Эти выходные я решил провести у Кан Джинму. Мне нравился его дом, пропитанный жизнью, а ему нравилось, что я был в его пространстве. После еды я хотел помыть посуду, но Кан Джинму выгнал меня с кухни. Видимо, потому что в прошлый раз, когда я пытался помыть посуду, то устроил настоящее наводнение.
Обычно мне не нужна была сменная одежда, ведь я не оставался у Кан Джинму надолго, но с выходными возникла проблема. После душа я достал из шкафа самую маленькую на вид рубашку. И все равно плечи были слишком широкими, рукава болтались, а подол свисал до бедер. Черт, этот парень был слишком крупным. Штанины волочились по полу, мешая двигаться, так что я тут же снял их.
Я валялся на диване, когда Кан Джинму, выходя с кухни, остановился на месте и прикрыл рот рукой. Он явно старался сохранить каменное выражение лица, но его плечи дрожали. Казалось, он нарочно сдерживал смех.
— Что такое?
— Ничего.
Кан Джинму прикрыл лицо полностью, сжал губы и сглотнул. Неужели я выгляжу так странно? Ну да, в этой огромной одежде я, наверное, напоминал мешок.
— Давай уже, смейся.
Едва я закончил фразу, как Кан Джинму разразился хохотом. Даже слезы выступили на глазах. Что в этом было такого смешного? Он не мог остановиться.
— Ты просто слишком милый.
Он оправдывался, заметив мой сердитый взгляд. Это было так глупо, что у меня не находилось слов. Как я выгляжу в его глазах? Еще в семнадцать он хотел переспать со мной — явно ненормальный. Подвернув рукава, он обнял меня, словно я был плюшевым мишкой, и начал целовать то тут, то там. Уткнувшись в мою шею, он пробормотал, что ему нравится, как я пахну им.
Мне не хотелось мешать ему, раз он так радовался, но его огромное тело придавило меня, из-за чего я начал задыхаться. Я попытался выбраться, но что-то зацепилось за голову. Это был коричневый конверт. Я посмотрел на Кан Джинму, но он уткнулся лицом в мою грудь, ничего не замечая. Мне стало скучно, так что я машинально открыл конверт.
Без особых мыслей я развернул документ — это оказалось заявление о приеме на работу. Странно, оно было заполнено недавно. Пока я шуршал бумагой, Кан Джинму поднял голову.
— Ты меняешь работу?
— Угу.
Он нахмурился, словно находился в затруднительном положении.
— С чего вдруг? Тебе же нравится твоя нынешняя работа.
— Просто. Кажется, так будет лучше.
Он избегал моего взгляда, уткнувшись лицом в плечо, словно не хотел говорить. Кан Джинму очень любил свою работу. У него были хорошие отношения с коллегами, и результаты были неплохими. Неужели он страдал из-за разрыва помолвки? Но если бы это было так, он бы уже давно сменил работу.
— В чем причина?
— ...
— Не скажешь — спрошу у твоей коллеги. Надо бы вместе поужинать, — шутливо пригрозил я.
Кан Джинму резко сел. Он поморщился, помолчал и тихо вздохнул.
— Меня назначили в нью-йоркский филиал.
Нью-Йорк — это практически гарантированное повышение. Само назначение означало признание его способностей, так что бросать любимую работу не было нужды.
— Тогда зачем увольняться?
— Просто не хочу ехать.
Он замолчал, словно не желая продолжать. Я выхватил заявление у него из рук.
— Ты отказываешься от такой возможности без причины?
— ...
— Ты что, из-за меня?
Моя случайная фраза заставила его глаза дрогнуть.
— Нет, не из-за тебя.
Кан Джинму, видимо, считал себя хорошим лжецом, но это было не так. Я наблюдал за его лицом месяцами и знал, как эта маска, высеченная из камня, на самом деле предательски выдает каждую эмоцию.
— Не вздумай отказываться. Поезжай. Одной закопанной здесь жизни достаточно. Возьми себя в руки.
— Для тебя это просто, но для меня — нет.
— Не в этом дело.
— Я знаю. Все равно я там надолго не задержусь. Поэтому и не еду.
— Если упустишь момент сейчас, второго шанса не будет. Понимаешь?
Он горько усмехнулся.
— Это мое дело, я сам разберусь.
Черт. Ебаный идиот. Грудь сжало, а во рту пересохло. Я встал.
Кан Джинму, тупой ублюдок, снова загонял себя в яму. Он отвергал не только подарки судьбы, но и плоды собственных усилий. Он сам сказал, что это ненадолго, но ради меня готов был все бросить.
Он сидел прямо и смотрел на меня тревожным взглядом. Этот некогда непоколебимый, как дерево, человек теперь стал полным идиотом. И все из-за меня.
Пусть и не нарочно, но я лишил его всех вариантов, загнав в угол. Он говорил, что все еще любит меня, но если бы я не вмешался, он бы спокойно женился на Ким Юсон и жил счастливо. Нет, если бы я еще в школе не отобрал у него Ко Юнсо, он бы встречался с обычной девушкой, получал признание своих способностей и постепенно продвигался по карьерной лестнице, живя нормальной жизнью. И этого ему бы хватило с лихвой.
У потерявшего все Кан Джинму остался только я, и потому он цеплялся за меня. А я мог дать ему лишь пару лет любви и денег. Да и то его упрямый характер не позволил бы ему принять это просто так.
Чувство вины, пустившее глубокие корни, как злокачественная опухоль, сжимало сердце. Я пытался держаться, но больше не мог. Любовь Кан Джинму была для меня слишком тяжела, слишком глубока, она тянула меня в трясину.
Я больше не хотел мучиться от вины, не хотел переживать за Кан Джинму. Не хотел, чтобы его любовь закончилась сожалением. Я хотел вернуться к жизни, где мог делать все, что хотел, без угрызений совести и всяких обязательств.
С каких пор я стал таким благородным, чтобы возвращать долги? Если долг только растет, лучше как можно быстрее объявить банкротство.
— Я все равно собирался скоро порвать с тобой. Отлично. Вали в Нью-Йорк. И все.
Кан Джинму ошарашенно уставился на меня. Но его чувства больше не были моей заботой. Я стряхнул его руку с себя.
— Хисо.
— В наше время никто не несет ответственность за одну ночь. С чего бы мне губить свою жизнь из-за такого никчемного ублюдка?
Я снял его рубашку и швырнул в него. Переодевшись в свою одежду, я вышел на улицу. Кан Джинму поспешно бросился за мной. У двери мы столкнулись, и в итоге он затащил меня обратно в квартиру.
— Что с тобой вдруг?
— Какое «вдруг»? Я с самого начала не собирался это затягивать. Твои идиотские выходки были забавны, вот я и подыгрывал.
Мои слова рвали его на части, возвращались и разрывали меня самого. Но эта боль была почти облегчением. Кан Джинму, потрясенный, лишь шевелил губами, не в силах ответить.
В его глазах я стал сволочью. Теперь не было смысла колебаться из-за его выражения лица. Если укусишь сотни раз, еще один ничего не изменит.
— Больше не попадайся мне на глаза.
Я захлопнул дверь изо всех сил, оставив его окаменевшим.
Я выбрал безлюдную дорогу и пошел куда глаза глядят. Как глубоко я ни вдыхал, легкие будто сжимались. Чем сильнее я пытался стереть Кан Джинму из головы, тем четче всплывал его взгляд, словно у раненой собаки.
http://bllate.org/book/13142/1166362
