Цзянь Сунъи, сохраняя ледяное выражение лица, ответил:
— Ничего не поделать. Я так сильно хочу, чтобы ты стал немым, что готов на любые жертвы.
Они разошлись в разные стороны, как будто между ними пролегло сто восемь тысяч ли.
Бай Хуай, держа в руках уродливую ленточку, посмотрел на неё и вдруг подумал, что, пожалуй, и он не против немного поступиться принципами. Взяв ручку, он аккуратно написал на ленточке своё желание.
Закончив, он подошёл к Дереву желаний и начал искать ветку, достойную, чтобы повесить на неё свою ленточку.
Оглянувшись, Бай Хуай заметил, что Цзянь Сунъи, стоявший по другую сторону площадки, даже не стал ничего писать, а просто присел у лотка и о чём-то беседовал с пожилым монахом.
Стоя спиной, он не видел его выражения лица и не различал, что лежало на лотке. Только ту самую дурацкую ленточку, что тот бросил у своих ног, даже не взглянув.
Бай Хуай вдруг усмехнулся. Неужели он всерьёз надеялся, что Цзянь Сунъи купил эти ленточки, чтобы в такой особый день загадать для него желание?
Слишком многого он ожидал.
Теперь оставалось только гадать, на что монах разведёт доверчивого молодого господина, не знающего тягот простой жизни. Если он, как тётушка Тан, потратит восемь тысяч на связку деревянных бус, Бай Хуаю придётся задуматься, кому в будущем доверить управление семейным бюджетом.
Он аккуратно свернул ленточку, сунул в карман и направился к Цзянь Сунъи.
Но к тому моменту, как он подошёл, тот, похоже, уже завершил сделку с монахом и, заметив Бай Хуая, спокойно убрал что-то в карман.
Бай Хуай прищурился.
Цзянь Сунъи встал, отряхнул брюки и невозмутимо пояснил:
— Это для Юй Цзыго. Он любит всякие мистические безделушки. В прошлый раз Лу Цифэн его обидел и спрашивал, как загладить вину.
Бай Хуай молча кивнул.
Цзянь Сунъи быстро сменил тему:
— Ты написал что-то на своей ленточке?
— Разве я похож на человека, который станет заниматься такой ерундой? — Бай Хуай проговорил это, одновременно глубже засовывая ленточку в карман, чтобы та не выпала.
Цзянь Сунъи скривился:
— Ты слишком рационален и циничен. Может, добавишь немного романтики и чувств?
Бай Хуай кончиком пальца пошевелил ленточку, чья цена составляла двадцать пять юаней, и насмешливо приподнял бровь:
— Это ты про меня?
Цзянь Сунъи: «...»
— Вообще-то, быть слишком суеверным — нехорошо.
Однако рука в кармане сжала тот самый суеверный предмет.
Бай Хуай не знал, правда ли то, что говорила тётушка Тан: если верить искренне, желание сбудется.
Оба не испытывали особого интереса к буддизму, да и беспокоили каждого из них свои собственные тяготы, поэтому, немного побродив вокруг, они спустились с горы, унося в карманах свои маленькие тайны.
Не желая перегибать палку, они вернулись домой, пообедали, немного поспали, переоделись и всё же отправились в школу.
Как только они после обеда вошли в класс, Ян Юэ и другие начали подмигивать Цзянь Сунъи, но тот был всё ещё сонным и долго не мог понять намёков. Добравшись до своего места, он сразу же уткнулся в парту, чтобы вздремнуть.
Бай Хуай, не выдержав, швырнул ручку на стол:
— Если вам есть что сказать Цзянь Сунъи за моей спиной, можете написать ему в WeChat. Не нужно истязать свои и без того жалкие лица.
Все: «...»
Юй Цзыго воскликнул:
— Вау! Братец Бай! Ты, вообще-то, сказал нам целое длинное предложение! Ты знаешь, что это первый раз за всё время нашего знакомства, когда ты сам обратился ко мне с фразой длиннее десяти иероглифов? Я прямо почувствовал себя на уровне братца Суна!
Бай Хуай: «...»
Услышав это, Цзянь Сунъи перестал дремать, подпёр голову рукой и, лениво зевнув, язвительно заметил:
— Так что, пожалуйста, в будущем не ограничивайся только мной. Разбрасывай свой талант раздражать и на остальных, распределяй «милости» равномерно. А то люди подумают, что у тебя не только лицо каменное, а что ты ещё и немой.
