Ло Цинъюнь повернул запястье, и на коммуникаторе не только не загорелась красная точка, но и появился намек на то, что внутренний чип был поврежден.
— Я не думал, что это чип-тест сломался, — сказал Ло Цинъюнь.
Однако Тан Мо не так-то просто одурачить: он достал пистолет, висевший у него на поясе, снял его с предохранителя, прижал ко лбу Ло Цинъюня и немилосердно нажал на курок.
«Щелк»
Ло Цинъюнь даже не шевельнулся.
Ни одна пуля не была выпущена.
Тан Мо очень хорошо знал, что с умениями Ло Цинъюня ему достаточно было просто отвернуться, чтобы избежать пули:
— Почему ты не увернулся?
— А зачем?
— Ой, кажется, ты знал, что в магазине нет пуль. Так скучно.
Первоначальным намерением Тан Мо было просто проверить Ло Цинъюня. Ведь только что он велел ему отойти на безопасное расстояние. Неужели он даже тогда не увернулся бы?
— Я не стал бы уклоняться, даже если бы там были пули, — сказал Ло Цинъюнь.
— Почему? — Тан Мо высоко подпрыгнул и ухватился за трос.
— Потому что… там может быть свет, — голос Ло Цинъюня зазвенел в ушах Тан Мо.
Этот парень, оказывается, подпрыгнул вверх, схватившись одной рукой за трос, а другую положив на талию Тан Мо.
Тан Мо вдруг что-то понял и зарычал:
— На тебе нет перчаток!
Ло Цинъюнь опустил глаза, неизвестно, это было серьезно или он снова подшучивал:
— Раз уж заместитель капитана Тан не боится меня, позволь мне использовать твое тело.
Использовать? Как использовать?
Разве можно как-то использовать тело?
Как только пальцы ног Ло Цинъюня коснулись земли, Тан Мо не мог дождаться, чтобы отдернуть руку другого человека. Он не знал, сделал ли Ло Цинюнь это намеренно или нет, однако он протянул руку вперед, и Тан Мо чуть не упал. Пошатываясь, он сделал несколько шагов прежде чем устоять, а затем резко рванул вперед.
Ло Цинъюнь одной рукой убрал трос, а другой схватил винтовку на спине Тан Мо. Наблюдатель повернулся, отмахнулся от руки капитана и даже умудрился ударить его коленом. Кто бы мог подумать, что Ло Цинъюнь вдруг разожмет руку, и Тан Мо с грохотом упадет на землю.
Блядь! Можешь взять мою винтовку! Можешь взять мои окуляры! Если ты хочешь одолжить все мое снаряжение — я буду щедр с тобой, потому что ты хорош собой!
Но даже не думай о моем теле!
Тан Мо знал, что Ло Цинъюнь не причинит ему вреда, но он чувствовал, что одалживать свое тело — не самое лучшее занятие.
— От чего заместитель капитана Тан так быстро убегал? — раздался голос Ло Цинъюня позади, кажется, он улыбался, однако Тан Мо стало невыносимо жутко.
Этот парень слишком долго был «нормальным», а теперь, кажется, собирался совершить что-то «кеплеровское»!
— Силы безопасности собираются изолировать это место!
Тан Мо пополз вперед, но не успел он отползти хотя бы на два метра, как его накрыла тень.
— Ло Цинъюнь, что ты делаешь?! Я не отдам тебе свое тело…
Неожиданно Ло Цинъюнь вцепился одной рукой в плечо Тан Мо, а другой прижал к его губам указательный палец.
В этот момент Тан Мо не мог произнести ни слова, он приподнялся на локтях и продолжил ползти.
Колени Ло Цинъюня двигались по обе стороны от него, легко следуя за ним, а ее голова опускалась все ниже и ниже.
Тан Мо отталкивался от Ло Цинъюня, но расстояние между ними предательски сокращалось.
— Я переполнен энергией… я просто одолжу тебя ненадолго.
Когда обе руки Тан Мо отталкивали грудь Ло Цинъюня, биение его сердца, вздымание и опадание грудной клетки позволили ему ощутить… что Ло Цинъюнь — человек.
— Я обещаю, что не будет больно и не будет чесаться.
У Тан Мо даже возникло странное чувство, ему захотелось приложить к нему ухо и послушать, как бьется его сердце… и ощутить все эмоции этого человека, которые он так и не удосужился выразить словами.
Улыбка Ло Цинъюня постепенно померкла, на фоне света его лицо было лишено всякого выражения:
— Я покажу тебе свой мир, а ты уж сам решай, войти туда или нет, — опустившись, произнес Ло Цинъюнь прямо у уха Тан Мо.
Как и в прошлый раз, когда Ло Цинъюнь запрыгнул на транспортник, чтобы остановить Тан Мо, он протянул ему руку без перчатки.
— Кеплеровский мир приглашает тебя… Что было бы с нами, если бы мы встретились в самом начале?
«Самое начало» было чрезвычайно привлекательно для Тан Мо, и прежде чем его мозг успел что-то проанализировать, его рука уже легла на ладонь Ло Цинъюня — инстинкты побудили его принять приглашение.
