Неловко сгорбившись, Сонгён последовал за ним. Хотя в спальне была своя ванная, Чунрим повёл его в гостиную. Прохладный воздух от кондиционера усилил позывы. Сонгён закусил нижнюю губу. Пересекая гостиную, он сгорбился ещё сильнее, сознавая присутствие камеры в углу.
— Заходи.
Чунрим прислонился к дверному косяку, широко распахнув дверь ванной. Сонгён поспешно зашёл внутрь и повернулся, чтобы закрыть дверь, но Чунрим заблокировал её ногой.
— Кто сказал, что можно закрываться?
— А…
«Так стыдно».
Шея вспыхнула жаром. Казалось, Сонгён вот-вот лопнет, не решаясь действовать. Пока он ёрзал на месте, Чунрим кивком указал на унитаз.
— Если оставлю тебя здесь одного, кто знает, что ты вытворишь.
— «…»
— Что стоишь? Разве не говорил, что хочешь в туалет? Хочешь, чтобы я придержал тебе?
Насмешливый тон Чунрима заставил Сонгёна неловко замешкаться. Ему нравились прикосновения Чунрима, но сейчас это было слишком унизительно. Он схватил свою распухшую, болезненно пульсирующую плоть, и моча полилась. Звук долго сдерживаемой струи показался очень громким и заставил уши гореть. После смыва, Чунрим отдал новое распоряжение:
— Помойся, чтобы выглядеть прилично. И убери тот беспорядок, что ты устроил вчера, возбуждая себя в одиночестве.
«Значит, секса не было, но я делал это сам. Неужели я уже не отличаю сны от реальности? Разбавленные таблетки не должны так действовать», — Сонгён незаметно глубоко вздохнул.
— Хорошо.
Чунрим остался снаружи, пока Сонгён приводил себя в порядок. Следуя указаниям, он сначала намочил волосы. Выдавил шампунь размером с монетку и взбил пену. В комнате 422 он мыл голову мылом, но шампунь пенился сильнее, щипал глаза и вызывал слёзы.
— Гель для душа используй тот, что в конце.
Повинуясь, Сонгён взял флакон в конце ряда. Когда он растёр гель мочалкой, аромат напомнил ему о Чунриме. Это странно подняло ему настроение.
Он энергичнее протёр пах, где засохли липкие следы. Чунрим иногда указывал, в каком порядке смывать пену. Его взгляд и голос казались горячее тёплой воды.
Прежде, чем Сонгён успел вытереться, Чунрим открыл зеркальный шкафчик и бросил ему халат.
— Надень и высуши волосы.
— Хорошо.
С этим, последним, приказом Чунрим отошёл. Несмотря на открытую дверь, ванная была полна теплого пара, и щёки Сонгёна продолжали гореть.
Высушив волосы, он тихо присел в гостиной. Меро, немного расслабившись с приходом хозяина, устроилась на противоположном диване.
Чунрим прошёл мимо, тоже освежившийся. Сонгён следил за каждым движением, вытягивая шею. Вскоре тот вернулся с пиццей. Аромат вызывал обильное слюноотделение.
Хотя трапеза не была оживлённой, Сонгён многое узнал. Чунриму нравилась такая еда. Он не пил колу и молчал во время еды. Раньше Сонгён видел, как он ест только мороженое или пьёт покупные напитки. Он продолжал поглядывать. Чунрим чувствовал его взгляд, но ничего не говорил.
Пицца была невероятно вкусной. Мысли о родителях возникали сами собой. «А мама пробовала такое? Может, когда жила на воле». Сонгён решил спросить отца позже. Эти размышления замедлили жевание.
* * *
Один день растянулся на несколько. Чунрим так же ушёл на следующий день и ещё на один. Хотя Сонгёна больше не связывали, он оставался на указанных местах, проводя время в безделье.
Сначала Сонгён был ограничен спальней, но за хорошее поведение получил больше свободы — доступ в гостиную. Ему приходилось ждать возвращения Чунрима, чтобы сходить в туалет. Отлучки Чунрима были недолгими, а Сонгён постепенно привыкал к наказаниям, которые тот ему назначал.
Небо оставалось пасмурным, лил бесконечный дождь. Долгий, унылый сезон дождей его не беспокоил. Прохладный воздух от кондиционера и молчаливое общество Меро сейчас было для него достаточным.
— Чем ты занимаешься весь день? — обратился Сонгён к кошке.
Меро, вылизывающая лапу, проигнорировала вопрос, продолжая заниматься своим делом.
— Ты просто сидишь и лижешь лапы? — задал новый вопрос Сонгён.
Насколько же ей должно быть скучно, чтобы делать это? Наблюдать за бездельничающей кошкой было ещё абсурднее чем то, что делала она. Обычно в это время Сонгён убирался в магазине, имел дело с пьяными посетителями или раскладывал товары. Здесь же он только ел, спал и подчинялся приказам.
