Когда Доминик упомянул о переходе в другую фирму, представитель отреагировал так, как будто мир рушился.
— Только один раз, пожалуйста, подумай об этом ещё раз! В чем причина? Они что-то предложили? Я выслушаю всё, что угодно, я сделаю всё, что ты захочешь! Только, пожалуйста, просто перестань говорить, что ты уйдёшь.
Он отбросил свою гордость и отчаянно взмолился. Несмотря на то, что он выглядел таким отчаявшимся, словно вот-вот заплачет, Доминик не испытывал никаких эмоций. Никакая мольба не могла тронуть его сердце. Он хотел только одного, и, к сожалению, представитель не мог ему этого дать.
— Спасибо вам за все.
С этими словами Доминик покинул офис. Теперь он был полностью свободен.
Дата начала работы в новой фирме была назначена на три месяца позже. Хотя руководителям не хотелось откладывать старт на три месяца, у них не было другого выхода, кроме как согласиться, ведь условия Доминика ─ это всё, что у них было.
Три месяца могут показаться долгими, но для Доминика они были довольно короткими. За это время нужно было многое сделать. Он планировал жениться на Эшли.
Не было необходимости спрашивать мнение гаммы.
Он тоже любил Доминика. Поскольку Эшли хотел ребёнка, хотя это и вызывало недовольство, проблем не возникнет, поскольку всегда существовала возможность усыновления.
Его секретари занялись поиском места для свадьбы и нового дома, чтобы соответствовать взыскательным вкусам своего требовательного босса, но дизайн кольца он выбрал лично.
Доминик потратил три дня, пытаясь найти кольцо, которое подошло бы Эшли, но в конце концов решил сделать его на заказ.
Кольцо с большим белым бриллиантом, окружённое розовыми бриллиантами, напоминающими лепестки цветущей вишни, очень хорошо смотрелось бы на длинных пальцах гаммы.
Все приготовления прошли гладко. Даже обычно непредсказуемая погода была идеальной, отчего все казалось еще более совершенным.
Однако возникла одна проблема: он не мог должным образом связаться с Эшли. Заказывая создание единственного в своем роде кольца и просматривая особняк и туристические направления, выбранные его секретарями, он несколько раз пытался встретиться с Эшли, но даже связаться с ним оказалось сложно.
[Я сейчас занят, можем поговорить позже?]
Каждый раз, когда он звонил, Эшли, казалось, стремился побыстрее повесить трубку, часто вообще не поднимая её. Доминик почувствовал его беспокойство, но решил, что в этом нет ничего особенного. В отличие от него, Эшли работал, поэтому занятость была ожидаемой.
Однако дни шли, а он продолжал избегать его, и к третьей неделе это стало невыносимым.
«Может, мне пойти к нему в офис? Что за дело могло так его занять?»
Когда он наконец снова дозвонился, Доминик не смог сдержать своего раздражения. Для него это было слишком тяжело. Эшли стал первым человеком, который вот так испытывал его терпение. Возможно, он почувствовал это, так как, потянув время, наконец позвонил:
— Можем мы ненадолго встретиться за обедом в среду?
Обед в середине недели.
Это время обычно отводилось для деловых встреч, но не стоило пропускать обеденный перерыв, когда нужно было разобраться с делом. Это было неподходящее время и место для предложения, но больше нельзя было терять время. Если они собирались пожениться, Эшли должен будет сообщить об этом своей компании и взять небольшой отпуск.
— Конечно.
Нервно проведя рукой по волосам, Доминик понизил голос и добавил:
— Я хочу кое-что сказать.
Когда он намекнул на что-то, прежде чем другая сторона успела повесить трубку, Эшли издал неловкий смешок.
— Что именно? Я с нетерпением жду встречи.
Услышав его повеселевший голос, Доминик почувствовал облегчение от дискомфорта, который он испытывал на протяжении стольких недель.
— Я люблю тебя.
Он наконец произнёс слова, которые не мог сказать раньше. Он улыбнулся, думая, что услышит то же самое, но этого не произошло.
— Да... Извини, я занят.
Бросив лишь несколько неопределённых слов, Эшли повесил трубку. Доминик уставился на черный экран с телефона.
Глядя на черный экран, он почувствовал, как неприятное ощущение поползло вверх по ногам, как будто поднималось что-то зловещее. Ощутив незнакомую эмоцию, он нахмурил брови и посмотрел вниз, но там, конечно же, ничего не было.