Ло Цинъюнь поднял другую руку, и кончики его пальцев, казалось, коснулись самых тонких нервов в мозгу Тан Мо. Огромная сила хлынула внутрь, подавляя все области, принадлежавшие ему.
— А-а-а… — Тан Мо изо всех сил боролся, а песок и гравий на земле издали хрустящие звуки.
Тан Мо внезапно упал, яростно желая за что-то ухватиться, однако вокруг него не было ничего, пока рука Ло Цинъюня крепко не сжала его.
— Не бойся, — уже до боли знакомые слова снова прозвучали в его ушах.
Очнувшись, он обнаружил, что лежит на холодном полу, его лицо отражается в чрезмерно отполированных мраморных плитках, а единственный источник тепла исходил от его левой руки, где рядом с ним стоял ребенок лет пяти-шести и смотрел на него.
Глаза очень большие, глубокие и пронзительные, они как будто были связаны с другим холодным и серым миром.
Тан Мо резко сел, ребенок неуверенно попятился назад, и казалось, вот-вот упадет на пол, однако Тан Мо успел притянуть его к себе.
— Где это мы? — Тан Мо огляделся по сторонам, увидев лишь серые металлические стены и небольшое окно, через которое можно было выйти наружу.
Однако снаружи по-прежнему ничего не было. Маленькое, квадратное, пустое пространство напоминало внутренний дворик, где солнечный свет падал на высокую стену напротив, которой, казалось, не было конца.
— На исследовательской базе Серой башни Центрального горда, — вяло объяснил ребенок.
Центральный город? Исследовательская база Серой башни?
Тан Мо замер: не здесь ли вырос Ло Цинъюнь? Как он сюда попал?
Серебряный город находился в сотне тысяч миль от Центрального города… так что это… не Центральный город, а воспоминания Ло Цинъюня!
Точно так же, как иллюзия, созданная Амфорой Клейна, чтобы привлечь его, Тан Мо вспомнил, что последнее, что он видел, когда бодрствовал, — это глаза Ло Цинъюня.
Воспоминания, которые он показывал ему раньше, были миром его «истинного я», а это был мир его «гостевого я».
В чем разница между ними? Зачем Ло Цинъюнь притащил его сюда, даже ничего не объяснив?
Ставлю плохую оценку сервису!
Тан Мо был слишком зол, он хотел отправиться к Гэн Цзиньжоу, чтобы пожаловаться. Как только он придет в себя, он наденет перчатки на руки Ло Цинъюня и больше никогда не позволит ему их снять.
Закрыв глаза, Тан Мо приказал себе очнуться, но когда он снова открыл глаза, то увидел, что ребенок смотрит на него пустыми глазами.
— Тц… — Тан Мо стиснул зубы и глубоко вздохнул, чтобы сконцентрироваться на своих мыслях. Но когда он открыл глаза, он все еще мог видеть эту комнату, которая была настолько пустой, что в ней, казалось, не было дыхания жизни.
— Что за черт?! Ло Цинъюнь, ты должен хотя бы сказать, для чего я сюда пришел? Как я могу вернуться назад?
Ребенок напротив не обращал внимания на то, что Тан Мо с отвращением разговаривал сам с собой, он встал напротив окна, слегка приподнявшись на цыпочках, и на что-то смотрел.
На нем была белая майка, его кожа была очень светлой, глаза большие, ресницы очень красивые, вот только взгляд этих глаз был настолько пустым, что в них не было ни капли эмоций.
— На что ты смотришь, малыш? Как мне выбраться отсюда? — спросил Тан Мо.
— Разве ты не сотрудник? Ты можешь идти куда хочешь, — тихо сказал ребенок.
Его ресницы были длинными, и он редко моргал. Яркий дневной свет снаружи слепил глаза Тан Мо, однако глаза ребенка продолжали смотреть в окно.
Сначала Тан Мо подумал, что он жаждал свободы, как и другие дети, которые хотели выйти на улицу и поиграть.
Прошло несколько минут, прежде чем Тан Мо понял, что мальчик смотрел на маленький цветочек, произрастающий из дальней стены.
Дневной свет был прекрасен, но он убивал растение.
— Я здесь не работаю, — сказал Тан Мо.
— Если ты не сотрудник, то ты никак не мог появиться здесь, — в голосе маленького ребенка не было ни малейшего удивления или любопытства, он был спокоен, как застоявшаяся вода: — Значит ты плод моего воображения.
Тан Мо улыбнулся:
— Ты уверен? Может быть, это ты мне мерещишься?
Чжуан Чжоу снилась бабочка*, но кто из них двоих был Чжуан Чжоу, а кто бабочка?
П.п.: Существует притча, которая повествует о том, что некоему Чжуан Чжоу приснился сон, в котором он был бабочкой. Когда он проснулся, то был собой, однако он уже не понимал, то ли он Чжуан Чжоу, которому приснилось, что он — бабочка, то ли он бабочка, которой приснилось, что она — Чжуан Чжоу.
http://bllate.org/book/13173/1171994
