— Это восхитительно.
Когда он похвалил блюдо из курицы, Доминик ответил: «Я рад» и продолжил есть.
— Если хочешь, я могу сказать тебе, где находится ресторан. Это также хорошее место для свиданий.
Услышав такое от Доминика, Эшли удивленно посмотрел на него. Тот продолжал спокойно есть, а гамма почувствовал себя виноватым, но не смог ничего сказать. Это было всего лишь одно слово, но оно застыло на кончике его языка. В конце концов, он снова закрыл рот и вернулся к трапезе.
Еда была безупречной, за исключением того факта, что всё, от закусок до десертов, подавалось сразу. Доминик вкратце объяснил почему.
— Я не хочу постоянно ходить туда-сюда за едой.
Разговор продолжался без перерыва. Доминик не поднимал никаких тем, которые могли бы поставить Эшли в неловкое положение. Они говорили о таких обыденных вещах, как погода, недавние судебные процессы, ставшие темой для обсуждения, и банальные эпизоды из их университетской жизни. Сначала Эшли отвечал коротко, отказываясь вступать в разговор, но постепенно он смягчился и обнаружил, что смеется и общается с альфой.
Как было раньше.
Тот день казался таким далеким, хотя прошло всего два месяца.
Из-за чувства вины Эшли больше внимания уделял общению с ним. Хорошо, что у него была такая возможность. Чтобы он мог закончить отношения с Домиником на хорошей ноте.
— Что такое? — внезапно спросил хозяин дома, и Эшли понял, что пристально смотрит на него. Нет, он как раз собирался что-то пробормотать, но затем остановился и на мгновение погрузился в раздумья.
Немного помолчав, он решился заговорить:
— Это странно. Я думал, ты хотел меня убить.
Неожиданно, время, проведенное вместе, показалось таким комфортным. Он вообще не почувствовал никакой враждебности. Вполне естественно не принимать то, чего не может быть. Это было весьма рациональное предположение, но Доминик отмахнулся от замечания Эшли, как от незначительного.
— Люди всегда думают, что я хотя бы раз пытался кого-то убить.
— На пустом месте?
Эшли слишком дерзко шутил с Домиником.
«Эй, подожди. Не заходи слишком далеко».
Тихий голос внутри него убеждал, но он проигнорировал его, притворившись, что не слышит. Всё равно это последний разговор с этим альфой.
— Ну... Убить кого-то не так просто, как ты думаешь. Спрятать тело ─ дело непростое, а с развитием науки скрыться от полицейского расследования стало ещё сложнее.
Эшли удивился, услышав от него такой подробный ответ. Изумленно моргая, он сказал:
— Ты, должно быть, расстроен, желая убить, но не имея возможности.
Это было новое открытие, что даже для человека, который считал, что всё возможно, всё ещё существуют запретные вещи.
Доминик небрежно отреагировал на его слова:
— Я не говорил, что не могу.
Эшли замер, уставившись на него. Внезапно его охватило напряжение. Он отчаянно вспоминал, нет ли каких-нибудь непредвиденных перемен в чужом поведении. Почувствовав его беспокойство, Доминик добавил:
— Если бы ты покончил с собой, полиция ничего не смогла бы сделать, верно? Они позаботятся о теле за тебя.
— Ох…
Наконец всё поняв, Эшли расслабил напряженные плечи.
— Если ты не планируешь убивать себя, не нужно воображать, что я убью тебя. Этого не произойдет.
— Если бы я думал, что ты так поступишь, я бы вообще сюда не приехал.
Эшли дерзко усмехнулся. Он не реагировал ни на какие феромоны. Вот почему Доминик не мог манипулировать им, как хотел. Разве что физическими средствами. Это было одной из причин, по которой он зашёл так далеко.
Вероятность того, что Доминик воспользуется физическими средствами, была невелика. Что бы он от этого выиграл? Они были просто сексуальными партнерами.
Но он использовал его.
Эшли снова почувствовал себя виноватым. Альфы почти не испытывали эмоций. Признание в любви к нему было незапланированным действием. Просто спонтанная реакция на атмосферу.
