд».
Несколько месяцев спустя после встречи однорукого пилигрима и Луисена, которого он спас, между ними установилась прочная связь. И святой, тронутый преданностью молодого лорда, начал открывать ему свое сердце.
Путешествуя по западным землям королевства, однажды они посетили монастырь. Стоны и тяжелый запах больных заполняли помещения, знавшие прежде лишь дух благоговения и привычные для святых мест ароматы. В соседнем поместье разразилась эпидемия и больных изгнали оттуда, а монастырь дал им приют.
Монахи приняли всех и готовы были умереть вместе с больными; однако ни один из монахов так и не заболел. Зато в поместье, из которого выгнали заболевших, зараза свирепствовала все сильнее. Монахам такое явление показалось странным, и они обратились за помощью к однорукому пилигриму, случайно нашедшему в монастыре временное убежище.
По пути из монастыря в поместье паломник обнаружил зеленые пятна в форме укусов ― подсказки, которые другие упустили из виду; благодаря этому открытию ему и удалось определить истинную причину болезни.
Ей оказался похожий на змею монстр с квадратной угловатой головой и сравнительно тонким телом. В длину он едва мог сравняться с предплечьем взрослого мужчины, но глаза его горели свирепым алым светом и сразу выдавали в нем монстра. Однако он отличался умом и скрытностью, и обнаружить его было не так-то просто.
У чудовища был особой формы верхний зуб, похожий на шило, и два нижних, и он кусал любое проходящее мимо существо. Три пятна, образующие треугольник, на лодыжках торговцев из каравана Аллос определенно были следом укуса такого монстра. Клыки содержали яд, а его симптомы по-настоящему проявлялись только полдня или даже день спустя после укуса.
Так что укушенные монстром люди продолжали жить обычной жизнью, не подозревая о том, что отравлены, пока внезапно не падали с парализованными ногами.
Когда яд проявлялся полностью, его симптомы легко было спутать с симптомами болезни, в особенности потому, что монстр редко менял свое обиталище, кусая множество жертв в одной и той же местности.
Однорукий пилигрим сам выступил в качестве приманки, чтобы привлечь монстра, и убил его у колодца в поместье. После этого число больных перестало расти. Кроме того, однорукий пилигрим с Луисеном собрали яд и принесли его в монастырь, чтобы создать противоядие, а после распространили повсюду известие о существовании монстра. Неверное представление об источнике возникновения болезни быстро распространилось, и это помогло спасти много жизней.
Именно тогда Луисен и уверовал окончательно. Однорукий пилигрим определенно был слугой Божьим, посланным с небес спасти мир от страданий, призванным прогнать тьму и установить в мире справедливость.
Хотя молодому лорду не довелось увидеть окончательного достижения этой цели, незабываемой честью для него было принять участие даже в единственном крошечном эпизоде героической жизни святого. Даже вернувшись назад в прошлое, разве не продолжал Луисен извлекать огромную пользу из пережитого?
«Дорогой Пилигрим, я снова тебе обязан».
По давней привычке Луисен мысленно выразил благодарность однорукому паломнику. Несмотря на то, что того не было рядом, уважение молодого лорда к нему росло с каждым днем.
― Ты что-нибудь обнаружил? ― с надеждой спросил Каллен.
Луисен на некоторое время оставил свои страстные чувства и вернулся к реальности. Каллен, Моррисон и даже больные, которые не в силах были шевельнуть даже пальцем, с любопытством смотрели на молодого лорда.
― Да, это... ― Луисен уже собирался ответить, но внезапно корабельный рожок протрубил сигнал сбора для матросов.
Корабль вдруг замедлил ход; его корпус сотрясла сильная дрожь, и Карлтон подхватил трясущееся тело молодого лорда. Все ощутили, как корабль остановился. Когда тряска стихла, все дружно кинулись наружу, не заботясь о прочих. Что-то определенно было не так.
― Что происходит?! Почему мы вдруг остановились?!
― Что делает капитан?!
Со всех сторон раздавались крики и вопросы ― на корабле стало довольно шумно. Вскоре появились члены команды, подтвердившие, что кое-что случилось, но при этом заверявшие, что ничего страшного не произошло. Однако их словам никто не поверил, и истинная причина остановки корабля обнаружилась очень быстро.
***
Кое-кто видел, как нескольких гребцов несли на носилках. После расспросов выяснилось, что они лишились чувств и при этом демонстрировали те же симптомы, что и люди из каравана. В результате остальные гребцы совершенно растерялись, побросали весла, и корабль немедленно остановился.
― Значит, зараза, должно быть, распространилась дальше! ― воскликнул Каллен, и его лицо исказилось от страха.
Разгневанная толпа требовала, чтобы торговцев из каравана Аллос выбросили за борт. Хотя многие все еще боялись приближаться к их каютам, опасаясь заразы, их страх, несомненно, скоро уступит гневу, а если корабль будет стоять на месте, это случится еще быстрее.
Страх и беспокойство лишь способствуют распространению слухов. Сумерки сгущались, небо темнело с каждой минутой, и обстановка на корабле стремительно накалялась.
Карлтон решил, что оставаться в обществе членов каравана Аллос слишком опасно, поэтому быстро увел молодого лорда обратно в их каюту. Моррисон также поспешил покинуть заболевших, сказав, что попытается встретиться с капитаном. С больными остался лишь Каллен.
Вернувшись в каюту, Луисен опустился на край кровати и вздохнул. Случившееся ошеломило его.
― Ты не собираешься мыть руки? ― поинтересовался Карлтон.
― Ах, ни к чему. Это не болезнь.
Луисен рассказал наемнику о том, что обнаружил. Карлтон выглядел слегка расстроенным, но не усомнился в словах молодого лорда.
http://bllate.org/book/13124/1162972