Иногда возвращались мысли о наркотиках. Он знал, что в доме Чунрима, наверняка, что-то такое имеется.
Он понимал, что может просто выйти за дверь и приблизительно помнил, где находится Красный особняк. Но он ничего не делал. Он выбрал оставаться в границах, установленных Чунримом, находя в этом утешение.
— Ты хочешь набедокурить, но сдерживаешься из-за камеры?
Меро, устраивавшая переполох на рассвете, днём вела себя тихо. Видимо, не хотела попасть в объектив. Сонгён также постоянно помнил о камере в углу гостиной и часто поглядывал на неё. Кто за ним наблюдает? Чунрим? Или грубоватые мужчины, с которыми он общался?
— Хочу почесаться. Ужасно зудит.
Сонгёну хотелось почесаться, как кошке, но он сдерживался. Он показал Меро свои запястья — распухшие и покрасневшие от связывания, и попросил
— Почеши и меня тоже.
И сам же рассмеялся над абсурдностью своей просьбы. Давно он не смеялся без причины, связанной с Чунримом. Смех становился неконтролируемым, его плечи тряслись, будто он сошёл с ума.
Шум, видимо, раздражал Меро — та быстро юркнула в комнату рядом с ванной. Похоже, это была её территория. Сонгёну тоже захотелось туда. С лёгким сожалением он проводил взглядом исчезающий хвост.
Дождь продолжался, небо было тёмным, но до вечера было ещё далеко. Он думал, что Чунрим вернётся ещё не скоро. Но вдруг услышал звук открывающейся двери. Сонгён быстро поднялся с дивана. Полы, теперь уже привычного халата, колыхались вокруг его икр.
— Кажется, ты слушаешься лучше, чем Меро.
Чунрим направился прямо к дивану. Несмотря на жару и влажность за окном, он казался совершенно незатронутым духотой.
— Раздевайся и садись на диван.
— Что?..
Не успев договорить, Сонгён уже потянулся к поясу халата. Быстро развязал узел, и халат распахнулся. Под ним ничего не было — он моментально оказался полностью обнажённым. Он больше не смущался быть нагим перед Чунримом. Сонгён упёрся руками в спинку дивана и встал коленями на сиденье. Чунрим снял часы с запястья и швырнул на пол.
— Раздвинь ноги, чтобы было видно дырку.
Сонгён на мгновение закатил глаза, затем потянулся назад и схватил себя за ягодицы, слегка раздвинув их. Пальцы впились в мягкую плоть. За спиной раздался звук расстёгивающейся молнии. Сонгён прижал лоб к спинке дивана, чувствуя напряжение.
— Шире.
Чунрим бросал взгляд на экран телефона с трансляцией камеры наблюдения при каждом сигнале. На экране — Сонгён, то и дело поглядывающий на объектив, иногда даже разговаривающий с Меро. Со стороны он выглядел как безумец, говорящий сам с собой.
Забавно, но от этой сцены у Чунрима возникло возбуждение. К моменту, когда он поднялся на лифте, штаны уже туго натянулись, а головка члена увлажнилась.
Чунрим размазал жидкость, собравшуюся на головке, по всей длине. Некогда было возиться с гелем или презервативами. Он обхватил свой член, уже достаточно твёрдый, чтобы давить на низ живота, и провёл рукой снизу вверх.
Он накрыл своей ладонью дрожащие пальцы Сонгёна, всё ещё сжимающие ягодицы. Крепко вцепился в плоть и раздвинул сильнее. Набухшее, не расслабленное отверстие слегка подрагивало. Чунрим задумался, не стоит ли действовать мягче, но раз они делали это вчера, проникновение не должно быть слишком трудным.
Он приставил головку к складкам. Давление от сжатия уже вызывало покалывание внизу живота. Чунрим прикусил губу и большим пальцем вдавил кончик внутрь. Тело под ним дёрнулось — возможно, это было слишком резко. Он вошёл ровно настолько, чтобы член не выскользнул, и крепко сжал ягодицы.
— Ах…
Из горла вырвался долгий, горячий выдох. Внутри всё ещё пылало. Поскольку Сонгён продолжал ёрзать и вздрагивать, Чунрим надавил на мышцы вдоль позвоночника, чтобы зафиксировать его.
Затем медленно ввёл свой твёрдый член. Складки постепенно раздвигались, принимая его. Мягкие внутренние стенки плотно обхватили ствол, усиливая стимуляцию. Вид наполовину погружённого члена между покрытых синяками ягодиц заставил голову Чунрима гудеть.
— Чёрт возьми.
http://bllate.org/book/13135/1165043