Но разве Доминик не обрадовался, когда он сказал это?
Подумав, что это может быть конец после подписания контракта, Эшли почувствовал волнение. Он выплеснул свои мысли, не обдумав их. Когда Доминик неожиданно отреагировал на его признание в любви, он добился того, чего хотел. Не так много, как этот альфа, но Эшли и не испытывал особых трудностей в жизни. Случающиеся препятствия были не такими уж сложными, и их часто решала неожиданная удача. Даже когда он переспал со своим профессором, его чуть не поймали и могли исключить, но он сумел избежать кризиса, сфабриковав инцидент с сексуальным домогательством.
Так было всегда. Эшли всегда удавалось сбежать благодаря везению. Этот раз ничем не отличался. В конце концов ему удалось справиться с задачей, которую можно считать самой сложной на сегодняшний день. Как и всегда.
Не было причин бояться или осторожничать. Жизнь Эшли по-прежнему находилась в безопасности.
«Наслаждаюсь идеальной жизнью, как того желали мои родители».
***
Покончив с едой, они начали играть в шахматы. Доминик пил вино, а Эшли только воду. С тех пор, как он приехал сюда, он вообще не прикасался к алкоголю. Неважно, насколько поздно было, он намеревался сам доехать домой. Более того, если бы он выпил и случайно напился, он не смог бы подготовиться к каким-либо неожиданным ситуациям. Делая всё возможное, чтобы поскорее попрощаться с Домиником, Эшли не терял бдительности. Жалеть его и готовиться к любым возможным событиям ─ это разные ситуации.
Несмотря на его повышенную настороженность, время шло спокойно. Внешне Доминик ничем не отличался от прежнего. Они сидели лицом друг к другу через шахматную доску, обмениваясь банальными шутками. Когда Эшли атаковал, Доминик контратаковал, а когда Эшли отступал в оборону, Доминик сдерживал натиск.
Это было приятно.
От комфорта, которого он давно не испытывал, на его лице естественным образом появилась улыбка. Несмотря на то, что он считал это неправильным, его рот не останавливался.
— Если я выиграю, ты изменишь правила? Объявишь эту игру недействительной?
Когда Эшли пошутил и перевел разговор на другую тему, Доминик тоже улыбнулся.
— Признание поражения ─ тоже часть игры. В прошлый раз это произошло потому, что я потерял бдительность.
Эшли почувствовала укол уязвимости в словах альфы, но выражение его лица не изменилось. Он знал, как реагировать в такие моменты. Это было сделано для того, чтобы игриво поддразнить собеседника.
— Это признание поражения? Сказать, что ты проиграл, потому что потерял бдительность?
— Для меня это так. Я не разочарован. Я даже доволен тем, как хорошо ты справился со мной.
Потягивая вино, он добавил:
— Второго шанса у тебя всё равно не будет.
Эшли усмехнулся и поправил его:
— Мне не нужен второй шанс. Я получил то, что хотел.
— Поздравляю.
— Спасибо.
Эшли с готовностью откликнулся на его слова, лишенные всякой злобы, но вскоре выражение его лица стало серьезным. С каждым обменом словами время сожалений мало-помалу уменьшалось. Теперь это тоже станет воспоминанием. Почувствовал бы он горечь, если бы время от времени вспоминал сегодняшний день? Стал бы он предаваться приятным воспоминаниям, говоря, что это были хорошие времена?
Если подумать, время, проведенное с Домиником, было неплохим. Он был единственным человеком, перед которым он мог откровенно раскрыться, а секс оказался несравним ни с чем, что он испытывал раньше. Если бы он не родился гаммой, если бы он не родился мужчиной, он мог бы выбрать Доминика.
Но предположения не имели смысла. Эшли родился гаммой и, прежде всего, мужчиной. Родители были бы категорически против его выбора. Вот почему вывод мог быть только один.
Эшли не выбрал бы Доминика. Никогда.
http://bllate.org/book/13181/1173802