Только он закончил насмехаться, как экран его телефона, лежащего в парте, загорелся.
Сюй Цзясин создал групповой чат и, продолжая добавлять участников, кричал:
— Я добавил всех, кроме братца Бая! Быстро смотрите!
Бай Хуай: «...»
Обсуждать кого-то за спиной — это, конечно, не требует такой огласки.
Цзянь Сунъи, глядя на ледяное выражение лица Бай Хуая, развеселился и, ехидно ухмыляясь, тряхнул перед ним телефоном:
— Я же говорил — веди себя прилично, а то вот до чего докатился: все тебя игнорируют.
Сказав это, он включил телефон, чтобы посмотреть, что же эти идиоты опять задумали.
Я — толстый гриб: [По данным вашего покорного слуги-старосты, в воскресенье у братца Бая восемнадцатилетие. Пацаны, давайте устроим ему проводы во взрослую жизнь! Поможем братцу Баю превратиться из юноши в настоящего мужчину!]
Великий красавчик Сюй: [Если скидываться на мальчика по вызову — я могу дать сто юаней.]
Малыш Чжоу Ло: [Я могу быть этим мальчиком. Бесплатно.]
Лу Цифэн: [?]
Гадание со скидкой шестьдесят процентов: [Я тоже не против.]
Цзянь Сунъи: [Вам-то что с этого?]
Малыш Чжоу Ло: [Хочу его тело, хочу кайф, хочу удовольствий. Сексуальный Ло — доставка бесплатно.]
[Малыш Чжоу Ло был удалён из чата.]
Лу Цифэн: [Ладно, продолжаем. Если серьёзно, мне кажется, Бай Хуаю вряд ли понравится такой шумный праздник. Не лезьте со своими глупостями, пусть Цзянь Сунъи сам разбирается.]
Я — толстый гриб: [Как это не понравится? У нас же традиция: на день рождения все вместе ужинаем и идём в караоке! Раз братец Бай теперь с нами, он должен соблюдать традиции! Я уже подарок приготовил!]
Великий красавчик Сюй: [Точно! Даже если в сам день рождения у него другие планы, можно собраться на день раньше. Просто поужинать, в караоке потусить, повеселиться — неужели нельзя?]
Юй Цзыго: [Я тоже подарок приготовил... Небогатый, но сам делал, долго.]
Лу Цифэн: [Сяо И, спроси у Бай Хуая, согласен ли он в субботу встретиться? Если да — мы подготовимся. Если нет — передадим подарки через тебя.]
Цзянь Сунъи постучал по экрану, подумал, вышел из группового чата и открыл диалог с [Неудачником]. Быстро набрал: [Завтра Ян Юэ и остальные хотят собраться — поужинать, в караоке сходить. Ты придёшь? На сам день рождения не лезем, только на день раньше. Считай это обычной встречей с друзьями.]
[Я знаю, ты не любишь толпу, но не все вокруг предатели. Эти идиоты, может, и не блещут умом, но в целом норм ребята, считают тебя своим. Так что, может, перестанешь быть таким зазнайкой и спустишься к простым смертным?]
[Решай сам, я тебя уговаривать не буду. Мне-то какая разница.]
Затем он отправил несколько скриншотов.
[Смотри, все переживают, как помочь тебе стать мужчиной. Даже Юй Цзыго подарок приготовил. Тебе не стыдно его обижать?]
Сообщения сыпались одно за другим.
Тон — резкий, формулировки — грубые, сквозь нетерпение явно пробивалось раздражение.
Но Бай Хуай лишь слегка улыбнулся и без колебаний ответил: [Хорошо.]
Он знал, что Цзянь Сунъи и сам не особо любил такие посиделки. Организовывал всё это лишь для того, чтобы поделиться с ним своими друзьями.
Прямо как в детстве, когда маленький А-Сун прятал свои самые любимые игрушки в большую коробку, а потом, пыхтя, тащил её в комнату маленького А-Хуая.
Если что-то нравилось ему самому, он тут же стремился этим поделиться.
Примитивный и прямой, как у инфузории-туфельки, способ мышления.
И от этого — такой милый.
http://bllate.org/book/13134/1164829