Он коротко усмехнулся, удивленный собственным поведением. Он был Домиником Миллером. Такого не могло случиться.
Должно быть, это нервы.
Доминик быстро отбросил негативные мысли. После нескольких скучных и тревожных недель этот день наконец настал.
***
Лето в городе наступило раньше, чем где-либо ещё. Солнце уже палило вовсю, но погода всё ещё оставалась приятной. Доминик шёл по улице, позволяя тонкому пальто развеваться на ветру.
Он проснулся рано и не спеша приготовился. Наконец, настал тот самый день. Хотя было бы приятнее неторопливо поужинать и поговорить, но и это было неплохо. Скоро им предстояло провести вместе долгий отпуск.
Слабая улыбка появилась на губах Доминика. Кольцо лежало в кармане его костюма.
Пришло время. Пока он думал о том, чтобы преподнести Эшли сюрприз в виде кольца для предложения руки и сердца, его обычно суровое лицо смягчилось. Это удивило бы любого, кто знал Доминика, но ему было всё равно. Сейчас важнее всего было встретиться с Эшли.
Эшли.
Простое повторение его имени заставляло исчезнуть всю скуку и враждебность. Жизнь, которая до сих пор была такой скучной, стала невероятно сладкой. Казалось, что ветерок разносит аромат цветов. Шепот любви.
***
Мужчина вошёл в отдельную комнату на пятнадцать минут позже назначенного времени.
Когда Эшли подошёл к столу, его лицо побледнело, а плечи напряглись.
— Извини, я был сильно занят в последнее время.
Гамма извинился, выглядя неуверенным, но Доминик мгновенно почувствовал облегчение.
Он сверился с часами и добавил предупреждение, но его тон был настолько мягким, что любой слушатель не подумал бы, что оно таковым является:
— Просто забудь о делах на сегодня.
— Хорошо, спасибо.
Эшли неловко улыбнулся. Видя его взволнованное лицо, Доминик не стал настаивать дальше.
Сегодня особенный день, так что можно простить его.
После того, как официант принес амюз-буш*, Эшли заговорил первым:
— Как у тебя дела? Ты хорошо выглядишь.
П.п.: Амюз-буш (букв. «развлечение для рта») ─ французский кулинарный термин, применяемый для обозначения мини-закусок, подаваемые перед главными блюдами.
Это был обычный комплимент, но для Доминика он звучал искренне, поэтому он не отмахнулся от него, как от пустой формальности.
— Правда?
Он посмотрел на Эшли со слабой улыбкой. Хорошо выглядел не только альфа. Эшли тоже. Его аккуратно уложенные волосы и безупречный костюм придавали ему вид типичного профессионала, но в нём была одна особенность. Он был Эшли.
Увидев его улыбающееся лицо, обращенное к нему, оставшийся дискомфорт Доминика полностью исчез. Смирившись с неизбежной влюбленностью, он просто усмехнулся.
— Ты тоже хорошо выглядишь.
— У меня есть хорошие новости.
— О, правда?
Эшли постоянно избегал зрительного контакта, как будто желая что-то скрыть, но Доминик просто улыбнулся.
— Мне любопытно. Какие хорошие новости?
— Что ты думаешь о юридической фирме? Ты сказал, что начнешь работать там через три месяца, верно? — уклонился Эшли от ответа.
— Да, перед этим мне нужно уладить кое-какие важные дела, — небрежно ответил Доминик.
Беседа текла гладко. Когда настало время, альфа намеренно откинулся на спинку стула.
Он хотел увидеть реакцию Эшли на приготовленный подарок. Это то, что называется волнением, которого он никогда раньше не испытывал? Подавив естественную улыбку, Доминик начал:
— Я хочу кое-что сказать.
Сделав глоток напитка, Эшли повернул голову и посмотрел на него.
— О, я тоже. Мне тоже нужно кое-что сказать.
Позабавленный его неловким ответом, Доминик подавил тихий смешок.
— Говори первым.
Отложенное признание не было большой проблемой для альфы в этот момент. Важные слова должны были быть сказаны позже.
Сегодня, прежде всего, он был внимательнее и рассудительнее, чем кто-либо другой в мире. Как будто он мог бы что угодно сделать для сидящего перед ним человека, он безропотно принял бы любую грубость.
Отведя взгляд от нежного лица Доминика, Эшли прошептал:
— Я женюсь.
За исключением одной.
http://bllate.org/book/13181/1173797
